Ножницы щёлкали у самого уха — быстро, уверенно. Волосы сыпались на чёрный пеньюар, пахло лаком и чем-то сладким, карамельным. Парикмахерша наклонила мою голову вперёд и вдруг сказала:
— Ой, я вам сейчас историю расскажу. Про нашу Фифу. Вы её не знаете — она в другой смене работает.
И не дожидаясь ответа, начала.
— У нас тут девочка есть… ну как девочка — под тридцать уже. Красивая, конечно. Всегда при параде: каблуки, стрелки, губы, духи такие — за километр слышно. Ходит будто по подиуму, ни с кем особо не общается. Потому и прозвали — Фифа. Не злая, нет. Просто отдельно живёт, в своём мире.
— И вдруг приходит она однажды с собакой. Мы сначала думали — шутка. Потому что… ну это не собака, честное слово. Это что-то среднее между пони, кабаном и осликом из Шрек. Огромная, лохматая кусками, морда вся в жёсткой щетине, зубы наружу — и улыбается! Не оскал, а прям улыбка. И прыгает. Всё время прыгает.
Парикмахерша фыркнула.
— Попа голая, лапы кривые, хвост как проволока. Мы сперва испугались, потом смеялись. Ну не может такая гламурная Фифа с таким чудом ходить.
Она подняла мою голову, прищурилась, подравняла виски.
— Оказалось, выкупила у какого-то соседа. Он её бил, не кормил. Она услышала вой, пошла разбираться — и всё. Забрала. Денег отдала прилично, хотя могли и бесплатно отдать. Но она принципиальная.
— И что, гуляет с ней? — спросила я, хотя и так уже догадывалась.
— Ещё как. Представьте: идёт наша Фифа — пальто, каблуки, сумка брендовая… а рядом скачет это счастье с улыбкой до ушей. Народ оборачивался, хихикал, дети пальцами показывали. А она — ноль эмоций. Идёт прямо, будто с породистым чемпионом.
Ножницы снова защёлкали.
— А потом к ней подошёл мужчина. Мы это потом уже от неё узнали. Говорит, вышла вечером, собака скачет, как обычно… И подъезжает машина, не пафосная, но дорогая. Выходит мужик — крупный, плечистый, лицо такое… ну, видно, что жизнь не в офисе провёл.
Парикмахерша понизила голос, будто делилась секретом:
— Миша его зовут. Предприниматель. Своя фирма, не олигарх, но крепко стоит на ногах. А ещё рукопашным боем занимается — для себя, как хобби. Потому и вид суровый.
Она усмехнулась.
— И говорит ей: «Здравствуйте. Я давно хотел познакомиться, но стеснялся».
Представляете? Такой шкаф — и стеснялся.
Я улыбнулась.
— А дальше?
— А дальше говорит: «Вы очень красивая, к вам страшно подойти. А сегодня увидел вашу собаку — и понял, что вы нормальный человек. Настоящий». И добавил: «Можно, я с вами погуляю? Ну, с собакой, конечно».
Парикмахерша даже ножницы опустила, чтобы изобразить жест руками.
— Ну она и разрешила. И пошли. Собака от радости прыгала вокруг него, хвостом виляла, обувь его лизала. Он смеялся, не отмахивался, гладил её. Вот тут, говорит, она и растаяла.
— Теперь они вместе живут. Собаку обожает, покупает ей какие-то дорогие витамины, игрушки, даже диванчик отдельный. Говорит, что она — его антистресс.
Парикмахерша наклонилась ближе к зеркалу, оценивая результат.
— И знаете, что самое смешное? Никто больше не смеётся. Все здороваются, улыбаются. Потому что рядом с ней теперь такой мужчина, что не до хихиканья.
Она сняла с меня воротничок, стряхнула волосы.
— А Фифа изменилась. Теплее стала. Разговаривает, шутит, на дни рождения приходит. Говорит, раньше думала — её любят за внешность. А оказалось, можно просто быть собой… и иметь рядом того, кто любит даже твою странную собаку.
Парикмахерша улыбнулась своему отражению и добавила тихо:
— Вообще, я считаю, это та собака им обоим жизнь устроила. Некрасивая — а судьбоносная.
В зеркале я вдруг представила эту картину: идеальная женщина, суровый мужчина и огромное щетинистое существо, прыгающее вокруг них с безумной счастливой улыбкой.
И почему-то стало очень тепло.
Маргарита Солоницына