первая часть
Просто усталая лошадь. Или нет? Мышь серая и неинтересная. Телефон на тумбочке рядом с мужем пиликнул. Обычно Лена не имела привычки смотреть, что ему там приходит. Доверяла ведь. Но после всего, что случилось сегодня, не удержалась, осторожно подвинулась к Мише, протянула руку, взяла телефон — на блокировке.
Странно. Раньше она точно знала, что таковой не было. В оповещениях только и смогла прочитать: «Лика». И что написала эта Лика в два часа ночи — неизвестно. Лена откатилась на свою сторону, накатила какая‑то усталость и обида. Нет, она не будет закатывать мужу скандалы, а сделает всё немного иначе.
Утром она и виду не подала, что видела сообщение от некой Лики. Как обычно, приготовила мужу завтрак, отправила его на работу в идеально выглаженной рубашке, после сама собралась, и они с Ксюшей поехали на автобусе. Пару остановок всего, это быстро. Раньше Лена и не просила, чтобы муж её довозил до садика. И только сегодня ей стало не по себе от простого вопроса: «А почему?» Неужели ему сложно притормозить у садика?
Просто считалось, что Лена и сама справится. Сидя в автобусе, она мысленно рассуждала: «Вот когда Миша стал таким?» Ведь в школе, когда учился в институте, был очень заботливым. А потом всё сошло на нет. Он, получается, занят, у него много забот, а Лена со своими делами сама справится. Дети, хозяйство, чего там сложного?
— Что‑то ты бледненькая сегодня, — заметила Маша, когда Лена пришла на работу.
— Да, что‑то голова болит, — призналась она.
В принципе, голова у неё не болела, но замечание подруги было ей только на руку. Часов в одиннадцать она пошла к директору и попросила дать ей отгул на полдня якобы из‑за плохого самочувствия.
— Это давление, — посочувствовал Николай Борисович. — Конечно, езжай домой. А может быть, тебе скорую вызвать? С давлением шутки плохи.
— Нет, не надо, я просто отлежусь, и всё.
— Обязательно поспи, — посоветовал директор.
Лена согласно кивнула в ответ. А выйдя из здания, села в такси. Для Лены это вообще была неслыханная роскошь. Но сегодня она хотела во всём разобраться и расставить все точки над и.
— Вы можете немного постоять вот тут? — спросила женщина у таксиста, когда они подъехали к банку, где работал муж.
— Без проблем, — отозвался тот.
Они припарковались и стали ждать. Впрочем, ожидание было недолгим. Лена знала, что Миша обедает с двенадцати часов. Он вышел ещё на десять минут раньше, и рядом с ним была та же яркая шатенка. Они шли под руку, что‑то обсуждали, смеялись.
— Вот за тем чёрным внедорожником, — с дрожью в голосе сказала Лена таксисту, глядя, как муж галантно усаживает свою спутницу в их машину.
Он и дверцу ей открыл, и ручку поцеловал. Что‑то сказал, мило улыбаясь. Потом быстренько сел на место водителя. Таксист тоже всё это видел и понимал. Он тяжело вздохнул, кивнул на просьбу Лены, и они мягко тронулись с места.
Ехать пришлось недолго. В этот раз Михаил со своей спутницей обедал в дорогом ресторане неподалёку от банка. Лена рассчиталась за такси и поспешила следом. Зайдя в зал, она увидела: Михаил с девицей уже сидят за столиком у окна, обсуждают меню.
Лена на секунду помедлила.
— Здравствуйте, — рядом возник официант. — Вас ожидают?
Лена сначала не поняла вопроса, а потом сообразила. Да, одета она не для похода в такой ресторан, слишком дёшево.
— Да, ожидают, — бросила она и решительно двинулась к столику, где сидел муж.
А они были так увлечены обсуждением, что им съесть на обед — жаркое или заказать морепродукты, — что сначала не заметили Лену. Она подошла, отодвинула стул, села. Оба посмотрели на неё удивлённо в первую секунду. Далее лицо Михаила вытянулось, а в глазах его спутницы запрыгали озорные чёртики.
— Лена, ты что тут делаешь? — поперхнувшись, спросил он.
— Да вот приехала, чтобы с любимым мужем пообедать, а он, вижу, занят, — ответила она, глядя ему в глаза. — Дорогой, не представишь меня своей спутнице?
Та усмехнулась в ответ и первая открыла рот, пока Михаил силился сообразить, как ему поступить в возникшей ситуации.
— Меня зовут Анжелика, — сладко проговорила она. — Для близких просто Лика. А Миша меня ещё Лучиком называет. Да, забыла вам сказать, я его любимая женщина.
— Любимая женщина, значит, — медленно проговорила Лена, посмотрев на неё в упор. — Проще говоря, любовница. Подстилка.
