первая часть
Она вспомнила слова гадалки. По спине пробежал холодок. Неужели старуха правду сказала? Но цветок… как он может повлиять на состояние Миши? Чушь всё это. Тем более цветок дарила Маша, и у неё точно не было плохих намерений.
Со школы вернулся Владик. Сын теперь ходил сам домой, чем был очень доволен. Увидев расстроенную маму, сел рядом.
— Мама, ты плакала? — тихо спросил он.
— Нет, сыночек, просто голова болит. Иди на кухню, сейчас я тебя кормить буду, а потом за Ксюшей надо ехать.
Лена попыталась даже улыбнуться, но губы скривились. Чтобы не заплакать, она крепко обняла сына: не нужно ему видеть её переживаний.
Прошло несколько дней. Лена работала, занималась детьми. Маше она рассказала, что случилось с Мишей.
— Ну и поделом ему! — с какой‑то злостью сказала подруга.
— Маш, так нельзя, — тихо ответила Лена.
— Почему? Ты уже забыла, как он с тобой поступил?
— Я помню, но это другое. Никому нельзя желать плохого.
— Добрая, добрая Лена, — усмехнулась Маша. — Вот такой и будешь всю жизнь.
— Какой?
— Блаженной. Не обижайся, но ты вообще себя ценишь? Вроде вот показала характер, выгнала изменника, а сейчас вижу — готова всё простить и забыть. Ещё свечки в церковь поставь за здравие, — резко ответила Маша.
Она хлопнула папкой и вышла из кабинета, оставив Лену в недоумении. Отчего так подруга психует?
И всё же Лена через пару дней поехала в больницу. Она шла по больничному дворику, до конца не осознавая, для чего приехала. Хочет видеть Михаила, узнать, как он, поддержать его родителей. Эта авария вдруг погасила всю её прежнюю боль. Нет, она не хотела вернуть Михаила. По‑человечески жаль, вот и всё. Она просто хотела, чтобы он жил.
Они столкнулись на тропинке. Анжелика — уже в другой дорогой шубке, и Лена всё в том же пуховичке — посмотрели друг на друга.
— Что, к муженьку своему пришла? — со злостью прошипела Анжелика. — Так иди, он ещё не сдох.
— Вы почему говорите такие страшные слова? — после некоторого замешательства спросила Лена.
— Произнесла Лена.
— А ты думала, я рыдать буду? Нет уж, мне эти все проблемы не нужны. Твой муж, развода не было, вот и забирай его себе. Свободен твой Миша, — фыркнула Анжелика и поспешила к выходу.
А Лена удивлённо смотрела ей вслед. Вот и вся Мишкина любовь.
Ей удалось найти лечащего врача Михаила, который ей всё и рассказал. Михаил был в коме, и никаких прогнозов врачи не давали. Ему сделали одну операцию, если выйдет из комы, то нужно будет ещё несколько — но очень дорогих.
— Только вот непонятно, помогут ли они, — со вздохом признался врач. — Состояние очень тяжёлое.
— Я поняла, — кивнула Лена. — Спасибо вам, что делаете всё возможное. Можно его увидеть?
Доктор кивнул в ответ.
В палате, у кровати Михаила, сидела Екатерина Петровна — заплаканная, осунувшаяся. Увидев Лену, она кинулась к ней.
— Леночка, девочка моя, пришла, спасибо тебе. Ты прости меня, дуру старую, говорила тебе, что попало. Признаюсь, чёрт попутал, когда узнала, что Миша с дочкой босса закрутил. Оно, видишь, как вышло. Эта Анжелика, как узнала, сколько надо платить за операции, то тут же руками замахала. Мол, а толку от них — всё равно он теперь инвалидом останется, мне такой не нужен. Ох, наломали мы дров, обидели тебя, внуков. Прости.
— Екатерина Петровна, все обиды в прошлом. Надо подумать, где денег брать, — тихо ответила Лена и с содроганием посмотрела на кровать.
Михаил лежал весь в бинтах, в каких‑то трубках, как будто спал. Сердце у Лены сжалось, когда она представила, что ему пришлось испытать.
