Продолжаем разговор о семье Кесслеров, чей замок находится по дороге из Симферополя на ЮБК и чей вклад в историю Крыма сложно переоценить. Сегодня поговорим о человеке, благодаря которому Кесслеры вообще здесь поселились. Карла Федоровича Кесслера, зоолога, ихтиолога и педагога, обсуждаем с Еленой Гореликовой-Голенко, историком, краеведом и просветителем.
РУССКИЙ НЕМЕЦКИЙ УЧЕНЫЙ
- Надо себе представлять науку России и вообще университетскую науку того времени, - начинает рассказ Елена. - В мире университеты существовали уже давно, а в России на тот момент было всего семь университетов. Выбор небольшой, да и ученых высокого уровня было мало. Когда Карл Кесслер стал профессором, это был молодой человек, который только-только защитил магистерскую и докторскую диссертации, буквально в один год. Пока он учился, факультеты как раз были разделены на физико-математический и естественных наук, и он закончил оба. Причем первый человек в Санкт-Петербургском университете с золотой медалью был наш Карл Федорович. У него огромные знания! Карл Федорович сразу же стал преподавать физику и математику в первой гимназии Петербурга. Еще один интересный момент: как и многие в его семье и вообще в то время, Карл Кесслер в юности разрывался между литературой, искусством и наукой. Он писал стихи и потом до конца жизни интересовался художественной литературой, никогда не пропускал новинок, входил в университетский кружок юных поэтов и писателей. Участники обязательно представляли друг другу свои работы, и те из них, что были хорошо оценены, потом издавались в их собственном журнале. Но работу представляли не лично, а анонимно, чтобы дать возможность свободно критиковать. Когда Карл прочел свою поэму про Наполеона, его так раскритиковали, что отбили желание писать стихи надолго… К 27 годам, когда он получает дипломы и профессорское звание, он уже очень много провел экспедиций, съездил в разные места.
Родился Карл Федорович в Кенигсберге, в Россию его ребенком привез отец. Фридрих Кесслер был приглашен на должность главного лесничего в военных поселениях Севера. Он изучил местность и создал огромный труд, больше 70 страниц, о том, что в этих местах правильно посажено, что неправильно, какие посадки нужно заменить, что здесь будет плохо расти, что хорошо. Предоставил этот труд Министерству иностранных дел, а там поставили резолюцию: перевести и использовать. Так Фридрих Кесслер перебрался с частью семьи в Россию.
- Младшие дети, - продолжает Елена Голенко, - поделили его специальность: Эдуард стал военным, а Карл - биологом с большой буквы. Скорее всего, именно детство заложило эту любовь к лесу, к растениям, к животным. Отец, как все лесничие, ходил по лесу, смотрел за зверями, и маленький Карл с ним вместе тоже это все изучал. Тем более аракчеевская усадьба Грузино, где жили Кесслеры, могла похвастаться самым знаменитым на тот момент парком России с уникальной гидросистемой. Она была хорошо распланирована, еще в самом начале XIX века были разбиты великолепные сады... (Усадьба, которую современники называли «Малым Санкт-Петербургом», а после революции охраняли, как редчайший культурный объект, была уничтожена в период Великой Отечественной войны - прим. ред.) Когда Карл Федорович уже защитил диплом, освобождается место декана на кафедре естественных наук в Киевском университете. Карла Федоровича приглашают на вакантное место, сначала адъюнктом. Он с радостью едет в молодой университет, которому всего семь лет, приезжает и практически все создает там с нуля: кафедра находилась в удручающем состоянии, в зоологическом кабинете только-только началось накопление и разбор экспонатов!..
Карлу Кесслеру, правда, повезло с помощником: Карл Федорович описывал вид, а консерватор А. Б. Шустерус делал чучела, выкладывал скелеты из костей, готовил для занятий препараты и все остальное. Тут наш герой четко сконцентрировался на зоологии и увлекся орнитологией. Тогда уже существовало кольцевание птиц, но именно Карл Кесслер первым разработал руководство для определения пернатых и описал методики, как работать с окольцованными птицами в разных частях страны.
