В некотором царстве, в некотором государстве жила-была Василиса. И было у неё вроде всё как у людей: муж-лесник, дочка-озорница, кот ласковый и избушка с резными ставнями.
Но казалось Василисе, что она одна во всём белом свете какая-то не такая — нескладная и бестолковая.
В понедельник она не могла найти дочкин второй тёплый носок. Во вторник пролила кофий на новую нарядную скатерть. В среду вместо того чтобы солить грибы, зачиталась старой книгой и просидела весь день у окна. А в четверг она споткнулась у печки и замерла: на полу сиротливо лежали четыре разных тапка. Один — её собственный, с вышитыми мухоморами. Второй — мужнин, в брутальную клеточку. Третий — дочуркин, маленький, с заячьими ушками. А четвёртый, старый и растоптанный, наверное, от заплутавшего водяного — не иначе.
— Ну надо же! — воскликнула Василиса. — Только в нашем доме может быть такое! Четыре тапка и ни одной пары!
Муж отвлекся от расстановки кормушек для птиц на лесном плане своих владений и почесал лохматую голову:
— Василиса, я уверен, что прямо сейчас в тысячах изб по всему Лукоморью женщины держат в руках абсолютно разную обувку и тоже недоумевают.
Василиса только рукой махнула — где ему, леснику, понять её женскую душу! У всех образцовый порядок, и только у неё — проходной двор для нечисти!
И чем дальше, тем хуже становилось у неё на душе. «Только я вечно суп пересаливаю, — думала она. — Только у меня в косметичке залежи старых баночек и щёточек, которые жалко выбросить. Только моя дочка до сих пор путает, где левая варежка, а где правая». Василисе было стыдно и одиноко.
И вот однажды, в полнолунную звёздную ночь, приснился Василисе сон: будто по лунной дорожке с неба — кто на коромыслах, кто на метле — спускались к ней во двор женщины. Целая процессия.
Удивлённая Василиса выбежала во двор, а там уж было не протолкнуться. Соседки, мастерицы, травницы, просто женщины сидели на лавочках и пеньках.
— Садись, Василиса, — позвала её старушка. — Рассказывай.
— Ну... — замялась Василиса. — У меня дома четыре разных тапка.
Женщины вокруг понимающе закивали.
— Милочка, — вздохнула одна. — У меня в сундуке тринадцать одиночных варежек лежат. И коллекция таких же носков.
— А я сегодня на встречу с молочником опоздала, — призналась Василиса.
— Кто сегодня не опоздал? — спросила старушка. Поднялся лес рук.
— А ещё я вечно переживаю, — выпалила Василиса. — Что я плохая мать. Что у меня дома беспорядок. Что чашка любимая с отколотым краешком. Что другие всё успевают, а я — нет.
Тут наступила тишина. А потом женщины заговорили все разом.
— Господи, родная, да мы все так живём!
— Я вчера целый день убиралась, полы намывала, а муж пришёл и даже не заметил!
— А я своему ребёнку дневник сама заполняю, потому что он забывает!
— А я на общих сходах молчу, потому что ничего не понимаю в новых экономических реформах!
— А я хочу иногда сбежать в лес и просто пожить там одна хоть пару денёчков!
Василиса сидела и слушала. И с каждым словом ей становилось всё легче и легче. Оказывается, она не одна такая закулюканная.
— А в детстве я градусник грела, чтобы в школу не идти, — вдруг вспомнила она и засмеялась.
— Ой, да кто ж его не грел! — захохотали вокруг. — Я над лампой держала, чуть дом не спалила!
— А я языком к ледяной горке примерзала!
— И я! И я!
Василиса смотрела на этих женщин — несовершенных, уставших, забывчивых и вечно всё теряющих, — и чувствовала, как внутри разливается тепло. Тот тяжёлый ком, который она носила годами, рассыпался в пыль.
— Так вы... вы все тоже?.. — прошептала она.
— Мы все тоже, — кивнула старушка. — Мы не уникальны в своей неидеальности. Мы просто женщины, милочка. И нас таких — тьма-тьмущая.
А тут небо начало светлеть, петухи заголосили — Василиса и проснулась.
Муж сладко сопел под тёплым одеялом, дочка прижимала к себе во сне пушистого кота. На полу у печки так и лежали четыре разных тапка. Но теперь они не казались ей катастрофой. Просто тёплые, домашние и немножко смешные. Василиса, улыбаясь, нацепила на ноги мухоморы и брутальную клетку и пошла наводить тесто для утренних блинчиков.
— Дорогой, — сказала она мужу за завтраком, протягивая ему кружку с чаем. — Ты знал, что прямо сейчас тысячи женщин по всему свету пьют чай в разных тапках, из чашки с отколотым краешком, и чувствуют себя при этом совершенно счастливыми?
Муж улыбнулся, притянул её к себе за фартук в пятнышках от стряпни и чмокнул куда-то в локоть.
— Знал, — ответил он. — Я именно поэтому на тебе и женился.
И ушёл на работу в свой лес — порядок наводить.
А Василиса весело плюхнулась на уже убранную кровать прямо в разноцветных тапках и ещё долго разглядывала их и улыбалась. И думала: как же это здорово — быть обычной. Быть собой. Ну, уж такой, какая есть. И знать, что ты в этом не одинока. @Влада Губанова