Антуан д’Эмпузи, держа гордо поднятой аккуратную и довольно густую для его лет бородку, вышагивал по торному тракту в странной компании. Спину его отягощал удобно закреплённый щит с девой-змеёй, элементом фамильного герба, у левого бедра мерно покачивался верный меч в простых ножнах — без украшений, но добротный и смертоносный в умелых руках, а у правого — дорожная сума с подшлемником и шлемом. Его изводили назойливые насекомые и жара, а также взволнованная болтовня спутников, но более всего — необходимость идти пешком, а не ехать верхом, как пристало человеку его статуса.
«И угораздило же ввергнуть себя в такую авантюру! — размышлял он. — С другой стороны, это логический итог жизненных обстоятельств и суммы моих личных выборов, за которые я мог бы винить лишь себя самого. И, конечно же, промысла Божьего, против которого восставать не пристало и которому возможно лишь смиренно вверить всё существо своё».
И правда — куда было податься ему, младшему отпрыску изрядно обедневшего, умеренно знатного рода? Рассчитывать на наследство в его положении было бы глупо: если в результате интриг, трагедий на охоте или болезней состав семьи и сократится раньше, чем он сам испустит последний вздох, — перед ним в этой очереди ещё четверо старших братьев и их сыновей, и нет никакой гарантии, что они к тому моменту не наплодят ещё отпрысков. Для службы при дворе происхождение его недостаточно знатно и у семьи недостаточно связей, для церковной карьеры недостаёт учёности. Кто на его месте не решился бы на поход в Святую Землю?
По правде говоря, и этот план не сулил лёгкого пути к вершинам жизни:моровые язвы, бури и прочие опасности могли не позволить даже вступить в первый бой, но и это ещё не всё. Сборы в поход — дело тоже нелёгкое. Собрать обоз и слуг, набрать оруженосцев и снаряжение… Но, к счастью, отец благословил и поспособствовал — то ли из искреннего желания помочь, то ли оттого, что на пятерых делить наследство будет проще, чем на шестерых.
Антуану оставалось совершить не столь многое: испросить благословения у святого отца в ближайшей обители и, попрощавшись с семьёй, отбыть в далёкие земли, чтобы стяжать славу или сгинуть. В монастырь он отправился налегке и запросто, прихватив лишь одного слугу и облачившись в боевое снаряжение, чтобы показать серьёзность намерений и возможность их реализовать, а также чтобы священник благословил не только самого его, но и то немногое, от чего в решающий момент может зависеть его жизнь.
Но в дело вмешался случай. Вернее, слуга Пьер.
«Эх, дурень Пьер, будь он неладен и упокой Господь его грешную душу!» — сокрушался Антуан.
Вообще-то он был самым расторопным и толковым из слуг Антуана, за что ему и была оказана честь сопровождать господина к монастырю.
Всё шло удачно: погода была хороша, дорога уже просохла после недавних дождей и теперь не грозила ни грязью, ни скрытыми в лужах корнями и ямами, кони шли бодрым шагом. Но вскоре Пьер явно заёрзал в седле, а потом и взмолился: на его заду вскочил чирей и теперь, по его словам, нещадно изводил его.
Отчитав нерадивого слугу за то, что скрыл свою хворь, когда его ещё можно было заменить более здоровым спутником, Антуан всё же проявил милосердие и спешился возле сомнительного вида сельской харчевни.
В не самом чистом помещении было несколько лавок и столов, за самым дальним из которых разместились пятеро путников. Кроме них и трактирщика с подручным недорослем, никого больше не было. Это и не удивительно: путники ещё не утомляются в этот час, да и для любителей выпивки рановато — или уже поздновато, это как посмотреть. А вслед за ними нечего здесь делать игрокам, продажным девкам, шулерам, ворам и прочему сброду, который, судя по виду, в другое время здесь водился в изобилии. Только вот эта компания…
— Что прикажет подать господин? — отвлёк Антуана от раздумий корчмарь, намётанным глазом верно определивший статус вошедшего и потому незамедлительно оказавшийся рядом.
— Ничего, — отрезал Антуан. — Только вина, если не скисшее, и хлеба. И пива этому бездельнику.