- Карл Кесслер был великолепным преподавателем! - говорит Елена. - Во-первых, когда он еще только получил это приглашение, он выпросил полгода на подготовку лекций, курса (чисто немецкая педантичность). Зоология, как научный предмет, в России была совершенно хаотичная, кто как мог, так и преподавал, и в основном либо по западным книгам, либо по каким-то стандартным теориям, уже кем-то выработанным на Западе… Можно сказать, что Кесслер был одним из первых, кто формировал российскую зоологию: создание науки шло при нем, и он в этом активно участвовал. А во-вторых, Кесслера очень любили ученики. Кстати, его ученик в гимназии Андрей Николаевич Бекетов, дедушка Блока, оставил воспоминания, в которых рассказывал, как Карл Федорович преподавал в школе, каким интересным он был учителем. Никогда не повышал голос. Дети говорили, что он добрый, но у него железная дисциплина, которая создается просто: сам Карл Федорович никогда не позволил себе опоздать на урок или отвлечься, прийти неподготовленным. Причем он считал (это уже у него самого можно прочесть), что не только основная канва должна быть подготовлена, но и любые мелочи, если вдруг вопрос уходит куда-то в сторону, ты и это тоже должен очень досконально преподать детям так, чтобы они поняли. На уроке он сразу начал заниматься по существу. Считалось, что в Петербурге именно его ученики лучше всего знали физику и благодаря Кесслеру поступали в университеты.
В этот момент мне хочется обратиться к внешности Карла Кесслера. По описанию представляю, конечно, скучного сухаря, очкарика. В общем, он такой и есть, аккуратный, денди. Но вдруг… Где-то воротник вылез, а не должен бы, а где-то всклокоченный чуб! Елена говорит, что они с братом Эдуардом оба отличались деталями, которые норовили разрушить правильную немецкую строгость.
- Родной язык Карла Федоровича - немецкий. И его дневники, которые читали еще в конце XIX века, о которых упоминали его ученики в некрологе, тоже написаны на немецком. Но, что интересно, работы его почти все на русском! В Киевском университете он перевел преподавание на русский язык, чтобы больше учеников могли потом общаться в научной среде. Большинство преподавателей говорили и учили на своих языках. Кесслер на совещаниях докладывал: у нас должен быть единый язык для понимания, мы должны преподавать на русском языке и писать работы на русском. Эта его борьба была очень-очень серьезная! Он прям «навязывал» (его слово) русский язык как научный. Ну и сам преподавал на русском, конечно. Кстати, владел несколькими языками и работал переводчиком, переводил разную литературу, в том числе художественные произведения, с немецкого, латыни, французского.
С киевским периодом жизни связана и личная жизнь Карла Федоровича: там он женится на вдове своего друга-коллеги, у которой уже были дети, он их удочерил, и у них родилось еще трое своих детей: две девочки и сын, которого назвали Эдуард. В честь брата…
ЛОВИСЬ, РЫБКА
И вот мы подходим к крымской странице жизни Карла Кесслера и потом уже и всех Кесслеров. Братья Карл и Эдуард были очень близки. Вся семья Кесслеров была дружной и крепкой. Карл Федорович, уже находясь в Симферополе, описывая рыб в письме брату, добавляет и несколько строк о местном сообществе и…
- Изначально, - рассказывает Елена Голенко, - Кесслер приезжает сюда в 1850-х годах изучать реку Салгир. В начале своей карьеры Карл Федорович был достаточно жестким сторонником теории, что природа неизменна, но постепенно он понял, что природа, наоборот, очень варьируется, в зависимости от обстановки, атмосферы, от условий. Мозг ученого гибкий, он видит новые факты, и у него появляется противоположная гипотеза, которая приводит его в Крым, в Салгирскую долину. Это место привлекает его тем, что Салгирская долина переходит в Алуштинскую, и там сходятся все климатические зоны Крыма. И вот ездит он по Салгиру, естественно, гостит у тех людей, которые уже имели на Салгире дачи. Красивейшие места! Боссоли рисовал все это как раз в то же время, великолепные картины! Дачи строили в основном представители интеллигенции, с кем было о чем поговорить. И в письме к брату Карл Федорович как-то пишет, что более приятных людей, чем в Симферопольском уезде, он не встречал. Гостеприимные, радушные, очень интересные, прекрасное такое сообщество, и... советует обратить на это внимание!
