Знаете, что самое страшное в родственных связях? То, что некоторые люди искренне считают твой кошелек и твое имущество общим достоянием. Я вот на своей шкуре убедилась: как только ты чего-то добиваешься своим горбом, тут же выстраивается очередь из желающих на этом горбу прокатиться с ветерком.
Мы с мужем, Игорем, люди не богатые, но упертые. У нас сыну 12 лет. Пять лет назад мы сели, посчитали наши финансы и решили: надо брать ребенку жилье на будущее. Ипотека — дело страшное, но куда деваться? Взяли крошечную «однушку» на окраине города. Первоначальный взнос собирали по крупицам: не ездили в отпуск, я ходила в старом пуховике, Игорь брал подработки в выходные.
Квартиру мы сдали нормальным квартирантам, семейной паре. Их арендная плата тютелька в тютельку покрывает наш ежемесячный платеж по ипотеке. То есть квартира сама себя окупает, а мы просто тянем лямку и ждем, когда сын вырастет. Всё рассчитано до копейки.
И вот наступает август этого года. Звонит Игорю его старшая сестра, Марина. Она живет в области, в райцентре. Женщина она громкая, напористая и свято уверенная, что младший брат по гроб жизни ей обязан, потому что она в детстве ему сопли вытирала.
— Игорек, радость-то какая! — кричит в трубку Марина так, что мне рядом слышно. — Мой Вовка поступил! На бюджет не прошел, баллов не хватило, будем на платном учить. Но зато в вашем городе! Студент!
Мы её поздравили, конечно. Племяннику 18 лет, парень он... как бы сказать помягче... разбалованный. Из тех, кто в 18 лет маме хамит и сутками в компьютерные игры рубится.
— Так вот, — не унимается Марина. — Общежитие платникам не дают, да и не хочу я свою кровиночку в этот клоповник селить. Вы там своим квартирантам скажите, пусть съезжают до первого сентября. Вовочка у вас жить будет.
У Игоря челюсть отвисла. Он телефон на громкую связь перевел.
— В смысле — съезжают? Марин, ты чего? Мы же квартиру сдаем, этими деньгами ипотеку платим.
— Ой, да ладно прибедняться! — фыркает золовка. — Вы оба работаете, неужели ипотеку свою не потянете? У вас же квартира все равно сыну куплена, а ему еще расти и расти. Она у вас, считай, пустует! А тут родной племянник на улице остается!
Я не выдержала, влезла в разговор:
— Марина, квартира не пустует. Она приносит деньги, которые мы отдаем банку. Если мы выгоним квартирантов, нам придется платить из своего кармана. Ты готова платить нам за аренду? Мы тебе даже скидку сделаем по-родственному.
В трубке повисла такая тишина, что было слышно, как у Марины шестеренки в голове скрипят. А потом начался ор.
— Платить?! Родному племяннику квартиру сдавать?! Да вы совсем там в своем городе совесть потеряли, куркули! Я на платное обучение последние копейки отдаю, мне кредиты брать придется, а вы с меня деньги трясти удумали?! Вы же семья! Игорь, ты как жене позволяешь такое говорить?!
Муж у меня человек мягкий, но тут даже он не выдержал.
— Марин, — говорит, — Лена права. Мы пять лет во всем себе отказывали не для того, чтобы Вовку спонсировать. Хочешь, чтобы он жил один — снимай ему комнату. Или пусть идет в общагу. Наша квартира занята.
Она бросила трубку.
С того дня наша жизнь превратилась в филиал ада. Марина обзвонила всю родню. Всем тетушкам, дядюшкам и свекрови было доложено, что мы зажрались, выгнали ребенка на теплотрассу и что из-за нашей жадности мальчик может бросить учебу.
Свекровь мне звонила в слезах:
— Леночка, ну пустите мальчика! Он же тихий, будет сидеть учиться. Ну неужели вам 20 тысяч в месяц погоду сделают?
— Сделают, Антонина Петровна, — отвечаю я. — В нашем районе аренда как раз покрывает взнос. И потом, мы все знаем Вову. Какой "учиться"? Он через неделю туда девок водить начнет и пьянки устраивать. Кто мне потом ремонт восстанавливать будет?
В итоге они сняли ему комнату у какой-то бабки на окраине. Вова ноет, Марина каждый день строчит в соцсетях грустные статусы про предательство близких. С нами не здороваются даже на семейных праздниках. Муж немного переживает, а я сплю абсолютно спокойно. Пусть обижаются, но здоровье, нервы и будущее моего собственного ребенка мне в сто раз дороже, чем статус "хорошей тети".