первая часть
— С детками твоими я сидела, праздники отмечала. Ты по делам, а мы Владика спать уложим — и сами… ну, сама понимаешь. Когда он подрос, сложнее было. А потом ещё дочку вы родили, приходилось в отелях встречаться. Ну что ты глазами хлопаешь? Пока ты детей рожала, я избавлялась от беременности и от твоего муженька, — зло усмехнулась Маша.
— А зачем такие жертвы? — дрожащим голосом спросила Лена. — Ты вроде бы взрослая девочка, должна была всё предусмотреть.
— А я и предусматривала. Просто надеялась, что с очередной беременностью он ко мне уйдёт, а он к тебе возвращался: к твоим борщам, глаженым рубашкам, носочкам, сложенным стопочкой. Говорил, что ещё не время нам вместе быть. А потом… Потом мне врачи сказали, что всё, детей у меня больше не будет. И так мне обидно стало, и злость такая на тебя. Почему он с тобой живёт?
— Ты тут про магию говорила. Так вот знай — есть она.
— Ты ещё колдовать умеешь? — Лена попыталась даже усмехнуться, не получилось: губы скривились в гримасе боли.
— Я не умею, другие помогли. Бабка одна сказала: цветок купить, именно фикус. Нашептала на него. Сказала, что в скором времени он от тебя вообще отвернётся, ты для него пустым местом будешь. И вот тогда был бы мой выход. Но всё пошло не так. Да, он от тебя отвернулся, ты для него только прислугой стала. Ты ещё дурнеть начала так быстро — к моей радости. Только он не ко мне ушёл, а к этой Анжелике. Да, подруженька, я про неё давно знала. Попыталась с Мишей поговорить, а он и на меня как на пустое место смотрел. Обидно.
— Там ведь, понимаешь, какая вещь была. Фикус этот надо было выбросить через год, уксусом полить и всё, иначе он уничтожит того, на кого это всё сделано. Я бы так и поступила, если бы Миша был со мной. Но он захотел денег. С Анжеликой у них была, видите ли, большая любовь — вот и получил. Фикус я не стала трогать, ещё тебе всякие подкормки ему привозила, чтобы рос, жирел. В общем, бабка не обманула. Ты вот только зря влезла.
— То есть, если бы Миши не стало, тебе бы было легче? — в потрясении спросила Лена.
— Да, — легко ответила Маша. — Он бы ответил за всё, что сотворил со мной.
— Он ответил. А про меня ты не думала вообще?
— Маша, я тебя подругой считала.
— Вот и зря считала, не подруга я тебе и никогда не была. Ты ничтожная, глупая моль. Тебе всё досталось легко и просто. Квартира — пожалуйста, муж красавец. Так с садика увивается, дети — рожаешь как кошка. А у меня почему всё иначе? Я что, уродина? Нет, мужики шеи сворачивают, глядя мне вслед. Квартиру кое‑как в ипотеку взяла, до пенсии расплачиваться буду. Дети? Нет, их и не будет — из‑за тебя.
— А вот тут я точно ни при чём, — произнесла Лена и встала из‑за стола. — Всё, достаточно. Мне больше ничего не надо от тебя слышать. Обидно, что столько лет муж и лучшая подруга — за моей спиной. Какая гадость! Маша, я больше тебя видеть не хочу. Никогда.
— Да пожалуйста, — хохотнула Маша. — Мне тоже твоя унылая рожа осточертела.
Лена вышла из кабинета и направилась к директору. Она шла с твёрдым намерением уволиться, потому что с Машей в одном коллективе находиться теперь было выше её сил. Конечно, директору она всего не рассказала, просто объяснила, что тяжело ей, далеко от дома, к тому же зарплата небольшая, а она теперь одна, без мужа, детей надо поднимать. Директор её выслушал, помолчал.