Как мы знаем, Эдуард Федорович прислушался к мнению младшего брата, и, когда пришло время выбирать место постоянного жительства, он приезжает в Симферополь и обустраивается как раз-таки в Салгирской долине.
- И вот сейчас, - продолжает Елена, - я с удовольствием тебе скажу то, что раньше нигде еще не публиковалось и не озвучивалось, это - эксклюзив! Мы знали, что Карл Федорович бывал тут вот в пятидесятые годы XIX века, когда изучал Салгир, но не могли сказать, приезжал ли потом к брату. Да, приезжал и жил в имении, в основном доме! К сожалению, замка он не видел, потому что замок был построен уже после кончины Карла Федоровича, но совершенно точно он приезжал сюда в гости к брату, привозил семью, привозил своих детей, и все дети росли вместе, общались со своими двоюродными, троюродными, с Сашей Ферсманом. И Эдуард Карлович тоже - есть его фотография здесь... Мы никак не можем ее официально получить, но она есть… Ферсман не мог в советское время сильно афишировать свои связи с родными, но он очень помогал Эдуарду и его жене, по сути он их спас. Жена Эдуарда Карловича, Елена Павловна Кесслер, стала для Ферсмана едва ли не самым близким душевным другом и верной помощницей в работе…
Эта история тоже когда-нибудь будет рассказана, но сейчас возвращаемся к Карлу Федоровичу Кесслеру. В научных работах он делал лирические, романтические, этнографические зарисовки, а в письмах к семье на многих страницах описывал свои научные изыскания.
- Они все, - говорит Елена, - писали подобные письма друг другу: несколько страниц по делу, про науку, и уже в конце три строчки каких-нибудь добрых слов в адрес семьи, приветы, пожелания... У Карла Федоровича в работах очень много этнографических деталей, социологических описаний, портретов, например, что касается его публикаций по Северу. А вот его описание Салгира читается на одном дыхании: «Салгир не образуется от постепенного соединения между собою, на поверхности земли, многих отдельных ручейков, а выскакивает на свет из темных недр горы, уже в полной силе, как некогда вышла Минерва из головы Юпитера. Отверстие, чрез которое выходит этот поток, чтобы дать начало Салгиру, имеет форму большой пещеры, выдолбленной в огромной мраморной скале и обсыпанной мраморными обломками. Форели, живущие в Салгире, поднимаются до самого верховья его и проникают даже в пещеру, из которой он вытекает». Он очень много работал. Вообще не представляю, как все успевал! Много он писал и здесь, в Салгирской долине. Приезжать он мог только в летнее время, на каникулах, писал здесь, а издавал уже в Санкт-Петербурге по возвращении. Мы узнали об этом, наткнувшись на одну небольшую работу, в которой упоминается о заметках студентов Карла Федоровича о нем, о том, что его ученики оставили много воспоминаний, стихи, некролог. Теперь нужно эти все документы найти… И, возможно, там будет больше деталей и подробностей пребывания Карла Федоровича в доме у брата.