— Лена, что ты себе позволяешь? — с возмущением воскликнул Михаил. — Не смей оскорблять Лику.
— Ты себя слышишь? — Лена вновь перевела глаза на мужа. — Ты внаглую среди бела дня сидишь с любовницей в ресторане.
— И я ещё должна за что‑то перед тобой извиниться?
— Пошла вон! — рявкнул Михаил. — Дома поговорим.
— Дома? Свои вещи заберёшь на лестничной площадке, — ответила Лена и встала из‑за столика.
Михаил ей что‑то ответил, но она не разобрала. В голове, словно набат, стучали слова этой наглой девицы: «Я его любимая женщина».
Как она добралась до дома, помнила с трудом. Она ехала в автобусе, плакала. Сначала пыталась сдерживаться, но слёзы всё равно предательски лились из глаз, и Лена дала волю чувствам. Другие пассажиры смотрели на неё — кто с удивлением, кто с сочувствием, — но ей было всё равно. Внутри была лишь боль за растоптанную любовь.
Оказавшись в квартире, она вспомнила, что обещала Михаилу. Вообще это как‑то вырвалось спонтанно. Она до сих пор не понимала, как ей поступить. Может быть, не рвать всё вот так? У них же дети, столько лет вместе. И тут же вспомнила издевательскую ухмылку любовницы.
— Нет, пусть уходит, — сказала Лена вслух.
В конце концов, это её квартира. А он пусть уезжает к любовнице в строящийся дом, да хоть к чёрту на кулички, видеть его не хочет. С остервенением она начала скидывать его вещи в чемоданы, плакала, даже выла иногда, но всё равно продолжала это делать. Когда вытаскивала два огромных чемодана на лестничную площадку, столкнулась с сыном. Вадик впервые за всё время пришёл из школы самостоятельно, чему был рад. Да, он уже взрослый, наконец‑то мама это поняла.
— Мама, ты куда‑то уезжаешь? — удивился мальчик.
— Нет, сынок, это папа уезжает, — стараясь уже не плакать, ответила Лена.
— В командировку? Но почему так много вещей?
— У папы будет долгая командировка, сынок. Пошли домой, ты же голодный, наверное.
Лена разогрела сыну борщ, котлеты, а когда тот отправился делать уроки, поспешила в детский сад за дочкой. Что бы там ни было, а ей нужно быть сильной ради детей. Но изменника она не простит.
Впрочем, Михаил и не собирался просить у неё прощения. Когда Лена с Ксюшей вернулись, чемоданов на лестничной площадке не было. Зато Вадик сообщил, что заходил папа, сказал, что теперь он будет жить отдельно, просил поцеловать за него Ксюшу, а потом уехал.
— Мама, вы поругались с папой? — спросил сын.
— Вадик, это наши дела. Но ты не переживай, папа никуда не денется из твоей жизни. Просто он с нами жить не будет, — ответила Лена.
Вадик ничего не сказал, только кивнул головой. А ночью Лена слышала, как её сын плачет в комнате. Ксюшка тоже не спала, ворочалась. Девочка ещё мало чего понимала, но чувствовала, что в их семье происходит что‑то неладное.
А на следующее утро Лена вновь отпросилась с работы. В этот день она действительно чувствовала себя плохо. Детей отправила и прикорнула на диван. Нет, слёз больше не было, одна пустота. Первой позвонила её мама, Анна Леонидовна.
— Доченька, а что там у вас происходит? — осторожно спросила она.
— Мама, у него любовница, — всхлипнула Лена.
— О Господи, я‑то думала, что‑то серьёзное, а это пустяки. Погуляет и вернётся.
— Пустяки? Ты о чём говоришь, мама? Он мне изменяет, и при этом его нисколько не гложет чувство вины. Видела бы, как он вёл себя вчера в ресторане, когда я их застукала! — вскричала Лена.
— Доченька, да ты успокойся, всё пройдёт, — мягко начала успокаивать её мать. — Поверь, такое проходят многие семьи. Думаешь, твой отец не гулял? Не знаешь? Да потому что я мудрее оказалась, просто перетерпела этот момент. А он погулял и вернулся. Тебе тогда три года было, пережила и простила.
— Я не смогу такое простить.
— Елена, ты это брось — «не сможет она простить». Ты же знаешь, какой у тебя муж, какая работа у него. Что ты без него сможешь? К тому же у вас двое детей, о них подумай, — повысила голос мать.
— Мама, хватит, я устала, — Елена бросила трубку.
Слова матери ещё больше разбередили душу: простить и дальше жить с этим — противно. Через час позвонила свекровь. Лена не хотела ей отвечать, думая, что та продолжит линию матери. Однако Екатерина Петровна её очень удивила, неприятно при этом.
— Значит так, дорогая: если ты не хочешь жить с моим сыном, то должна понимать, что можешь забыть про наше доброе отношение к тебе.
продолжение