Кому адресована эта работа?
Эта статья — не для всех. Она предназначена тем, кто уже прошёл путь «самопознания через книги», «осознанности через вебинары» и «проработки детских травм через интервью подкастов» — и всё равно чувствует, что что-то остаётся непрожитым.
Пишу для тех, кто столкнулся в работе над собой с нижеописанными моментами:
внешне успешен, но внутри пустота, которую ничто не заполняет;
умеет строить отношения, но не может позволить себе быть уязвимым;
выбирает партнёров, которые «не причиняют боли», но отношения « не настоящие»;
боится, что если он отпустит контроль, его разрушит;
замечает, что повторяет не конструктивный сценарий действий, даже когда сознательно этого не хочет;
сталкивается с телесными симптомами (хроническая усталость, воспаления, аутоиммунные реакции), которые не поддаются логике диагноза, но чётко связаны с моментами, когда «приближаются слишком близко»;
знает, что «нужно отпускать», но не может, потому что за этим стоит страх потери.
Это клиенты, у которых сформирована «безопасная привязанность».
Именно им необходим переход к феноменологическому проживанию.
Цитата психоаналитика Томаса Огдена: «близость пугает не потому, что мы боимся другого, а потому, что мы можем столкнуться с собой» представляет собой фундаментальный сдвиг в понимании природы тревоги и человеческих отношений.
Эта формулировка переводит фокус анализа с внешнего объекта на внутренний интроспективный процесс, который является одновременно и источником, и целью терапии. Тогда страх близости не является реакцией на потенциально опасного другого. А возникает из-за того, что близость создает условия для столкновения с темными, неосознанными и часто пугающими аспектами собственного существования. Это столкновение угрожает распаду стабильной, осмысленной версии «я», обнажая его хрупкость и зависимость от темных сил внутри. Для глубокого понимания этой идеи необходимо обратиться к ключевым концепциям Огдена, таким как «первозданная агония» и примитивные защитные организации, которые служат механизмами отвода от этого ужасающего опыта.
Центральным понятием в системе Огдена, объясняющим природу этого внутреннего страха, является «первозданная агония».
Это категория человеческого опыта, которая предшествует развитию языка и символизации, представляя собой самый ранний, до-символический уровень существования младенца . «Первозданная агония» — это не абстрактное чувство беспокойства, а чистое, необработанное ощущение боли, страха и отчаяния, которое Огден описывает как состояние почти полного разрушения или «разрывания на части». Этот опыт возникает в ответ на физическую боль, голод или, что еще более значимо для развития личности, на внезапные и неконтролируемые вспышки эмоций со стороны материнского объекта, будь то гнев, отстраненность или безразличие. Именно этот первозданный опыт агонии, по мнению Огдена, является тем самым «собой», с которым человек сталкивается в ситуации истинной близости и чего боится.
Когда ЧЕЛОВЕК оказывается в состоянии близости, которое требует уязвимости и открытости, его собственная «первозданная агония» может всплывать в сознание, прерывая защитные стенды, которые отделяют его от этих ужасающих состояний. Этот опыт слишком велик и хаотичен, чтобы быть полностью перенесенным, и он требует немедленной психологической защиты.
Если младенец не имеет достаточно надежной материнской функции, способной принять и помочь переработать этот опыт, он вынужден сгенерировать собственные защитные механизмы. Огден называет эти механизмы «психотическими по своей природе», поскольку они служат для того, чтобы «обойти стороной» этот ужас.
Одним из таких мощных механизмов является проективное идентифицирование.
В этом процессе РЕБЕНОК проецирует свои самые непереносимые чувства — гнев, жадность, желание разрушить себя и других на внешний объект, обычно на мать. Таким образом, внутренний ужас становится внешним, что позволяет сохранить иллюзию целостности и безопасности своего «я». Однако это разделение имеет свою цену: «я» должно постоянно следить за этим внешним объектом, чтобы убедиться, что он не воплотил в себе все эти ужасные качества, и вся система зависит от того, что объект не «раскроет» эту проекцию.
Это понимание напрямую связано с концепцией «страха разрушения», которую развивал Дональд Винникотт.
Для Винникотта страх разрушения был центральной проблемой в раннем развитии. Он наблюдал, что для ребенка, чье «я» еще не достигло достаточной степени стабильности, любая внезапная эмоциональная буря, будь то собственный гнев или гнев родителя, может восприниматься как угроза полному коллапсу его личности. Близость с родителем, особенно в моменты такого эмоционального взрыва, становится кошмаром, поскольку она обнажает эту фундаментальную хрупкость и способность к собственному разрушению. Таким образом, боязнь близости у Винникотта также является защитой от столкновения с собственной уязвимостью и потенциалом самоаннигиляции.
Идея Огдена углубляет этот концепт, предлагая конкретную метафору для описания самого опыта, которого боятся: это не просто страх разрушения как таковой, а страх столкновения с «первозданной агонией», которая является корневым опытом этого разрушения. Когда клииент вступает в близкий контакт с терапевтом, он сталкивается со своим ужасом. Если терапевт реагирует только на уровне «я-ты», весь процесс рушится. Но если терапевт способен войти в «Третье», он создает безопасное пространство, где можно совместно прожить и облечь в слова этот ужас.
