Прогулка вторая из цикла «Счастье в Чащобах», в которой Мила спросила меня о том самом утре, а я вдруг понял, что некоторые воспоминания с годами становятся только ярче
— Бриль, а какой я тебе показалась в первый раз?
Мы сидели на крыльце, пили вечерний чай и смотрели, как солнце садится за Чащобы. Вопрос застал меня врасплох. Я задумался. Перебрал в памяти сотни встреч, тысячи лиц, десятки лет путешествий... и вдруг понял, что то утро стоит особняком.
— Ты хочешь честно? — спросил я.
— А как ещё? — улыбнулась Мила.
— Ну... когда столько лет за плечами, иногда кажется, что ты уже всё видел. Все расы, все характеры, все чудеса. Сидишь такой старый мерилианец с оттопыренными карманами и думаешь: «Меня уже ничем не удивить». А тут ты идёшь по тропинке с этой своей корзинкой...
— И что?
— А я чуть с крыльца не свалился.
Мила засмеялась. Тот самый смех, от которого у меня до сих пор внутри всё переворачивается.
— Правда? Я тебя так напугала?
— Не напугала, — я покачал головой. — Удивила. Понимаешь, я за свою жизнь столько повидал — карнуров, астреаров, коррагетов, забытых в Пустошах. Думал, знаю про всё на свете. А тут идёт девушка с росинками и говорит такие слова, будто всю жизнь только и делала, что собирала мудрость, а не воду.
— Какие слова?
— Про то, что росинки — это память об утре. Я потом три дня ходил и думал: как же так? Я, Бриль, Хранитель Ускользающих Мгновений, а до таких простых вещей сам не додумался.
Мила взяла мою руку в свои.
— Ты просто слишком далеко ходил, — сказала она. — Иногда, чтобы увидеть главное, нужно остановиться и посмотреть по сторонам. А ты всё бежал куда-то. Я сразу это поняла.
— Правда?
— Правда. Сидит такой важный, сокровища перебирает, бормочет что-то про дальние страны. А сам... такой уставший. Я сначала подумала: «Бедный, набегался по свету, теперь сидит греет кости».
Я усмехнулся.
— И не ошиблась. Я действительно набегался. Знаешь, сколько мне лет?
— Не знаю и знать не хочу, — отрезала Мила. — Мерилианцы вообще живут долго, а путешественники особенно. Мне важно не сколько ты прожил, а сколько ещё проживёшь. И с кем.
Я посмотрел на неё. На её глаза, в которых отражался закат. На её руки, которые держали мои. И вдруг понял, что все те годы, все те прогулки, все те встречи — они были не зря. Потому что привели меня сюда. На это крыльцо. К этому чаю. К этой женщине.
— Знаешь, — сказал я, — я в молодости думал, что главное — увидеть как можно больше. Потом, когда уже поседел немного, думал, что главное — понять как можно больше. А теперь... теперь я понимаю, что главное — быть там, где тебя ждут.
— И где тебя ждут?
— Здесь, — я показал на её дом, на Чащобы, на уходящее солнце. — Всю жизнь искал чудеса по свету, а они были здесь. На крыльце. С корзинкой росинок.
Мы помолчали. Потом Мила вдруг спросила:
— А жалеть не будешь? Что столько лет бегал, а мог бы сразу здесь осесть?
Я задумался. По-настоящему. Перебрал в памяти все встречи, всех друзей, все маленькие и большие чудеса.
— Нет, — сказал я наконец. — Если бы я не убегал так далеко, я бы не научился ценить дом. Если бы не видел других, не понял бы, какая ты. Если бы не собрал столько чудес, не с чем было бы сравнивать. Всё, что было — оно привело к тебе. Значит, правильно было.
Мила улыбнулась. Та самая улыбка, из-за которой я три недели таскал ей росинки.
— Ты, Бриль, конечно, дурак, — сказала она. — Но иногда говоришь очень правильные вещи.
— Это возраст, — усмехнулся я. — С годами мудрость приходит.
— Ага, — засмеялась она. — Особенно когда её чаем запивать.
Мы сидели на крыльце до темноты. Говорили о разном, молчали о главном. А когда я пошёл домой, долго ещё оглядывался на огонёк в её окне.
Знаете, в моих карманах полно сокровищ из дальних стран. Но свет этого окошка греет сильнее всех.
Ваш Генерал Улыбок,
Бриль Веселунчик
P.S. Сегодня Мила подарила мне новый карман. Представляете? Специально сшила, чтобы я мог носить больше чудес. Сказала: «Ты же у меня Генерал Улыбок, тебе надо много места для радости». Я повесил его на самую почётную сторону — ту, что ближе к сердцу. Теперь мои старые карманы немного завидуют. Но я объяснил им, что любовь — это когда места хватает всем. Даже новым. Даже тем, которые только собираются появиться. Ведь впереди у нас ещё столько дней, столько росинок, столько чаепитий. А значит, и карманов потребуется много. Хорошо, что Мила умеет шить.