Корчмарь проворно исчез, а Антуан, расположившись у казавшегося самым чистым стола, милостиво указал Пьеру на свободную лавку.
— Благодарю, Ваша милость, — ответил тот и неуклюже раскорячился на седалище, оберегая от лишнего беспокойства свой дражайший чирей.
Довольно быстро на столе появились пиво, хлеб и весьма дурновкусное вино, которым хозяин явно гордился. Помолившись, путники приступили к трапезе, но их отдохновение прервал подошедший от дальнего столика субъект:
— Простите, благородный господин, что нарушаю ваш покой, — выговорил он с едва уловимым чужестранным акцентом. — Удовлетворите ли вы интерес моей госпожи?
Антуан, оглядев его, так и не смог понять, что представляет из себя этот человек. Окладистая и чистая седая борода резко контрастировала с измятым камзолом, а драгоценный перстень вносил ещё больше неразберихи.
— С кем имею… — Антуан не сразу подобрал подходящее слово. — С кем имею удовольствие вступить в разговор?
— Меня зовут Жакоб, кюре из Живерни, а госпожа моя — маркиза Мария… — он осёкся, словно сболтнул лишнего. — Госпожа моя путешествует инкогнито.
— Что ж, падре, будьте гостем за моим пусть и не изобильным столом, я не откажу божьему человеку в беседе, — учтиво предложил Антуан, дивясь странному наряду священника и исподтишка поглядывая на Марию, сидевшую даже в помещении в зелёном дорожном плаще с накинутым капюшоном, из-под которого виднелись лишь каштановые пряди, изящная шея и подбородок той формы, что обычно обещает привести взор к миловидному личику.
— О, нет, господин, я уже оставил службу, — отозвался кюре то ли с сожалением, то ли со скрытой радостью. — Да и вопрос госпожи моей краток... Вы — воин, господин? — выпалил он, косясь на меч, которым Антуан был щегольски перепоясан.
— Моё имя Антуан, и я, милостью божьей, виконт д’Эмпузи, — ответил он гордо и, пожалуй, немного даже высокомерно, заподозрив шпильку в адресованном ему вопросе. И продолжил, добавив в свой голос елея: — А мне позвольте уточнить, достопочтенный кюре. Чем вызваны предположения Вашей госпожи об утрате мною права на оружие?
— Что Вы, что Вы, благородный господин! — Осознав бестактность вопроса, бывший кюре даже побледнел. — Моя госпожа не имела этого в виду! Она просила лишь уточнить это, прежде чем попросить оказать ей честь и выслушать весьма деликатную просьбу, а я невольно допустил бестактность. Вы согласитесь выслушать маркизу?
В этот момент Мария подняла голову и чуть приподняла край капюшона, явив Антуану кроткую улыбку и подтверждение того, что обещал её подбородок. «…кроме того, — рассуждал Антуан уже в пути к её столу, — знакомство с маркизой в любом случае может быть полезным, особенно в моём положении».
Сидя наедине с маркизой Марией — спутники её сели чуть поодаль, — Антуан с неблагочестивыми мыслями разглядывал собеседницу и слушал её голос, отмечая тем не менее суть её повествования.
То, что она рассказала, поминутно божась, звучало крайне неправдоподобно — смесью рыцарского романа и детской сказки. Якобы она скрывается от преследования таинственными наполовину людьми, наполовину волшебными созданиями, не ведающими пощады. Преследователям, по её словам, необходимо выведать унаследованный ею секрет. И вот теперь, когда злодеи почти настигли Марию и её спутников, им не спастись, если только не найдётся благородный воин, готовый вступиться за несчастных…
Ох и не нравилась Антуану эта история! Неправдиво она звучала и сомнительно, но… Во-первых, Мария была красива и загадочна, и провести немного времени в её обществе уже представлялось немалой платой за риск. Во-вторых, и байки о песиглавцах звучали как сказочки, но вот на ярмарке в прошлом году одного из них водили на цепи… В-третьих, как уже упоминалось, знакомство и, чем чёрт не шутит, брак с маркизой — это продвижение по социальной лестнице. Ну и последнее: не выглядели люди, сопровождавшие Марию, опасными разбойниками. Да и вообще не выглядели сколь-нибудь опасными.
