Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона, когда Хюррем, сидя на балконе своего покоя, погрузилась в воспоминания. Ветер ласково трепал ее волосы, принося с собой запахи цветущих роз и далекого моря. Но сегодня ее мысли были далеки от роскоши дворца и суеты гарема. Они уносились назад, в те времена, когда она была еще юной Александрой, а ее верная подруга Мария – просто Машей.
Их детство, проведенное в маленькой деревушке на берегу Черного моря, было полно солнца, смеха и беззаботности. Они были неразлучны, две сестры по духу, делившие все радости и горести. Но однажды, их безмятежное существование было омрачено событием, которое оставило глубокий след в их душах.
Им было всего по тринадцать лет. Александра, с ее огненными волосами и дерзким взглядом, и Мария, тихая и кроткая, с глазами цвета летнего неба. Они возвращались с рынка, где продали несколько корзин ягод, чтобы помочь своим семьям. В руках у них были небольшие монеты, заработанные честным трудом.
На окраине деревни, возле старой мельницы, их поджидали три девушки из соседнего села. Они были старше, сильнее и, как оказалось, куда более жестокими. Их лица исказились злобой, когда они увидели двух юных красавиц, идущих с добычей.
- Смотрите-ка, кто к нам пожаловал!" – прошипела самая высокая из них, с грубым голосом и острым взглядом. - Две деревенские кукушки, решили, что им все дозволено?
Александра, всегда готовая постоять за себя и за Марию, выступила вперед.
- Мы никому не причинили вреда. Оставьте нас в покое.
Но девушки не собирались слушать. Они окружили их, их глаза горели жадностью и злобой.
- Отдайте деньги, девчонки, и, может быть, мы вас не сильно побьем.
Мария, испуганная, прижалась к Александре. Ее руки дрожали, а сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Александра почувствовала, как страх сковал ее тело, но она знала, что не может показать его. Она должна была защитить Марию.
- Мы не отдадим вам ничего! – крикнула Александра, пытаясь придать своему голосу как можно больше уверенности.
В ответ на это, одна из девушек грубо толкнула ее. Александра потеряла равновесие и упала на землю. Мария вскрикнула и попыталась помочь ей, но другая девушка схватила ее за волосы.
- Ах ты, мелкая! Думаешь, можешь нам перечить? – прорычала она, дергая за пряди.
Мария заплакала, пытаясь освободиться, но ее попытки были тщетны. Александра, поднявшись на ноги, увидела, как ее подругу мучают, и в ней вскипела ярость. Она бросилась на обидчицу, пытаясь оттолкнуть ее от Марии.
Началась потасовка. Девушки были сильнее, но Александра дралась с отчаянием дикой кошки, защищающей своего детеныша. Она царапалась, кусалась, пиналась, не обращая внимания на боль от ударов, которые сыпались на нее. Мария, хоть и была напугана, тоже пыталась сопротивляться, но ее силы были неравны.
Три девки, озлобленные сопротивлением, стали бить их с удвоенной силой. Удары сыпались на их тела, оставляя синяки и ссадины. Александра чувствовала, как ее голова кружится, а во рту появился привкус крови. Она видела, как Мария, свернувшись клубком, пыталась защитить голову руками, а ее тихие всхлипы разрывали сердце Александры.
- Отдайте деньги, или мы вас тут оставим! – прорычала одна из нападавших, схватив Александру за волосы и притянув ее лицо к своему. Ее глаза горели безумным огнем.
Александра, несмотря на боль, посмотрела ей прямо в глаза.
- Никогда! – выдохнула она, и в этот момент, когда казалось, что все потеряно, когда страх и отчаяние достигли своего пика, произошло нечто неожиданное.
Из-за поворота дороги, ведущей к мельнице, показалась фигура. Это был старый мельник, дядя Степан, возвращавшийся домой после работы. Он был известен своим крутым нравом и нетерпимостью к несправедливости. Увидев происходящее, он замер на мгновение, а затем его лицо побагровело от гнева.
- Что здесь происходит?!– прогремел его голос, разносясь по округе. В его руке был тяжелый посох, который он всегда носил с собой.
Три девки, застигнутые врасплох, отпрянули от Александры и Марии. Их лица, до этого искаженные злобой, теперь выражали испуг. Они знали дядю Степана и его репутацию.
- Мы... мы ничего, дядя Степан! – залепетала одна из них, пытаясь оправдаться.
Но старик не слушал. Он подошел к ним, его глаза метали молнии. "Я все видел! Как вы обижаете этих невинных девочек! Позор вам! Убирайтесь отсюда, пока я не показал вам, что такое настоящая расплата!
Девушки, не дожидаясь продолжения, бросились бежать, исчезая за поворотом дороги. Дядя Степан проводил их гневным взглядом, а затем повернулся к Александре и Марии.