— Лена, я всё понимаю, но вы хороший специалист, я не могу вас так просто отпустить. А то, что зарплата маленькая… Знаете, в центральном офисе сейчас как раз требуется бухгалтер, там выше ставка. Но тоже ездить, пойдёте? — предложил он.
— Пойду. К тому же от дома до офиса мне там только на метро, — согласилась Лена.
— Вот и славно, — улыбнулся директор.
На следующий день Лена уволилась. С Машей они не встретились.
Прошло время. Лена работала в новом офисе. По вечерам спешила домой, где её уже ждал Владик. Сын убедил маму окончательно, что уже взрослый и сам может и до дома дойти, и покушать себе разогреть. Ксюшу Лена перевела в другой садик, он был у работы. И это было очень удобно: утром с дочкой туда, вечером назад.
Изменилась и внешне Лена: похудела, похорошела, несмотря на то, что приходилось жить на одну зарплату, денег хватало и на неё саму. В её гардеробе появились новые вещи. Лена вспомнила про косметику, сделала причёску — от той её прежней не осталось и следа. Несмотря на все трудности, она была уверенной в себе, красивой женщиной.
От мамы она знала, что Миша уже проходит курс последней реабилитации. Дети изредка бывали у отца. За ними приезжала свекровь, она же и привозила их назад.
— Лена, может быть, вы ещё помиритесь? — как‑то робко завела старую песню Екатерина Петровна.
— Мы уже всё обсуждали. Нет, — сказала, как отрезала, Лена.
Теперь она решила жить для себя и детей.
Но настал день, когда Михаил выписался из больницы. Да, он приехал к Лене. Она открыла дверь: он стоял с цветами, робкий такой.
— Пустишь? — попытался улыбнуться.
— Пущу, — она отступила в прихожую.
— Папа! — закричала Ксюша, увидев отца, и кинулась к нему на шею. Выбежал и Владик. Дети были рады видеть Михаила. А Лена… она стояла, смотрела на мужа и ничего к нему не чувствовала, как будто это сантехник пришёл или проверяющий «Горгаза».
Позже они сидели на кухне, пили чай, дети убежали к себе.
— Лена, а может быть… — начал он.
— Нет, — прервала она. — Слишком много всего было.
— Я теперь другой.
— Я тоже другая.
— Лена, у нас же дети.
— А ты думал про них, когда изменял мне? Всё в прошлом.
— Анжелика мне не нужна, и деньги её тоже. Я устроюсь в другой банк, и мы заживём с тобой лучше, чем жили. Обещаю, я теперь буду внимательным, заботливым, — Михаил смотрел ей в глаза, выглядел таким трогательным.
— А ещё будешь радушным хозяином.
— Буду, если захочешь. Зови в гости хоть кого.
– Машу обязательно?
— Ну да, это же твоя подруга.
— И твоя?
— Не понял.
— Миша, я всё про вас знаю. Мне Маша сама рассказала.
Он замолчал. Уголки рта дрогнули, глаза забегали. Не знал, что сказать.
— Лена, она лжёт, — наконец произнёс он. — Но ты же не знаешь, что она мне сказала?
— Но я уже понял по тону, что это была какая‑то гадость.
— А мне кажется, что это не ложь. Миш, тебе пора, — устало произнесла она.
— Так значит, всё‑же развод… — он тоже встал.
— Да, — легко ответила она.
Михаил пошёл к дверям, но уже на выходе обернулся:
— Но с детьми я буду видеться. Я их отец, — твёрдо произнёс он.
— Конечно.
Михаил ушёл, а Лена ещё долго сидела на кухне, сжимая в руках остывшую чашку чая. Вот и всё. Это был их финальный разговор. Была любовь — и нет её. Только вот когда она кончилась? Наверное, ещё тогда, в том лесу после…
…выпускного. Чистая. А всё, что дальше, — просто физиология.
