Мама у меня — женщина с характером. Это я еще мягко говорю. Если она решила что-то, то хоть что делай, а она своего добьется. Мне не повезло в одном: она был уверена, что я неправильно живу.
— Ты чего опять сидишь, зарывшись в свои книги? — Кричала она с порога, вернувшись с работы, даже разуться еще не успела. — На улице красота! Все нормальные люди гуляют, а ты? Ты с книжкой под венец идти собираешься?!
Я тогда заканчивала десятый класс. Сидела на кухне и как раз читала про любовь. Оторваться не могла.
— Слышишь меня? Не за книжками надо сидеть, а парней кадрить! Ты на себя посмотри: бледная, худая, в очках. Кто на тебя вообще посмотрит? Ты же уже старыми газетами насквозь пропахла - из библиотек не вылазишь! Ну ладно, зимой, я еще могу понять, там все сидят, даже те, кому не особо надо, но сейчас-то!
Я молчала. Я всегда молчала, когда она заводится. Спорить было бесполезно.
— Жизнь мимо пройдет, дочь! Мимо! Слышишь меня? — Она уже кричит мне почти в ухо. — Надо мужа искать, с которым всю жизнь как за каменной стеной проживешь, а они в книжках не водятся!
Мать у меня вообще-то нормальная, работящая. Всю жизнь работала. Сначала на заводе, потом в магазин устроилась. Уставала страшно. И хотела для меня другой доли. Чтобы я удачно замуж вышла, чтобы не надрывалась как она.
— Вот у Светки из сорок восьмой квартиры муж золото, а не мужик, — продолжала мать. — И машина у него, и квартира скоро будет. А Светка краше тебя, что ли? Косметику с нее смой, такая же серая мышь, а поди ж ты! А познакомились-то, когда в школе училась! Ей было, как тебе сейчас!
Светку эту я знала. Действительно ничего особенного, но мать права, муж у нее интересный.
— А ты? — она подошла и забрала у меня книгу. — Хватит читать! Иди гуляй! Или хоть в магазин сходи за хлебом, и то польза.
Я встала, все равно читать не даст, пошла за хлебом, чего сидеть?
Шла и думала, а может мама права? Книжки, конечно, интересные. Но если подумать, на самом деле они от жизни отучают. Я и сама уже стала замечать, что в компании чувствую себя неловко. Не знаю, о чем говорить со сверстниками. Зато Тургенева или Булгакова могу обсуждать часами. А кому это надо? Права мама, сто раз права. Только слушать ее все равно было обидно.
Прошло несколько лет. Я выучилась, работала, жила одна. Книжки по-прежнему любила, могла всю ночь читать, если утром вставать не надо. Мама иногда звонила:
— Ну что, как на личном? О чем только думаешь? В кого ты такая уродилась?
Я отшучивалась. А сама уже и не ждала ничего. Свыклась с мыслью, что одна. И даже неплохо мне было: тихо, спокойно, книги никто не отбирает.
Но однажды, в субботу днем, зашла я в книжный. Просто так, мимо шла и зашла. Магазин был большой, два этажа. Я ходила между стеллажами, брала в руки то одно, то другое. И вдруг увидела его.
Ему было около тридцати, стоял у полки с детективами и так сосредоточенно читал аннотацию, что даже губы шевелились. Симпатичный такой. Волосы русые, чуть вьются. Очки в тонкой оправе. Одет обычно: джинсы, свитер.
Я прошла мимо, сделала вид, что ищу что-то. А сама краем глаза слежу. Он взял одну книгу, полистал, поставил назад. Взял другую. На третьей задержался. Потом посмотрел на часы и пошел к кассе. Я тоже взяла какую-то книжку, просто чтобы не стоять столбом. И пошла за ним.
Он расплатился, отошел в сторону, достал телефон. А я подошла к кассе, рассчиталась. Собиралась уже выйти и тут он подходит. Я аж замерла.
— Извините, — говорит. — Я не мог не подойти.
Я смотрю на него и молчу. Язык отнялся.
— Вы только что купили книгу, — говорит он. — Я видел, как вы ее выбирали. И если вы откажитесь выпить со мной чашечку кофе, то я прямо сейчас возьму и расскажу, чем эта книга заканчивается. Получится, что зря потратили деньги.
Он улыбнулся, а я сначала даже не поняла, о чем он говорит. А он серьезный такой стоит, ждет.
— Вы что сделаете?