Антуан осмотрел всю компанию ещё раз. Помимо кюре-расстриги Жакоба Марию сопровождали ещё трое: коренастый тучноватый брюнет с лицом сибарита, юноша лет шестнадцати в жабо и шляпе с пером и его ровесник — прыщавый рыжий с глуповатым лицом. Все четверо были при оружии, но оно так нелепо болталось на перевязях и смотрелось так вычурно и дёшево, что становилось ясно: они кто угодно, но только не разбойники и не бойцы.
Взвесив всё это, Антуан согласился — тем более что приключение должно занять лишь день или два — и был вознаграждён улыбкой Марии, исполненной признательности.
Доев, допив и расплатившись, они покинули харчевню и, поднявшись в сёдла, тронулись в путь.
Кони быстро прошли деревню, минули поле и очутились под сенью деревьев. Антуан, замыкавший всю процессию, внутренне напрягся и, немного стесняясь, пошёл на поводу у дурных мыслей; и, не останавливая лошадь, вынул щит и закрепил его на спине, чтобы был поближе. Но дорога всё вилась через лес, навевая скорее скуку, чем беспокойство.
Антуан почти уже начал грезить наяву, но, опустив взгляд под копыта своего коня и заметив что-то странное, придержал повод. Дорогу строго поперёк пересекала узкая полоса перекопанной и примятой земли, а вокруг неё всё выглядело так, словно кто-то натоптал и пытался уничтожить следы. А это, в свою очередь, значило, что…
— Все назад! — вскричал он.
И в тот же миг ловушка захлопнулась, а время словно растянулось.
Под ногами скакуна из-под земли выпрыгнула толстая верёвка, и тот от неожиданности встал на дыбы. Антуан успел удержаться, но конь пошатнулся неловко, потерял равновесие и начал заваливаться набок. Молодому виконту ничего не осталось, кроме как постараться не попасть под падающее животное — и это удалось, но всё же удар о землю был так силён, что дыхание его перехватило.
Лошади метались в прямоугольнике, с двух сторон очерченном лесной опушкой, а с двух — натянутыми поперёк дороги заграждениями из верёвок с болтающимися полосами рогожи, не мешающими пройти человеку, но кажущимися непреодолимым препятствием глупым животным. То и дело свистели стрелы. Общая сумятица пока что играла на руку попавшим в засаду: насколько можно было судить, пока что все участники похода были живы.
Антуан, чуть придя в себя, вскочил, чтобы бежать под прикрытие деревьев, но перед этим бросил взгляд на своего коня, бессильно загребавшего копытами пыль, перемешанную с кровью. В левом его боку торчало по меньшей мере четыре оперённых древка. Встав на дыбы и сбросив всадника, конь спас ему жизнь.
— Слева! Они слева! — прокричал Антуан.
Конечно, это было понятно и так: дорога проходила здесь по пологому склону холма, сбегавшему слева направо. Но только теперь его спутники, подстёгнутые окриком, словно проснулись и начали искать возможность спешиться и спастись от атаки.
Антуан проломился через кустарник и, прячась за стволами деревьев, переместил щит на руку и извлёк из ножен клинок. Стараясь более не делать шума, он мягко перебежал за следующее дерево, потом за другое и далее — туда, где должны были скрываться стрелки. Но его манёвры, очевидно, не остались незамеченными. Стоило ему оказаться на чуть более открытом месте, как невдалеке пропела тетива и в щит его ударилась стрела. Отпрыгнув в сторону, он, более не осторожничая, бросился, выписывая зигзаги, туда, откуда послышался звук. Ещё одна стрела успела пролететь мимо, пока Антуан не достиг цели. Стрелок, облачённый в грязно-зелёные одежды, уже отбросил лук и с мечом на изготовку приготовился встречать его, издав протяжный крик на незнакомом грубом языке. Бой оказался скоротечен. Без труда приняв выпад на щит, Антуан с силой ткнул противника клинком в открывшийся живот и, не дожидаясь, пока тот осмыслит случившееся, рубанул по атакующей руке; ещё одним ударом избавил от дальнейших страданий, только теперь позволив себе отметить странное и не совсем человеческое серое лицо бойца.