Лену и Михаила развели через несколько месяцев. В этот раз Михаил не грозил Лене, что отберёт детей. Ему просто некуда было их забирать: он сам жил пока у родителей. Он согласился на все условия суда: алименты, график посещения сына и дочки, ничего не просил от совместно нажитого имущества. Впрочем, его и не было. Машину он разбил, дом с участком продали на его же лечение.
Михаил был растерян, не ожидал он такого исхода. И всё же после суда подошёл к Лене и сказал, что желает ей счастья.
— И я тебе желаю, — улыбнулась Лена. — Только будь аккуратнее в выборе женщины. Ты плохо разбираешься в людях, как я поняла.
Так они и разошлись.
Позже Лена узнала от уже бывшей свекрови, что Михаил уехал в столицу, где начал новую карьеру. И вроде бы у него дела пошли в гору. Это Лена поняла по алиментам, которые значительно прибавились. А ещё Михаил женился. Как рассказала Екатерина Петровна, жена у него — простая девушка, очень любит её сына.
— Чем‑то на тебя похожа, — добавила бывшая свекровь.
Лена только улыбнулась в ответ:
— Время покажет, что выйдет из этих отношений.
А сама она больше года была одна.
Однажды позвонил Дима. Они по‑прежнему изредка созванивались, поздравляли друг друга с праздниками. В тот вечер он был необычайно воодушевлён.
— Представляешь, у меня на участке теперь есть пруд, где живут настоящие карпы. Я так переживал, что не приживутся мальки. А они сейчас в таких рыбин вымахали! Я сегодня одного поймал — так он размером с тазик, — взахлёб рассказывал Дима. — Хочешь посмотреть?
— На тазик? — улыбнулась Лена.
— Нет, на пруд. Ну и вообще на мой участок, дом. Я наконец всё до ума довёл. Теперь гостей не стыдно пригласить. Давай на выходные с ребятишками ко мне. Я за вами заеду.
— А давай, — подумав, согласилась Лена.
В выходные они были у Дмитрия. Лена была в восторге, насколько преобразилось всё вокруг. Раньше — недостроенное строение, теперь добротный дом, внутри всё современное и довольно недешёвое. Участок, который когда‑то был просто куском земли со строительным хламом, теперь превратился в прекрасную усадьбу: разбит сад, есть беседка и даже тот самый пруд с зеркальными карпами.
Только вот чего‑то не хватало.
— А вот тут надо бы посадить розы, — вдруг заметила Лена.
Потом сконфузилась. Чего это она советует? А Дмитрий улыбнулся и согласно кивнул.
— Да, я понимаю, что надо бы цветов добавить, но воображения не хватает, что и как сделать. Без женской руки никак, — и он замолчал, глядя на Лену.
Она тоже молчала, сосредоточенно рассматривая вымощенную плиткой дорожку. Неподалёку Владик с Ксюшей играли в догонялки. Старший брат поддавался, Ксюшка от восторга визжала, думая, что всё у неё получается самой.
— Детям тут хорошо, простор, — произнёс Дима и опять запнулся. Потом собрался с духом и выпалил: — Лена, выходи за меня замуж. Будешь тут хозяйкой, твои дети будут моими детьми.
Она растерянно подняла глаза, ещё больше покраснела, как девчонка совсем.
— Дима, это как‑то неожиданно, — пробормотала она.
— А чего неожиданного? Мы взрослые люди, давно знаем друг друга. Я ещё в садике тебя за косички дёргал, — улыбнулся он.
— Да, в садике. Согласен, слабый аргумент, но мне хорошо с тобой, легко. Лена, поверь, я смогу сделать тебя счастливой, — проговорил Дима и добавил: — Да, я знаю, что ты уже слышала в своей жизни нечто подобное, но поверь, я другой.
— Дима, я верю, — тихо произнесла она. — Но мне надо подумать.
Он кивнул в ответ, растерянно улыбнулся. Обидно будет, если опять она от него ускользнёт.
