Галина Сергеевна Морозова возвращалась с дачи на день раньше срока из-за сломанного насоса.
Просто насос. Маленькая железная деталь, которая взяла и решила всю её дальнейшую жизнь.
Электричка покачивалась, за окном мелькали подмосковные перелески, ещё голые, февральские. Галина держала на коленях сумку с банками варенья - последними из прошлогодних запасов - и думала о том, что надо позвонить сантехнику. Не о муже. Не о том, что происходит в её квартире прямо сейчас. Просто о насосе и сантехнике.
Телефон молчал. Виктор за три дня не написал ни разу. Впрочем, это давно стало нормой.
Они прожили вместе двадцать четыре года. Дочь Ирина давно обустроила свою жизнь в Екатеринбурге, внук Мишка пошёл в первый класс. Галина работала бухгалтером в строительной компании, Виктор - коммерческим директором в какой-то мутноватой фирме, которую менял каждые два-три года. Жили как живут многие в их возрасте - рядом, но каждый в своём. Без скандалов. Без нежности. Без разговоров за ужином.
Галина давно перестала задавать вопросы.
Ключ повернулся в замке тихо - она всегда смазывала механизм, это была её маленькая привычка. Дверь открылась беззвучно.
Голоса она услышала сразу.
Мужской, незнакомый:
- Планировка хорошая. Потолки три метра, это плюс. Окна во двор - минус, но несущественный. По рынку сейчас такие уходят за восемь-восемь пять.
И Виктор, знакомым деловым тоном, каким он говорил по телефону с клиентами:
- Меня интересует быстрая сделка. В идеале - в течение месяца.
Галина остановилась в прихожей.
Сумка с банками варенья мягко опустилась на пол.
Она не вошла сразу. Стояла и слушала, как двое мужчин ходят по её квартире - по её гостиной, по её кухне - и обсуждают цену. Незнакомый что-то записывал, судя по звуку. Виктор что-то уточнял про документы.
Потом она сняла пальто. Повесила на крючок. Поправила волосы перед зеркалом.
И вошла.
Незнакомый мужчина лет сорока пяти стоял посреди гостиной с планшетом в руках. Аккуратный, в тёмно-синем пиджаке, с бейджиком агентства недвижимости на лацкане. Виктор стоял у окна, заложив руки за спину - поза, которую Галина знала: так он держался, когда был уверен в себе.
Оба посмотрели на неё.
Виктор не сразу нашёл слова. Это была редкость.
- Галь... ты же на даче.
- Насос сломался, - сказала она спокойно. - Добрый день.
Последнее - риелтору. Тот кивнул, чуть растерянно.
- Добрый день. Я Андрей, агентство «Новый адрес»...
- Я вижу бейджик, - сказала Галина. - Присядьте, пожалуйста, Андрей.
Тот покосился на Виктора. Виктор молчал.
Галина прошла на кухню, включила чайник. Руки не дрожали. Она сама удивилась этому - думала, будет хуже. Но внутри было странно тихо, как бывает после долгого ожидания, когда то, чего боялся, наконец случилось.
Она вернулась в гостиную. Андрей неловко примостился на краю дивана. Виктор так и стоял у окна.
- Виктор, - сказала она, - ты хотел продать квартиру.
Это не был вопрос.
Он наконец повернулся. В глазах - не вина. Скорее досада. Досада человека, которому помешали закончить дело.
- Нам надо поговорить. Без посторонних.
- Андрей не посторонний, - возразила Галина. - Ты его сам пригласил. Пусть слушает. Ему полезно будет понимать ситуацию до конца.
Виктор поджал губы.
- Галя, ты не понимаешь...
- Я понимаю отлично. - Она присела в кресло, сложила руки на коленях. - Ты хочешь быстро продать квартиру. В течение месяца, я слышала. Восемь - восемь с половиной миллионов, если рынок не соврёт. Что дальше?
Молчание.
Чайник на кухне щёлкнул.
- Дальше ты получаешь половину, - наконец сказал Виктор. - Это совместно нажитое имущество. По закону ты имеешь право на половину.
Андрей тихо кашлянул и уставился в свой планшет.
- По закону, - повторила Галина. - Да. По закону.
Она встала, вышла в спальню. Выдвинула нижний ящик комода - тот, который Виктор никогда не открывал, потому что там хранились её документы, квитанции, всякая «бумажная скука», как он выражался. Достала папку. Вернулась в гостиную.
Положила на журнальный столик один документ.
Андрей посмотрел первым - профессиональный рефлекс. Нахмурился. Взял планшет. Что-то быстро проверил. Посмотрел на Галину. Потом на Виктора.
- Э-э... - сказал он осторожно. - Виктор Александрович, вы в курсе, что квартира...
