Прогулка третья из цикла «Счастье в Чащобах», в которой мы с Милой попытались вспомнить, с чего всё началось, и вдруг поняли, что видели друг друга совсем по-разному
— Бриль, а что тебя во мне сначала привлекло? — спросила Мила, помешивая чай.
Вопрос прозвучал неожиданно. Мы сидели на кухне, за окном моросил дождь, и весь мир сузился до размеров этой маленькой комнаты, пахнущей мёдом и сушёными травами.
— В смысле — сначала? — переспросил я, отвлекаясь от созерцания дождя.
— Ну, в то самое утро. Когда ты впервые меня увидел. Что ты во мне разглядел?
Я задумался. Перебрал в памяти то утро — как я сидел на крыльце, как перебирал свои сокровища, как вдруг поднял голову и...
— Ты не поверишь, — сказал я. — Сначала я вообще не понял, кто ты.
— То есть?
— Ну, понимаешь, я столько лет путешествовал, столько разных существ перевидал. У меня глаз замылился. Я уже всех воспринимал как... ну, как экспонаты в коллекции. Интересные, но не живые.
Мила нахмурилась.
— А я?
— А ты шла по тропинке, и вдруг я понял, что смотрю не на «интересный экземпляр». Я смотрю на человека. На живого, настоящего человека. И мне стало... страшно.
— Страшно?
— Ага. Потому что за столько лет я привык, что никто меня не трогает. Что я — Бриль, Генерал Улыбок, сам по себе, никому не нужный, кроме как для чудес. А тут вдруг сердце ёкнуло. И я понял: пропал.
Мила улыбнулась, но как-то задумчиво.
— А знаешь, что меня в тебе привлекло? — спросила она.
— Что?
— Твоя усталость.
Я чуть чаем не поперхнулся.
— Моя усталость? Это же не самое лучшее качество!
— Для кого как, — пожала она плечами. — Ты сидел на крыльце, перебирал свои железки и выглядел таким... уставшим от всего мира. Не от жизни — от мира. От того, что вечно куда-то надо бежать, что-то собирать, кого-то спасать. А я подумала: вот человек, которому нужен дом. Не просто крыша над головой, а место, где можно выдохнуть.
Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое и немного щекотное.
— И ты решила стать этим местом?
— А почему нет? — она пожала плечами. — Ты старый, мудрый, с карманами, полными чудес. Я — молодая, глупая, с росинками и вареньем. Мы отлично дополняем друг друга.
— Старый? — возмутился я. — Я не старый! Я опытный!
— Опытный, — согласилась она. — Очень опытный. Настолько опытный, что у тебя колени хрустят, когда ты с крыльца встаёшь.
— Это не от возраста! — запротестовал я. — Это я однажды неудачно с дерева упал, когда за росинкой полез!
— Ага, — засмеялась Мила. — И когда это было? Лет пятьдесят назад?
Я задумался. Действительно, пятьдесят лет назад. Или шестьдесят? Я сбился со счёта где-то после третьего десятка.
— Ну, может, и пятьдесят, — проворчал я. — Но это не считается!
— Считается, Бриль, считается. Ты старше меня раза в два, наверное. И это прекрасно.
— Почему это прекрасно?
— Потому что ты видел мир, а я вижу дом. Ты научишь меня чудесам, а я научу тебя просто жить. Не бежать, не собирать, не спасать. А просто сидеть на крыльце и смотреть, как дождь идёт.
Я посмотрел в окно. Дождь действительно шёл. Просто шёл, никуда не торопился, никого не спасал. И в этом было что-то такое... правильное.
— Знаешь, — сказал я, — я за свою жизнь столько чудес насобирал, что хватило бы на десять жизней. А вот просто сидеть и смотреть на дождь меня никто не учил.
— Ну вот, — улыбнулась Мила. — Я и пригодилась.
Мы сидели молча, слушая, как дождь стучит по крыше. И это было лучше любого чуда, которое я привозил из дальних стран.
Ваш Генерал Улыбок,
Бриль Веселунчик
P.S. Сегодня Мила подарила мне новую шляпу. Сказала, что моя старая совсем развалилась, а я в ней ещё лет сорок ходить собрался. «Ты, Бриль, конечно, можешь носить старьё до бесконечности, — сказала она, — но имей совесть — дай и новой шляпе шанс». Я надел новую. Она пахнет её руками и немного смеётся надо мной, когда ветер дует. Старую шляпу я не выбросил — повесил на гвоздик у двери. На память о тех годах, когда я был просто путешественником. А теперь я — не просто путешественник. Теперь я тот, кто возвращается. И это, кажется, самая длинная и самая тёплая прогулка в моей жизни. Даже если колени иногда хрустят.