— Я не знаю, где брать деньги, — вытирая слёзы, произнесла Екатерина Петровна. — Я уже в банк звонила, самому начальнику, отцу этой Анжелики. Так он такой же: сказал, что деньги все в обороте. Я и про кредит его спросила, а он меня высмеял, сказав, что «пенсионерам не подаём». Вот они, буржуи…
— У меня есть одна идея, где достать деньги, — произнесла Лена.
— Понимаете, участок, строящийся дом — они немалых денег стоят. Хоть и Миша всем занимался, но я же его жена пока по документам. Надо узнать у юристов, могу ли я сейчас всем распоряжаться.
— Ты продать это хочешь?
— А как иначе? Другого варианта нет.
— Да, ты права, детка.
Машина ещё в хлам, а то бы тоже какую копейку можно было бы получить.
— Хорошо, Леночка, занимайся этим делом. Дай Бог, выходи Мишу. Ты не думай, он хороший. Да ты и сама знаешь. Просто деньги его испортили, — вздохнула Екатерина Петровна.
Невеста со свекровью простились. Лена ушла. Находиться в палате больше не было сил. А на следующий день она занялась вопросом продажи участка и дома. С помощью юристов Лена смогла переоформить документы на себя. Всё было готово к продаже. Единственное, юристы посоветовали женщине пока не спешить, пока не будет точно понятно, потребуются ли эти деньги.
Потребуются ли деньги? Лена понимала, чего они ждут: выйдет Михаил из комы или нет. Да и потом был риск, но это и был его шанс. Иногда Лена думала: «Если всё получится, сможет ли она наладить отношения с мужем?» И понимала, что вряд ли. Что‑то перегорело внутри. И всё же Мишу надо было спасать. Но сейчас оставалось только ждать.
В один из вечеров, уложив детей спать, Лена сидела в гостиной без мыслей, без сил, и вновь её взгляд скользнул по фикусу. Вспомнились слова гадалки. Фикус был единственным цветком в её доме. А кто знает, может, та старуха правду говорила?
Немного помедлив, Лена всё же встала, сходила в прихожую, накинула куртку и подошла к фикусу.
— Прости, друг, но тут хочешь — не хочешь, поверишь в мистику, — произнесла она.
Взяла горшок, охнула — тяжёлый. И всё же кое‑как она вынесла его из квартиры, спустилась с ним по лестнице, дошла до мусорных баков, да там и оставила, ушла, не оглядываясь. Хотя очень жалко было цветок: столько лет его сама холила и лелеяла, а тут оставила под февральским ветром. Но она уже всё решила.
В ту ночь она заснула, не переодеваясь, а утром, ещё до будильника, вдруг раздался телефонный звонок. Это была Екатерина Петровна.
— Леночка, Миша пришёл в себя! — кричала свекровь в трубку, плача и радуясь.
— Господи, как же я рада это слышать, — растрогалась Елена.
Просто растрогалась по‑человечески, как радуются, когда выздоравливает хороший знакомый, не более. Любви в сердце больше не было. В тот же день участок с домом был выставлен на продажу. Как и ожидалось, покупатель нашёлся очень быстро.
Когда Лена приехала на сделку, то с удивлением отметила, что мужчина кажется ей знакомым — высокий, крепкий блондин примерно её лет. Да где же они виделись? И он смотрел на неё, словно вглядываясь.
— Ленка! — наконец произнёс он. — Комарова, ты ли это?
— Давно не Комарова, Павленко, — машинально произнесла она.
— Ну точно, разве могло быть иначе? Мишка тебя ещё с садика никому не отдавал. А я кругами ходил.
— Димка, ты что ли? — неуверенно спросила Лена.
— Ну наконец‑то узнала, — расцвёл он в улыбке.
Бывшие одноклассники обнялись, разговорились. Дима рассказал, что давно мечтает купить дом в данном районе, но всё не получалось, дороговато, а тут вроде как цена снижена.
— Просто срочно надо, — призналась Лена.
— Ну тогда понятно, — кивнул Дима. — Слушай, я даже больше заплачу, главное, чтобы Мишка поправился. Эх, какая вы замечательная пара, столько лет вместе. Дай Бог, всё получится сейчас.