Первый противник был повержен, но неизвестно было, сколько их ещё, предупреждённых сообщником, таилось в чаще. Вновь став осторожным и стараясь держаться под прикрытием деревьев, Антуан двинулся дальше и через несколько перебежек чуть было не схватил пару стрел, одна из которых чиркнула оперением по его плечу, а другая ткнулась в кору дуба, за который он успел скользнуть. Разбойников было двое. Стремительно выскочив из-за дерева и перебежав за соседнее, он оценил их расположение. План сложился сам собой. Антуан выскочил из-за дерева с той же стороны, с какой за него забежал, и бросился в сторону серолицых нелюдей так, чтобы они оказались на одной линии — и пока ближний из них менял оружие, дальний уже не мог как следует прицелиться. Эта схватка тоже увенчалась быстрой победой: оказавшись рядом со стоящим в боевой стойке бандитом, он, не вступая в бой, вильнул и пробежал мимо, умертвил тщетно попытавшегося попасть, выпустившего стрелу почти в упор лучника и только после этого расправился с его сообщником.
Но радость победы была недолгой. Из леса вышли, выстроившись полукольцом, пятеро воинов. Трое вооружённых луками и двое — мечами. Антуан приготовился к неминуемой гибели и, прикрывшись щитом, принял боевую стойку. Стрелки медлили. Они знали, что, как только спустят тетивы, исход схватки во многом будет решён их меткостью.
— Замри! — раздался крик Марии, и на поляну упал маленький мешочек, перевязанный цветными нитями.
Антуан успел лишь повернуть голову на звук; то же успели сделать и его противники. Но вместо ожидаемого свиста стрел воздух наполнился тишиной, нарушаемой лишь звуком тихих шагов по прошлогодним листьям. Двое спутников Марии, кюре и юноша в жабо, неспешно прошлись вдоль строя врагов, скованных неведомыми чарами, оставляя за собой лишь трупы. Антуан так и оставался неподвижен до тех пор, пока Мария не порезала брошенный мешочек своим маленьким дамским кинжалом.
Выйдя на дорогу, компаньоны застали печальное зрелище. Пьер, пронзённый стрелами, лежал посреди тракта, бессмысленно уставившись в небо. Двое из спутников Марии, рыжеволосый и полноватый, в разных позах встретили смерть ближе к опушке леса. Лошади убежали, за исключением двух, принявших телами стрелы.
Оттащив тела товарищей к краю дороги, придав им более пристойные позы и закрыв их глаза, выбрав из поклажи павших лошадей всё необходимое, путники двинулись далее пешком. Антуан даже не пытался спорить с Марией, утверждавшей, что продолжение пути действительно важно — вид существ, устроивших на них засаду, а также применённая маркизой магия заставили его наконец поверить в историю, рассказанную ему в харчевне.
Теперь Антуан д’Эмпузи, держа гордо поднятой аккуратную бородку, вышагивал по торному тракту в странной и изрядно поредевшей компании. Спину его отягощал удобно закреплённый щит, у левого бедра мерно покачивался верный меч, а у правого — дорожная сума с подшлемником и шлемом. Его изводили назойливые насекомые и жара, а также взволнованная болтовня спутников, обсуждавших чудом пережитое приключение, но более всего — необходимость идти пешком, а не ехать верхом, как пристало человеку его статуса, и, конечно же, скорбь о погибших.
Путники уже собирались устроиться на привал, когда из-за поворота показался вооружённый отряд численностью человек в пятнадцать.
Мария и её телохранители остановились от неожиданности. Неизвестные воины неумолимо приближались.
Антуан облачился к бою. Кюре и юноша обнажили клинки, очевидно не слишком полезные против такого количества противников. Мария вынула из торбы два мешочка и, зажав их в ладонях, начала что-то нашёптывать.
— У вас будет время— сколько нужно, чтобы прочитать «Отче наш…». Если вы не успеете, мы все погибли, — сказала она тихо, но спутники услышали её и кивнули.
Когда отряд врагов был уже близко, Мария с криком «Замри!» кинула зачарованные мешочки, и, как только они коснулись земли, воины застыли. Антуан бросился в атаку наперегонки со своими соратниками.