Первый же приезд Карла Кесслера в Крым был связан с изучением реки Салгир и ее обитателей. Кесслер исследовал все водные бассейны России. Так, у него есть обширный труд «О сельдеобразных рыбах, встречающихся в Волге». Позже один из видов каспийской сельди, описанной в этой книге, назовут именем Кесслера - Alosa kessleri, или сельдь Кесслера. Изучал Карелию, Север…
- Целью ученого было понять логику и историю развития всех водных артерий страны, - продолжает рассказ Елена. - Он осознал, что многое в геологии и морфологии рек можно прояснить, изучая рыб. Встречаются одинаковые рыбы в Средиземном, Черном, Азовском морях, значит, скорее всего, когда-то это были общие водные бассейны. И Кесслер занимался этим на севере, в центральной России и здесь. Практически он стоял у истоков науки ихтиологии в нашей стране. Он доказал, что одни и те же рыбы водятся в Черном, Средиземном, Аральском, Азовском морях и в нашем Салгире. В реке, которая, мы помним, не впадает в Черное море. А обитателей имеет тех же! Салгир четыре раза менял свое русло, и работы Кесслера приоткрывают завесу этой тайны, помогают понять, как Салгир тек раньше. Это, наверное, самое важное, что сделал Карл Федорович Кесслер для Крыма! Река, конечно, блуждающая, рыба в ней - попробуй поймать, но, оказывается, и тут есть свои закономерности. Приехав в Симферополь, Карл Федорович стал ходить на базар и изучать, какую же рыбу привозят туда. В своих записях он отмечает, что морской свежей рыбы нет, только та, что водится в Салгире, Альме и Карасу, но, пишет он, «мы нашли между нею гораздо более пород, нежели ожидали». Например, султанка (вид лучеперых рыб из семейства барабулевых - прим. ред.), рыба, которая живет и в Средиземном море, и в Черном море и ходит по кругу. В Салгире она тоже есть, потому что когда-то Салгир и эти моря были единой системой. Геологи доказывали это при помощи своих геологических методов, минералоги - своих, ботаники - своих, а он с точки зрения зоологии подтвердил данную теорию. Морских рыб он изучал на Тарханкуте и в Евпатории. Там его удивили летучие рыбы, сарган. Об этом обо всем Кесслер потом напишет в книге «Путешествие с зоологическою целью к северному берегу Черного моря и в Крым в 1858 году». Он, кстати, отметил, что самой вкусной из речных рыб является форель, а самой ценной из морских - кефаль… Описывал Кесслер и сцены из местной жизни, за что сейчас ему могут быть благодарны краеведы и экскурсоводы.
РУССКИЙ УЧЕНЫЙ
Карл Кесслер вступил в российское подданство, прожил всю жизнь в России и изучал Россию. За границей бывал всего два раза. И оттуда он привез еще одну идею, которую воплощал в своей стране, и которую описывал здесь, в Крыму, в симферопольском доме брата.
- У него была цель объединить отечественных и западных ученых, - говорит Елена. - Когда он побывал за границей, то понял, насколько там ученые общаются близко и давно, в том числе естественники, зоологи, они уже где-то с двадцатых годов XIX века имели свое общество! А в России этого даже близко нет! И поэтому Кесслер стал бороться за создание знаменитых съездов врачей и естественников. Он говорил, что у нас зоология преподается в разных учебных заведениях и в гимназиях в разных точках по стране. Но есть такие места, где один специалист на три города и кучу деревень. И этот специалист биолог, даже не зоолог, бывает, десятилетиями не видит никого из своих коллег. Поскольку у нас нет нормальных дорог, а особенно железных, туда не доходит литература, а если вдруг дошла, то на языке, который он не знает, и она ему ничего не даст. Эти проблемы Карла Федоровича очень волновали. Не было общей науки, не было общего прикосновения к этой науке, люди не могли дотянуться друг до друга. И он считал, что необходимо собирать съезды, где люди пообщаются, обменяются информацией и в дальнейшем будут продолжать поддерживать связь. Добивался он этого очень долго. Кстати, в этом участвовали очень многие люди, включая Николая Пирогова. Врачи и естественники, все вместе. Для начала им удалось в 1860 году собрать съезд преподавателей естественных наук. Это уже стало достижением и этапом. А в 1867 году наконец состоялся Первый съезд русских естествоиспытателей и врачей. Кесслера избрали его председателем. При его жизни прошло еще пять съездов, все они были организованы в разных городах, и на этом тоже настаивал Карл Федорович: он считал, что так больше преподавателей и исследователей смогут включиться в работу съездов. Он еще ратовал за то, чтобы государство помогало ученым встречаться, выделяло бы дорожные и суточные деньги… Сам Карл Федорович был очень отзывчивым, много помогал ученым, которые работали в других регионах, например в Сибири. Он там никогда не бывал, но обрабатывал их результаты, выводы делал. К нему поступали разрозненные материалы, либо скелеты, либо косточки, либо какие-то части организмов, он проводил общий анализ и говорил, к какому виду что относится… Еще одно из достижений Карла Кесслера - это работа наших ученых на биологической станции (так называемых столах) в Италии. Там проходила постоянная творческая работа, обмен мнениями, съезжались представители разных стран. Российских представителей не было, пока Карл Федорович не пробил через государство, чтобы нам открывали «путевку» на эти столы, и там постоянно стали находиться несколько исследователей от России!