- Что? - Виктор наконец оторвался от окна.
- Квартира не является совместно нажитым имуществом. - Андрей положил планшет на стол. - Она была получена вашей супругой в порядке наследования. Три года назад. И согласно... - он снова посмотрел в бумагу, - соглашению о разделе имущества, заверенному нотариально в ноябре прошлого года, квартира закреплена как личная собственность Морозовой Галины Сергеевны. Продать её без вашего согласия она может. Вы - нет.
Тишина в комнате стала плотной.
Виктор смотрел на бумагу. Потом на Галину. Потом снова на бумагу.
- Когда... - начал он.
- В ноябре, - сказала она. - Я же говорю - ты бейджик не читаешь, документы не смотришь.
Андрей ушёл быстро, сославшись на другую встречу. Галина проводила его до двери, вежливо попрощалась. Мужчина уходил с видом человека, который хочет поскорее оказаться подальше от чужого семейного пожара.
Виктор всё так же стоял в гостиной, когда она вернулась.
- Ты специально, - сказал он. Не спросил - констатировал.
- Я предусмотрительно. - Галина прошла на кухню, достала две чашки, насыпала чай. - Хочешь?
- Не хочу. Галя, объясни мне...
- Что объяснить?
Она обернулась. Виктор стоял в дверях кухни. Он постарел - она вдруг увидела это отчётливо. Виски совсем седые, морщины у глаз глубже, чем помнилось. Когда-то он был видным мужчиной. Она его любила. Давно. По-настоящему.
- Объясни, зачем ты это сделала три месяца назад. Молча. Не сказав ни слова.
- Потому что ты тоже не говорил, - ответила она просто. - Ни слова.
Виктор открыл рот. Закрыл.
- Ты знала.
- Я догадывалась. - Галина разлила кипяток по чашкам. - Виктор, я бухгалтер. Двадцать восемь лет стажа. Я умею читать между строк. Ты последние полгода переводил деньги небольшими суммами. На карту, которую я не знаю. Телефон стал уходить в беззвучный режим ровно в семь вечера. В командировки ты стал ездить с новым чемоданом, который я в глаза не видела. - Она пожала плечами. - Я не детектив. Но я и не слепая.
Виктор молчал долго. За окном садилось зимнее солнце, красило стены кухни в тёплый оранжевый цвет.
- Я не хотел скандала, - сказал он наконец. - Думал, сделаем спокойно. Разделим. Без суда.
- Квартиру ты получил бы в уме, - сказала Галина. - И разъехались бы. Да?
- Да.
- Значит, ты уже решил.
- Да. - Голос его стал глуше. - Галь, мы давно чужие. Ты же сама это знаешь.
Она знала. Именно поэтому не плакала сейчас. Именно поэтому руки не дрожали ни тогда, в прихожей, ни сейчас.
- Знаю, - сказала она. - Поэтому и пошла к нотариусу.
Виктор ушёл в тот же вечер. Собрал два чемодана - тот самый новый и старый, клетчатый, с которым ездил на рыбалку. Галина не помогала и не мешала. Сидела в гостиной с книгой, которую не читала.
На пороге он остановился.
- Ты бы могла просто поговорить со мной, - сказал он.
- Ты бы мог тоже, - ответила она, не поднимая глаз.
Дверь закрылась.
Галина посидела ещё минуту. Потом встала, прошла по квартире - по своей квартире, - потрогала рукой стену в коридоре, прислонилась лбом к холодному стеклу балконной двери. За окном мигали фонари, по двору шла женщина с собакой, кто-то в соседнем доме готовил ужин - тёплый свет в окнах.
Жизнь шла как шла.
Она взяла телефон и набрала Ирину.
- Мам? - голос дочери был удивлённым, она не ожидала звонка в этот час. - Ты же на даче...
- Вернулась. - Галина опустилась на диван, подтянула ноги. - Насос сломался.
- Ну и ладно. Как ты?
Галина подумала.
- Хорошо, - сказала она. - Знаешь, Ир, я, кажется, давно так хорошо себя не чувствовала.
- Мам, что случилось?
- Ничего страшного. Расскажу при встрече. Ты когда в Москву?
- В апреле, с Мишкой хотели...
- Вот и приезжайте. Места теперь много. - Галина усмехнулась, неожиданно для самой себя. - Целая квартира. Вся моя.
За окном фонари горели ровно и спокойно. Собака во дворе громко залаяла на что-то и замолчала. Пахло чаем - она так и не выпила свою чашку.
Галина Сергеевна Морозова сидела в своей квартире, слушала дочь и думала о том, что весной надо поменять шторы. Давно хотела - светлые, льняные, с мелким рисунком. Виктор всегда говорил, что это лишние траты.
Теперь можно.