Мечи уже были занесены для кровавой жатвы, но вражеские воины внезапно пришли в движение. Всё закончилось неожиданно быстро. Последнее, что успел осознать Антуан, — перевязанные нитями амулеты на шеях врагов…
* * *
— Антох, чё скис? — Яша дружески ткнул его в плечо. — Ну, вынесли нас, бывает… Но круто ж было!
— Да насрать, что продули, — безразлично махнул рукой Антон. Хотя на самом деле было жаль: всё же он сильно заморочился, продумывая персонажа на эту игру. — Реально неплохо отыграли.
Он оглядел салон электрички. Ближе всех были Яша, отклеивший бороду, рыжий Саня и пухлый Лёха, чуть поодаль Маша пела под гитару с девчонками из другой команды, а Петя где-то в отдалении затерялся среди бывших орков, шумно праздновавших победу.
«А завтра снова на эту грёбаную работу, — подумал он с тоской. — Лучше б забил и тупо протюленил выходные».
* * *
— …Да, такие неплохо берут и по гарантии не возвращают практически. Но, по правде говоря… Не то чтобы плохой телевизор, но такое... В этом ценовом сегменте я бы лучше другой посоветовал, — консультант повёл покупателя к соседнему стенду. — Вот. Это уже совсем другое качество.
— Антон, дружище, — обратился к нему покупатель, прочитав имя на бейджике.— А вон про тот что скажешь? — И указал на ещё более дорогую модель.
— Ну а что говорить? — пожал плечами Антон. — Да они все хорошие. Что первый тот, что эти. Любой можно брать, мы плохое не возим. Но вот честно, — он оглянулся по сторонам, словно боясь быть застуканным за этими словами. — Зачем вам конкретно этот? Да, он навороченнее, больше функций… Только больше половины из них нормальному человеку в жизни не пригодятся. Тот, что я посоветовал, он по соотношению цена-качество оптимальный, если под ваши задачи. Картинка если нравится, можно смело брать…
…Когда довольный покупкой клиент ушёл, рабочий день уже заканчивался. Антон завершил дела, переоделся и вышел из торгового центра. Уже на крыльце его нагнал новичок-стажёр и навязался перекурить вместе.
— Слушай, — глядя полными щенячьей преданности глазами, завёл разговор стажёр. — Я вот узнать хотел… Этот вот телек, который ты крайним продал, он реально хороший? Я себе хотел брать, вот думаю…
— Мой тебе совет, — с видом знатока ответил Антон. — Подкопи и возьми нормальный.
— А зачем ты его тому мужику втуливал, он же про подороже спрашивал? —удивлённо заморгав, спросил стажёр.
— Ну вот чему вас учат? Он не про подороже спрашивал. Он хотел, чтобы я его мнение подтвердил. Он не хочет нормальную технику, он хочет за свои копейки сраные что-то нормальное получить. И заплатить чуть дороже он готов, только если реально получить конфетку по цене говна. И вот когда специалист ему говорит «да-да, дороже не надо, оно тебе вот вообще не нужно», это вызывает доверие, ведь я, по его логике, должен советовать тупо что дороже…
— А разве не так?
— Так я и продал что подороже, — ухмыльнулся Антон. — Но только теперь, если этому челику что-то ещё понадобится, он пойдёт в наш магазин, и скорее всего, именно ко мне… Давай, до завтра! — Немного резковато свернул он разговор и сел в подъехавшее такси.
* * *
Очередной день наконец-то закончился.
Он стоял на балконе съёмной квартиры, счастливо глядя на красочные декорации ночного города. Наконец-то можно побыть одному. Никуда не спешить, ни с кем не говорить, ни о чём не думать, не иметь никакого мнения. Просто побыть наедине с самим собой и, более того, побыть самим собой. Сбросить налёт жизненного опыта, смести шелушу навязанных мировоззрений, сдуть пену общественных ожиданий…
Он с удовольствием затянулся терпким дымом и красиво выдохнул сизое облако, глядя в ночное небо.
Редактор: Наталья Атряхайлова
Корректор: Мария Иванова
Все избранные рассказы в Могучем Русском Динозавре — обретай печатное издание на сайте Чтива.