Карл Кесслер при жизни был признанным и уважаемым ученым. О нем говорили, писали, но уже в начале XX века упоминаний становится все меньше. Что, конечно, непонятно исследователям его жизни, ведь идеи, которые популяризировал Карл Федорович, актуальны и сегодня. Возможно, немецкая фамилия сыграла свою роль в первые годы советской власти, и именно тогда Кесслер был предан забвению…
- Еще одну важную мысль продвигал Карл Федорович! - вспоминает Елена. - Мы должны изучать губернии, говорил он, в различных отраслях, в том числе и в биологическом смысле. Он переезжал с места на место, ездил с экспедициями и замечал в каждом регионе свои особенности: животные, растения. Для изучения этого многообразия Карл Федорович предлагал создавать комиссии. И, собственно говоря, это опять-таки упиралось в финансы. Поэтому нужно было, чтобы помогало государство. И вот пока киевский губернатор платил, Комиссия по изучению Киевской губернии существовала и функционировала, издавались книги. Кстати, первые четыре тома этих отчетов получили Демидовскую премию Академии наук (негосударственная патриотическая премия для ученых, внесших выдающийся вклад в развитие наук - прим. ред.). В последние годы, когда он ездил сюда и жил здесь, он говорил, что Крым - это такая огромная, не изученная зона с точки зрения биологии и геологии! В зоологическом плане тут такое разнообразие, которого мы нигде не встретим. Крым совершенно не исследован, и для изучения Крыма нужна такая же специальная Крымская комиссия. Но создать ее он не успел…
Карл Кесслер стоял у истоков еще одного авторитетного и значимого крымского заведения. Причем, когда в замок Кесслеров-Ферсмана на экскурсию оттуда приехали сотрудники, они были удивлены, так как имя Карла Кесслера у них в архивах не значится!
- Для того чтобы эта Крымская комиссия хорошо работала, говорил Кесслер, ей нужны базы. И под конец жизни он добился, чтобы в Севастополе была открыта биологическая станция по изучению Черного моря. Это была третья в мире и первая в России биостанция. Это сделал Кесслер, и никто об этом не пишет! Это его идея, которую он проталкивал, проталкивал, проталкивал! Он писал в министерства рапорты, доклады. И поколения после него помнили, что это его идея. В некрологе его ученики упоминают об этом… Почему он настаивал, чтобы станция была в Крыму, а не в Одессе? Точно не знаем, но можем предположить, что Крым, Севастополь географически южнее. Что это, по его словам, почти обособленная территория, почти «остров Крым». В конце жизни он очень прямолинейно и искренне пропагандировал Крым! Говорил, что Крыму нужно уделять больше внимания, чем другим территориям, - завершает свой рассказ Елена Гореликова-Голенко.
Автор: Елена Семаева