— Расскажу вам о чем книга и чем закончится и вам будет не интересно ее читать…
— Вы сейчас серьезно? — спрашиваю.
— Более чем. Я не люблю, когда мне отказывают. Испорчу вам все удовольствие. — Сказал и улыбнулся, но так очаровательно, что я рассмеялась. и согласилась выпить с ним кофе, хотя планы были совершенно другие.
Мы пошли в кофейню через дорогу. Обычная кофейня, столики маленькие, пахнет корицей и проговорили три часа. Его звали Костя. Работал он программистом, но книжки любил с детства. И дома их три стеллажа от пола до потолка.
— Мать говорит, что внуков она не дождется, а я жениться могу только на книгах, — сказал он и засмеялся.
Я тоже засмеялась:
— Моя то же самое говорит.
И тут мы как-то переглянулись и поняли, что это судьба. Честное слово. Я никогда в это не верила, а тут поверила.
Мы встречались полгода. Ходили на презентации книг, обсуждали новинки, спорили о классике. Нам хорошо было вдвоем. Сидим вечером, каждый со своей книгой, и молчим. И так уютно, так тепло. И никто нам не нужен. А потом Костя сделал предложение. Просто, без цветов и колец, когда сидели на кухне и пили чай:
— Выходи за меня замуж. Нам же хорошо вместе. Чего тянуть?
Я согласилась. А на следующий день решила позвонить маме, чтобы сказать, что ее мечта сбылась, да и моя тоже. Она сначала обрадовалась. Потом спрашивает:
— А кто он? Работает где? Квартира есть?
— Работает программистом. Квартира съемная пока.
— А машина?
— Нет машины.
— А чего есть?
— Книжки у него есть, мама. Много книжек. Мы нашли друг друга!
Она замолчала. Я даже подумала, что связь прервалась.
— Книжки? — Она сказала это таким странным голосом. — Опять книжки. Господи, за что мне это?
И я обиделась. Первый раз в жизни и сильно. Потому что я была так счастлива, может быть, впервые в жизни, а она опять за свое.
Свадьба была скромная. Расписались, посидели в кафе с близкими. Мама пришла, но сидела с недовольным лицом. Костя к ней подходил, пытался разговорить, она отвечала односложно. Потом он мне сказал:
— Твоей маме я не нравлюсь…
— Нет, это не ты ей не нравишься, это твое увлечение книгами ей не нравится, да и мое тоже никогда не нравилось.
Он не стал больше ничего спрашивать, а я объяснять.
Год мы прожили хорошо. Я ждала ребенка, Костя меня на руках носил. Книжки мне читал вслух, чтобы ребенок слушал. Мать иногда заходила в гости, смотрела на нас, вздыхала. А однажды сказала:
— Ну дочь, нашла себе такого же книжного червя, как и сама. Ничего в жизни хорошего у тебя не будет. Сидите тут, уткнувшись в свои книжки, а жизнь мимо проходит. Ни квартиры своей, ни машины, зато библиотека на всю стену…Еще и ребенка заделали! Жить-то как собираетесь?
Я тогда не выдержала и ответила резко:
— Мам, сколько можно? Неужели деньги, машина и квартира для тебя важнее, чем мое счастье? И с чего ты взяла, что этого у нас не будет? Будет! Да, не сразу. Зато у нас есть главное. Мы любим друг друга. Нам интересно вместе. Мы разговариваем, понимаешь? Не молчим в разных углах, а разговариваем. И смеемся. И читаем друг другу вслух. Разве это плохо?
Мать смотрела на меня долго. Потом сказала тихо:
— Дура ты еще, дочка. Жизнь сложная штука. Любовь любовью, а жить на что-то надо.
— Надо, — говорю. — Будем жить. Костя работает. Я в декрете, но потом выйду. Не пропадем.
Она махнула рукой и ушла. А я осталась и долго думала: почему она так? Всю жизнь мне твердила, что надо замуж, а когда я вышла, опять недовольна. Она хочет, чтобы у меня было лучше, чем у нее, чтобы я не знала одиночества, усталости, вечных проблем с деньгами. Но у меня и так все хорошо, пусть и не так, как она хотела.
А мама... Она приходит иногда, смотрит на нас, на внука, вздыхает. Но уже молчит.
Я сейчас сижу на кухне, за окном дождь, пахнет пирогами. Костя читает сыну сказку, а я пишу это. И мне хорошо. Спокойно так, тепло. Никакая стена мне не нужна. Потому что стены — они холодные. А у нас тепло.