— Мы уже не пара, — с горечью отозвалась Лена. — Вот поправится Миша, и мы разведёмся.
— Чего так?
— Да неважно, — с грустью улыбнулась Лена.
— Ну неважно, так неважно, — кивнул Дима. — Понимаю, эта тема неприятная, сам через это прошёл. Два года как холостой. Правда, у меня проще, детей у нас не было, жена не хотела, — признался Дима.
Они ещё поговорили на личные темы, потом оформили бумаги, попрощались, обменявшись телефонами. Просто как друзья.
— Ты не против, если я буду звонить за Мишку? Всё же переживаю, — сказал Дима на прощание.
— Конечно, звони, — кивнула Лена.
Вскоре Лена перевела деньги на счёт клиники, и начался новый этап в лечении Михаила. Лена к нему больше не ходила, хоть свекровь и просила навестить.
— Я желаю Мише всего хорошего, но общаться я с ним не буду, — сказала, как отрезала, Лена.
— Да, я понимаю тебя, — вздохнула свекровь. — Спасибо, что помогла. Но ты хоть деткам разреши видеться.
— Будет Мише лучше — я их привезу.
Владик и Ксюша уже знали, что папа болеет. Сама Лена им сказала. И позже, когда от операции Михаилу стало лучше, она регулярно возила их в клинику к отцу, а сама ждала в приёмном покое. О делах Миши живо интересовалась и Маша. Лена рассказывала, что ей сообщала свекровь, но молчала об одном.
И всё же однажды призналась.
— Маш, я не знаю, мистика это или нет, но мне кажется, дело сдвинулось с мёртвой точки, когда я выкинула фикус, — однажды сообщила Лена.
Они сидели в кабинете, рассуждая, насколько всё же загадочен человеческий организм. Вот иногда врачи не дают шансов, а потом раз — и случается чудо.
— Что ты сделала? — переспросила Маша и заметно побледнела.
— Выкинула фикус. Мне одна гадалка сказала это сделать, иначе я буду вдовой. Я вначале не верила, а потом всё же решилась. Прости, я знаю, это был твой подарок, и я знаю, что ты дарила его с чистым сердцем. Но вот пришлось. И именно после этого Миша очнулся, — Лена робко улыбнулась, вопросительно глядя на подругу, ожидая, что та тоже удивится.
— Курица безмозглая, — неожиданно злобно пробормотала Маша.
— Что ты сказала? — растерялась Лена.
— Что слышала. Этот цветок я так долго выбирала, деньги потратила, а она его — на помойку. Вот уж подруга.
— Маша, ты себя слышишь? А меня? Я говорю, что после того, как я убрала фикус, Миша пришёл в себя.
— Да и сдох бы твой Миша — ничего страшного бы не случилось, — прошипела Маша, продолжая смотреть на Лену ненавидящим взглядом.
— Маша, ты не в себе.
— Это ты не в себе и всегда такой была. Ненавижу! — крикнула Маша и выбежала из кабинета.
Лена осталась в полном недоумении. И очень неприятно ей было от слов подруги. Через минут пятнадцать та вернулась, не глядя на Лену, занялась делами. Та смотрела на неё в упор.
— Маша, объясни мне, что сейчас было, — потребовала Лена.
Подруга усмехнулась, бросила на неё короткий взгляд, помолчала, потом произнесла:
— А ты правда хочешь знать, что было?
— Да.
— Ну тогда слушай.
Маша откинулась в кресле, прищурила глаза и продолжила:
— Помнишь, у меня в колледже был роман?
— Помню, ты рассказывала, но не знакомила со своим парнем.
— А ты с ним и так была знакома. Что смотришь? Да, это был твой Миша. Мы с ним встречались около года. Забавно было от тебя прятаться, а потом он вдруг сказал, что не хочет больше на два фронта. Я думала, он меня выберет, а он с тобой остался. И что он в тебе нашёл, моль бледная! Ладно, пережила, виду не показала — просто друзья. А потом вдруг опять нас накрыло.
заключительная