Прошло ещё немного времени, и Лена согласилась выйти замуж за Дмитрия. Нет, это не был брак по расчёту. Она действительно поняла, что с этим человеком сможет быть счастливой.
Была и свадьба, на этот раз всё по высшему уровню. Дмитрий ведь оказался довольно успешным бизнесменом с приличными знакомствами и связями. И денег у него на всё хватило. Лена была в дорогом платье, которое заказывали у самых именитых портных города: лимузин, фейерверк, огромный торт, музыканты и тому подобное.
Да, пусть это и шаблонно, зато красиво, впечатляюще, запоминается на всю жизнь.
А после свадьбы они улетели в свадебное путешествие. Ну как в свадебное: с собой взяли и детей. И на этом настоял именно Дмитрий. Ведь они семья, а потому должны отдыхать все вместе.
Все знакомые, видя их фотографии с отдыха, искренне поздравляли молодожёнов. Увидел фотографии и Михаил. И он написал Лене, какая она подлая женщина. Он ведь узнал, кому она продала его участок и дом.
— Ты с ним заранее обо всём договорилась, расчётливая дрянь. Наверное, денег было больше, ты не всё отдала в клинику, — писал он.
Лена с Димой только посмеялись и ничего не стали ему отвечать. Разве докажешь человеку, который мыслит иначе? Михаил даже забыл, на кого были потрачены деньги от продажи дома и участка. И нисколько не порадовался за детей, которые впервые отдыхали на море. Каким он был, таким и остался.
Дала о себе знать и Маша: оставила под фотографиями Димы и Елены неприятные комментарии. То выражения лиц глупые, то живот торчит, то одежда нелепая, и вообще отдыхают в каком‑то гадюшнике. Впрочем, Дмитрия и Лену такие комментарии мало заботили, потому что счастливым людям нет дела до жёлчных и обиженных личностей. А этим личностям в первую очередь на себя обижаться надо.
Комментарии Лена всё же удалила, но ничего Маше не написала. Зачем? Они же совершенно чужие люди.
Вечером, уложив детей спать, Лена вышла на балкон с кружкой чая. Внизу лениво шумел двор, где‑то вдалеке лаяла собака, в окнах соседних домов зажигался тёплый свет. Телефон тихо мигнул новым сообщением от Дмитрия: смешная фотография Ксюши, которая кормила карпов с мостика, и короткая фраза: «Наши счастливы».
Лена улыбнулась и поймала себя на том, что впервые за много лет в груди не жжёт и не ноет. Прошлое больше не казалось чёрной дырой, оно стало просто частью пути — тяжёлой, но пройденной. Там остались обиды, слёзы, фикусы, недостроенные дома и люди, которые не сумели её оценить. Здесь были дети, дом, в котором звучал смех, и мужчина, который пришёл не за тем, чтобы спасти её, а чтобы идти рядом.
Она прикрыла глаза и ясно увидела себя той — тоненькой девчонкой в берёзовом леске после выпускного, которая бежала навстречу розовеющему небу и верила, что впереди у неё обязательно будет счастье. Просто тогда она ещё не знала, сколько кругов придётся сделать, сколько раз упасть и подняться, чтобы снова вспомнить эту веру.
Лена допила остывший чай, вернулась в комнату и заглянула к детям. Владик спал, раскинувшись, как маленький мужчина, Ксюша крепко прижимала к себе плюшевого карпа, которого им недавно подарил Дима. Лена поправила одеяло, наклонилась, поцеловала дочку в макушку.
— Всё будет хорошо, — вполголоса сказала она уже не только им, но и себе.
В коридоре негромко звякнул ключ в замке — Дмитрий возвращался с поздней встречи. Лена вышла ему навстречу и, впервые за долгое время, почувствовала не тревогу и не усталую обязанность, а тихую, тёплую радость оттого, что кто‑то идёт домой именно к ней.
Жизнь не стала сказкой — она просто стала её жизнью. И этого, как оказалось, было достаточно.