Новогодняя ночь — время, когда люди стараются не ссориться, не выяснять отношения, не рушить иллюзии. Он сделал ровно наоборот. Алексей Глызин однажды привёл в дом к законной жене семнадцатилетнюю девушку и представил её «подругой знакомых». Вёл себя при этом так, что никаких дополнительных объяснений не требовалось. Это был не просто риск — это была демонстрация. Самоуверенность человека, который привык, что ему всё сходит с рук.
К тому моменту он уже не был рядовым музыкантом. Он был лицом эпохи, пусть и не первого ряда. Не Магомаев, не Кобзон — и, кажется, сам это понимал. Его сила была в другом: в попадании в нерв времени. После армии на Дальнем Востоке он долго перебирал клавиши в разных составах, не претендуя на роль главного солиста. Но 1980 год всё перевернул. В составе ВИА «Весёлые ребята» он оказался в точке, где совпали спрос и предложение: стране требовались молодые, подвижные, чуть дерзкие лица в дефицитной джинсе и с аккуратной западной стрижкой.
В паре с Александром Буйновым он работал точно, без избыточной лирики. «Не волнуйтесь, тётя», «Автомобили» — эти песни знали наизусть. Их дуэт казался гармоничным, почти братским. Но сцена редко терпит равновесие. Внутри коллектива нарастало напряжение. Позже Глызин объяснял разрыв влиянием новой возлюбленной Буйнова — Алёны. Версия удобная: виновата женщина, нашептала, разрушила союз. Возможно. А возможно, просто два амбициозных артиста перестали помещаться в одном пространстве.
Он ушёл и создал собственную группу «Ура». Для артиста это всегда шаг по лезвию: или самостоятельность, или падение. Отношения с бывшим другом заморозились на годы. Примирение случилось только в начале двухтысячных — символично, под вспышки камер «Новогоднего огонька». Они снова исполнили старый хит, улыбались, обнимались. Публике нужен был красивый кадр — публика его получила.
Но куда интереснее происходящее за кулисами. Первая жена, Людмила, ждала его из армии два года. Писала письма, верила, терпела бытовые сложности. После демобилизации стала супругой, родила сына. Простой, почти классический сценарий советского счастья. И вот на фоне этой устойчивости начинается совсем другая история.
1987 год. Роман с семнадцатилетней Женей Герасимовой. Разница в возрасте, статусе, опыте — всё очевидно. Но в атмосфере гастролей, аплодисментов и бесконечного женского внимания такие детали редко останавливают. Он приводит её в дом в канун Нового года. Обнимает, заботится, не скрывает интонации. Людмила не устраивает сцен — она просто выставляет их за дверь. Точка. Без истерик, без публичных разборок.
Ирония в том, что роман продлился всего пару месяцев. Девушка увлеклась другим — музыкантом из группы «Земляне». Глызин остался в положении человека, который разрушил семью не ради великой любви, а ради мимолётной вспышки. Попытка вернуться к жене успеха не принесла. Новогодняя ночь стала границей.
Он пережил это без публичных исповедей. На сцене всё выглядело стабильно. Даже песню «Ты не ангел» посвятил той самой юной пассии — словно хотел придать случившемуся художественный смысл. Но за красивыми словами всегда стоит бытовая реальность: съёмные квартиры, обиженные родственники, растерянные дети.
В начале девяностых он встречает Санию Бабий — чемпионку мира по художественной гимнастике. Моложе на шестнадцать лет. В её взгляде — восхищение, в его — ощущение второй молодости. Когда она сообщает о беременности, он делает предложение. Летом 1992 года — роспись, в декабре — сын Игорь. Новый виток. Новый шанс.
Только страна уже другая. Советская сцена трещит по швам, старые звёзды теряют ориентиры. Концерты ещё собирают залы, но публика требует старых хитов. Ничего сопоставимого по силе не появляется. Классический кризис: почти сорок, молодая жена, двое сыновей, деньги есть — а ощущение, что пик остался позади.
Он уезжает в США. Выступает для русскоязычной аудитории, записывается в Лос-Анджелесе. Формально — движение вперёд. По сути — попытка убежать от стагнации. Постоянные перелёты между Россией и Америкой выматывают. Иллюзия «западной перезагрузки» постепенно рассеивается. Там он гость, здесь — ностальгия по прошлому.
