Александр, расскажите немного о себе. Как вы пришли к комиксам как к форме высказывания? Был ли это осознанный выбор или путь сложился постепенно?
Комиксы со мной с самого раннего детства — именно по ним уже в три года я начал читать. Мама купила мне первые переводные комиксы, которые появились в начале 90-х в России, «Черепашки-Ниндзя», «Хоббит», ElfQuest. Я просил родственников снова и снова читать реплики героев в бабблах (облачках с текстом), заучил их наизусть, а потом вдруг осознал соответствие между произнесенным и написанным текстом.
Получается, что комиксы — это любовь, которую я пронес через всю жизнь.
Я написал семь романов, две поэмы и много других текстов, но самую большую популярность мне принесли именно комиксы.
В чем, на ваш взгляд, главное преимущество комикса как формы рассказа об истории по сравнению с учебником или научно-популярной книгой? Что формат графического романа позволяет сделать иначе?
Комикс — очень наглядный и удобный формат для образования. Графические изображения запоминаются лучше, чем сухой текст. Критики комиксов высказывают опасения, что формат угрожает другим медиа, но это не так. Экранизация книги не заменяет оригинал, то же и с комиксом — это еще один способ рассказать историю, еще один способ передать информацию.
Одна из задач нашего проекта «История государства Российского» — заинтересовать юных читателей в истории. Мы опираемся на труды самых известных историков, так что после знакомства с комиксами читателям ясно, куда обратиться за более полной информацией.
История России — сложная, многослойная тема. Какие ограничения накладывает формат комикса? Есть ли вещи, с которыми он справляется хуже, чем текст, и как вы это компенсируете?
Я бы сказал, что это сложнейшая и ответственнейшая тема. Поэтому мы постарались сделать этот проект серьезным и качественным по наполнению. Я опираюсь на признанные исторические работы, а после мой сценарий проверяет научный редактор — уважаемый историк Сергей Шокарев, прекрасный специалист, автор множества книг, глубоко разбирающийся в предмете, особенно в сложнейшем периоде Смутного времени.
Художники, которые работают над серией, Александр Дьяков и Владимир Сахнов, — историки по образованию. Они заботятся о том, чтобы визуальная составляющая — от деталей костюмов до архитектуры — также была исторически достоверной.
Самая большая сложность — это ограниченное количество страниц (90 страниц) и ограничения пространства комикса (страницы-то не резиновые...), так как комикс — это книжка с картинками, в которой не должно быть слишком много текста. Мне кажется, нам удалось найти какой-то баланс: текста, конечно, многовато, но в среднем на странице по три кадра, что делает комикс визуально не перегруженным.
Как вы находите баланс между исторической точностью и драматургией? Приходилось ли жертвовать деталями или сюжетными линиями, чтобы повествование не «вязло» в датах и подробностях?
Всеохватный обзор событий того или иного периода невозможен в подобном формате, однако мы стремились передать все основное, что необходимо знать об эпохе. Из-за обилия действующих лиц одной из важных задач было никого не потерять и довести повествование обо всех до логического завершения. Я внимательно следил за этим.
На какие источники вы опираетесь при создании комиксов, сотрудничаете ли с историками?
Про научного редактора нашей серии я сказал ранее. Название нашей серии отсылает к Карамзину — конечно же, мы использовали его «Историю», но не ограничивались ей. В работе мы опирались и на Василия Ключевского, и на Сергея Соловьева, и на Василия Татищева — на многих других историков, составителей мемуаров, а также на различные документы.
В отечественной истории есть события, на которые исследователи смотрят неодинаково. Для объективного изложения мы приводим цитаты историков, которые могут противоречить друг другу, чтобы читатели понимали, какие личности и события вызывают неодинаковые толкования.
Как вы решаете вопрос языка персонажей? Где проходит граница между аутентичной речью эпохи и современным языком, понятным читателю XXI века?
Я старался использовать реальные цитаты исторических деятелей. Иногда их приходилось сокращать, некоторые слова заменять более понятными синонимами, но в большинстве случаев я руководствовался принципом достоверности. Не обошлось без пары-тройки шуток, но они, на мой взгляд, вполне безобидные и служат понятной цели разнообразить повествование.
Том «От Ивана Грозного до Смутного времени» неизбежно затрагивает темы жестокости и насилия. Как вы находите грань в изображении таких моментов, чтобы комикс оставался доступным для широкой аудитории (в том числе подростков), но не терял исторической правды?
Вокруг правителей прошлого сложилось много мифов. Я старался опираться только на достоверную и проверенную информацию, чтобы не плодить домыслы. Разговоры об истории предполагают описание в том числе военных событий, но и в этом аспекте мы стремились к максимально возможной достоверности.
Для кого вы в первую очередь создаете эту серию? Можно ли их рекомендовать детям в качестве дополнительных пособий по изучению истории?
Серия адресована школьникам — в помощь для изучения истории и усвоения материала. По отзывам (особенно на маркетплейсах) я вижу, что издание отлично справляется с этой задачей. Книга подходит для самого широкого круга читателей: всем, кто хочет почитать что-то об истории Отечества — даже ценителям и знатокам предмета интересно будет оценить визуальную составляющую.
И напоследок: что бы вам хотелось, чтобы читатель понял о Смутном времени после прочтения нового тома? Есть ли мысль или ощущение, которые для вас особенно важно передать?
Я считаю, что совершил своеобразный сценарный подвиг, так как на период Смутного времени у меня было чуть больше 20 страниц (и это страницы, предполагающие много места для картинок!). Важно было на оставшемся небольшом пространстве связно рассказать об одном из сложнейших периодов со множеством событий и действующих лиц. И если у читателя сложится целостное впечатление от этих страниц, если это поможет разобраться в хитросплетениях Смуты, то, значит, мне удалось решить задачу со звездочкой на пять баллов.