Они сидели на земле, дрожащие и испуганные, с синяками и ссадинами на лицах и руках. Мария тихо плакала, прижавшись к Александре.
- Девочки мои, вы в порядке? – спросил дядя Степан, его голос смягчился. Он помог им подняться, осторожно осматривая их раны.
Александра, хоть и была в шоке, кивнула.
- Мы... мы в порядке, дядя Степан. Спасибо вам.
Мария, всхлипывая, тоже поблагодарила его.
Дядя Степан проводил их до дома, по пути успокаивая и обещая, что поговорит с родителями тех девок. Он был человеком слова, и Александра знала, что он сдержит свое обещание.
Тот день стал для них обоих большим шоком. Они впервые столкнулись с такой откровенной жестокостью и несправедливостью. Это был первый раз, когда они почувствовали себя такими беззащитными, такими маленькими перед лицом зла. Но это был и первый раз, когда Александра почувствовала в себе эту ярость, эту готовность бороться до последнего, чтобы защитить тех, кого она любит.
Воспоминания о том дне, о страхе, о боли, о ярости и о спасении, всегда оставались с ней. Они были частью ее, формируя ее характер, закаляя ее волю.
Хюррем вздохнула, возвращаясь из глубин прошлого в настоящее. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, оставляя на небе лишь последние отблески заката. Она посмотрела на свои руки, на которых не осталось и следа от тех давних ссадин. Но шрамы на душе, невидимые для посторонних глаз, были там.
Она вспомнила Марию, свою верную подругу, которая разделила с ней не только тот страшный день, но и плен, и долгие годы разлуки. Мария, которая всегда была рядом, поддерживая ее, утешая, разделяя ее радости и горести.
- Мария... – прошептала Хюррем, и в этот момент дверь ее покоя тихо отворилась.
На пороге стояла Мария, теперь уже взрослая женщина, с морщинками в уголках глаз, но с той же добротой и преданностью во взгляде. Она несла поднос с чаем и сладостями.
- Султанша, вы не спите? – спросила Мария, ее голос был мягким и заботливым.
Хюррем улыбнулась, и в этой улыбке было столько нежности и благодарности.
- Нет, Мария. Я просто... вспоминала.
Мария поставила поднос на столик и подошла к Хюррем, присев рядом с ней.
- О чем вы вспоминаете, Султанша?
Хюррем посмотрела на нее, и в ее глазах мелькнул озорной огонек, тот самый, что был у юной Александры.
- О том дне, у мельницы. Помнишь?
Лицо Марии изменилось. В ее глазах тоже появилась тень воспоминаний, но затем она улыбнулась.
- Как же я могу забыть, Султанша? Это был один из самых страшных дней в нашей жизни.
- И один из самых важных, – добавила Хюррем. - Тогда я поняла, что никогда не сдамся. Что буду бороться за себя и за тех, кого люблю. И что всегда найдутся люди, готовые прийти на помощь.
Мария кивнула, ее взгляд был полон понимания.
- Да, Султанша. Дядя Степан был нашим ангелом-хранителем в тот день.
Они замолчали, погрузившись в общие воспоминания. Тишина была наполнена невысказанными словами, общими переживаниями, которые связали их крепче любых уз.
- Знаешь, Мария, – начала Хюррем, ее голос стал тише, почти шепотом. - Иногда я думаю, что тот день был предвестником всего, что произошло потом. Плена, разлуки, борьбы за выживание. Но он также показал мне, что даже в самых темных моментах есть надежда. И что я не одна.
Мария взяла ее руку и нежно сжала. - Вы никогда не были одни, Султанша. И никогда не будете.
Хюррем посмотрела на свою подругу, и в ее глазах блеснули слезы.
- Ты права, Мария. Ты всегда была рядом.
Они сидели так еще некоторое время, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга. Воспоминания о прошлом, хоть и болезненные, теперь казались частью их общего пути, который привел их сюда, в этот дворец, к этой жизни.
И тут Хюррем, словно озаренная внезапной мыслью, повернулась к Марии.
- А помнишь, Мария, что случилось с теми тремя девками?
Мария нахмурилась, пытаясь вспомнить.
- Кажется, дядя Степан действительно поговорил с их родителями. И их потом долго не видели в нашей деревне. Говорили, что их отправили к родственникам в другой город, чтобы они там научились уму-разуму.
Хюррем задумчиво кивнула.
- Да, я тоже что-то такое слышала. Но знаешь, что самое интересное?
Мария вопросительно посмотрела на нее.