Возвращение и альбом «Запоздалый экспресс» становятся важным моментом. Песня «Поздний вечер в Сорренто» неожиданно выстреливает. Не триумф уровня начала восьмидесятых, но ощутимое второе дыхание. Его начинают активно приглашать на ретро-фестивали, сборные концерты, телевизионные проекты. Финансовая устойчивость возвращается.
И всё же старые привычки не исчезают бесследно.
Второй брак казался спокойным. Сания — дисциплина большого спорта, внутренняя собранность, умение терпеть. Рядом с ней он выглядел не только артистом, но и человеком, которому позволено быть слабым. Загородный дом, гастроли, взрослеющие дети — картинка складывалась устойчивой. Снаружи — стабильность. Внутри — те же искушения, к которым он привык ещё в восьмидесятых.
Слухи о его увлечениях стали доходить до жены не сразу. В шоу-бизнесе слух — валюта, но далеко не каждый слух заканчивается кризисом. В феврале 2011 года всё стало публичным: пресса сообщила о поданном заявлении на развод. Речь шла о разделе имущества на десятки миллионов рублей. Заголовки были жёсткими, без сантиментов. И на этот раз ситуация выглядела серьёзнее, чем прежние романы.
Ему было за пятьдесят. В этом возрасте иллюзия бесконечного выбора исчезает. Начинать заново — не авантюра, а тяжёлый сценарий с непредсказуемым финалом. Он не стал делать вид, что ничего не происходит. Начал бороться. Цветы, подарки, долгие разговоры, дежурства у дома — не показные жесты для камер, а упрямые попытки удержать семью.
Сания держала паузу почти год. В её молчании не было театра — только расчёт и усталость. В итоге она простила. Не из романтики, а, скорее, из понимания: разрушить проще, чем собрать заново. Для него это, похоже, стало тем редким моментом, когда страх потери перевесил азарт.
С годами в его биографии исчезает резкость. Он больше не герой скандальных хроник, а стабильный участник телевизионного конвейера. Проекты вроде «Точь-в-точь», «Маска», «Суперстар» возвращают его в поле зрения широкой аудитории. В «Ну-ка, все вместе!» он уже по другую сторону сцены — оценивает молодых исполнителей. Когда-то сам выходил под аплодисменты, теперь решает, кому аплодировать.
Есть в этом определённая ирония. Человек, который когда-то понимал пределы своего вокального диапазона, сегодня судит тех, кто только пытается найти голос. Но в этом нет высокомерия. Он не делает из себя мэтра. Скорее, выглядит артистом, который прошёл длинную дистанцию и просто остался на плаву.
Его «место силы» — дом в подмосковном Расторгуево. Построенный по собственному проекту, с зимним садом и цветником. Клематисы, тигровые лилии, рододендроны, туи — список звучит неожиданно для человека, чья биография полна гастролей и скандалов. Уход за растениями он называет лучшим лекарством от стресса. Контраст разительный: сцена с прожекторами и тишина теплицы.
Сыновья давно взрослые. Старший Алексей — телережиссёр, человек по ту сторону объектива. Младший Игорь пробовал идти музыкальным путём, но выбрал более спокойную профессию — консультант в музыкальном магазине. Ни один из них не стал точной копией отца. И, возможно, это лучший итог.
Он уже дед. Внуку Денису исполнилось восемнадцать. Поколение, которое не помнит, как вся страна напевала «Не волнуйтесь, тётя» из магнитофонов «Весна». Для них он — участник телешоу, не больше. И это честный срез времени.
Сейчас ему 72. Он по-прежнему выходит на сцену, выглядит моложаво, держит осанку. Но в интервью всё чаще звучит признание: сил становится меньше. Это не жалоба, а констатация. Возраст невозможно переиграть ни джинсой, ни ретро-фестивалями.
В его истории нет трагедии масштаба эпохи и нет безупречной биографии. Есть успех, обиды, импульсивные поступки, попытки исправить сделанное. Новогодняя ночь с семнадцатилетней девушкой стала символом безрассудства, но не финалом. Он пережил падения, вернулся на сцену, удержал второй брак, сохранил имя.
Не герой и не антигерой. Просто человек, которому однажды показалось, что ему позволено больше, чем другим. Жизнь быстро расставила акценты.