- Несколько лет назад, когда я уже была здесь в Стамбуле, и мне удалось получить некоторые сведения о тех, кто был связан с моим прошлым, я узнала кое-что о них. Оказалось, что одна из тех девушек, самая высокая и злая, та, что первой толкнула меня, впоследствии попала в очень неприятную ситуацию. Ее выдали замуж за какого-то богатого, но очень жестокого купца из дальних земель. Говорили, что он обращался с ней хуже, чем она с нами. А другая, та, что дергала тебя за волосы, заболела и умерла молодой, так и не выйдя замуж. А третья... третья, как ни странно, тоже оказалась в Стамбуле. И знаешь, где?
Мария покачала головой, ее глаза расширились от любопытства.
- Она стала одной из служанок в одном из богатых домов в старом городе. И, по слухам, ее хозяйка была очень властной и требовательной женщиной, которая не прощала ошибок. Говорят, эта девушка постоянно находилась под ее гнетом, выполняя самые грязные и тяжелые работы. По сути, она сама оказалась в своего рода плену, только не в рабстве, а в зависимости от прихотей другой женщины.
Хюррем усмехнулась, но в ее усмешке не было злорадства, скорее, горькое осознание того, как порой жизнь поворачивается.
- Вот так, Мария. Иногда кажется, что зло, которое мы причиняем другим, возвращается к нам самым неожиданным образом. Не всегда так, как мы ожидаем, но оно находит свой путь. А дядя Степан... он был прав. Несправедливость не остается безнаказанной. Возможно, не сразу, возможно, не так, как мы себе представляем, но она находит свой путь.
Мария задумчиво смотрела на Хюррем.
- Значит, тот день у мельницы, он не только показал нам, как жестоким может быть мир, но и то, что даже в самых безнадежных ситуациях может появиться помощь. И что справедливость, пусть и не всегда очевидная, существует.
- Именно, – подтвердила Хюррем. - И еще он показал мне, что я могу быть сильной. Что я могу бороться. Что я не позволю никому сломить меня. Это стало моим первым уроком выживания, Мария. Уроком, который я никогда не забуду.
Она снова посмотрела на свои руки, затем на Марию.
- И знаешь, что самое удивительное? Я думаю, что именно тот страх, та ярость, которую я почувствовала тогда, помогли мне выжить потом. Помогли мне не сломаться в плену, помогли мне найти путь к власти. Потому что я знала, чего я не хочу. Я не хотела снова чувствовать себя такой беззащитной.
Мария нежно улыбнулась.
- И вы не позволили этому случиться, Султанша. Вы стали той, кем должны были стать.
Хюррем кивнула, ее взгляд стал более решительным.
- Да. И теперь, когда я вспоминаю тот день, я вижу не только страх и боль. Я вижу силу. Я вижу начало пути. И я благодарна за него. Благодарна за то, что выжила. Благодарна за то, что ты рядом, Мария.
Она протянула руку и коснулась руки Марии.
- И знаешь, что самое интересное в этом всем? Что те три девки, которые хотели нас ограбить и избить, в итоге сами оказались в положении, где им пришлось бороться за свое выживание. Одна – в браке, другая – в болезни, третья – в подчинении. А мы с тобой, после всего, что пережили, оказались здесь. В этом дворце. И мы сидим здесь, пьем чай и вспоминаем прошлое, которое, казалось, могло нас уничтожить.
Мария рассмеялась, ее смех был легким и искренним.
- Это действительно удивительно, Султанша. Как будто судьба сыграла с ними злую шутку, а с нами – добрую.
- Или, может быть, это не судьба, а мы сами, – задумчиво произнесла Хюррем. - Мы сами выбрали бороться. Мы сами выбрали выживать. Мы сами нашли в себе силы, чтобы идти вперед, несмотря ни на что.
Она отпила глоток чая, ее взгляд был устремлен вдаль, словно она видела не стены покоя, а бескрайние просторы своей жизни.
- И знаешь, Мария, я думаю, что тот день у мельницы был не просто шоком. Это был урок. Урок о том, что мир не всегда справедлив, но в нем всегда есть место для борьбы. И что даже самые маленькие и беззащитные могут найти в себе силы, чтобы противостоять злу. А иногда, когда кажется, что все потеряно, приходит помощь из самых неожиданных мест.
Мария кивнула, ее глаза сияли пониманием.
- Как дядя Степан. Он был нашим спасением тогда.
- Да, – согласилась Хюррем. - Но он не мог быть рядом всегда. Мы должны были научиться спасать себя сами. И мы научились, не так ли?
Она посмотрела на Марию, и в ее глазах читалась глубокая привязанность. - Ты всегда была моей опорой, Мария. В самые темные времена ты была моим светом. И я благодарна тебе за это больше, чем словами можно выразить.
Мария сжала ее руку в ответ.
- А вы, Султанша, были моим вдохновением. Ваша сила, ваша воля... они помогли мне пройти через все. Мы прошли это вместе, Султанша. И мы продолжим идти вместе.