Именно здесь в игру вступает центральная концепция Огдена.
«Аналитическое третье».
Если терапевт способен войти в «Третье», он создает безопасное пространство, где можно совместно прожить и облечь в слова этот ужас. В этом пространстве «я» пациента не разрушается, потому что ужас не находится внутри него одного; он становится частью чего-то общего, что существует между ними. Это позволяет пациенту не спасаться бегством (избеганием близости) или проекцией, а начать работать с этим опытом. Таким образом, концепция «третьего» предоставляет практический механизм для решения проблемы, описанной в цитате, предлагая способ «пережить» столкновение с собой, не разрушаясь, за счет создания общего пространства для совместного переживания и символизации.
Концепция «Аналитического третьего», разработанная Томасом Огденом, является одним из наиболее влиятельных и сложных вкладов в современный психоанализ. Она представляет собой ответ на трудности, с которыми сталкивается терапия при работе с самыми ранними, неосознанными и агрессивными состояниями психики. Чтобы понять ее значение, необходимо детально рассмотреть ее определение, природу, функции и, что особенно важно, ее различия от смежных концепций, прежде всего «потенциального пространства» Дональда Винникотта.
Функция «Третьего» является критически важной для работы со страхом близости, описанным в цитате Огдена.
«Аналитическое третье» Огдена ориентировано в первую очередь на работу с травматическим, депрессивным и агрессивным материалом, который не смог найти выход в форме игры или символизации в раннем возрасте . Это не столько пространство для роста, сколько «площадка» для символизации и превращения непереносимых состояний в осмысленный опыт.
Если для Винникотта «Третье» — это место для рождения субъекта, то для Огдена — это место для встречи с уже существующей, но темной и разрушительной стороной психики.
Потенциальное пространство (Дональд Винникотт)
Основной фокус: Развитие, игра, творчество, рождение «я»
Характер: Преимущественно оптимистичный, ориентированный на рост
Происхождение: Создаётся надёжной материнской функцией для безопасного развития
Основная функция: Поддержка самостоятельности и воображения
Аналитическое третье (Томас Огден)
Основной фокус: Работа с травмой, депрессивным и агрессивным материалом
Характер: Диалектический, признающий наличие хаоса, страха и разрушения
Происхождение: Возникает в результате диалектического взаимодействия терапевта и пациента
Основная функция: Совместное проживание, символизация и трансформация непереносимого опыта
Этот диалектический подход, вдохновленный философией Гегеля через Александра Кодже, является ключевой чертой теории Огдена. Он отказывается от двоичных противопоставлений (например, «я» против «Другого») в пользу понимания того, что новые формы опыта возникают в их взаимодействии. «Третье» всегда остается неопределенным, двусмысленным и неопределимым, что соответствует сути человеческого опыта .
Это пространство, где «живость и безжизненность» сосуществуют, где «быть» и «мечтать» переплетаются. Такой подход позволяет терапевту работать с материалом, который не поддается простой классификации или интерпретации. Иногда задача состоит не в том, чтобы немедленно «выяснить» смысл происходящего, а в том, чтобы позволить ему существовать в «Третьем», проживая его вместе с пациентом. Это может занять много времени и не иметь четкого завершения, но именно это совместное проживание и есть терапевтический процесс.
Практическое применение теории Огдена в работе с такими клиентами строится на нескольких принципах:
Осознание неизбежности «Третьего»: Терапевт должен понимать, что каждый контакт с клиентом, даже паузы, молчание и невербальные сигналы, создают «Третье». Это пространство всегда активно, и его состояние отражает внутреннее состояние клиента.
Работа с контрпереносом как с мета-коммуникацией.
Когда терапевт чувствует себя покинутым, использованным, некомпетентным или холодным, эти чувства следует рассматривать не как личную неудачу, а как возможное отражение того, что клиент переживает или не может пережить. Это сигнал к тому, чтобы исследовать чувства клиента, которые находятся вне его осознания. Например, терапевт может сказать: «Я сейчас почувствовал, как будто мы потеряли связь. Что происходит с тобой прямо сейчас?».
Создание «Третьего» через «проживание»: Вместо того чтобы сразу давать интерпретации, терапевт может позволить себе «прожить» вместе с пациентом состояние страха, одиночества или гнева, которое возникает в «Третьем». Это может занять время и потребовать терпеливого присутствия. Но именно этот опыт совместного проживания позволяет пациенту обрести новое знание: ужасные чувства можно вынести, не разрушая отношения с другим человеком .
Философские и этические импликации: За пределами уединенного «Я»
Теория Томаса Огдена, выраженная в его цитате о страхе близости и развитая в концепции «Аналитического третьего», выходит далеко за рамки чисто клинической практики. Она затрагивает фундаментальные вопросы о природе субъектности, бытия и этических основ терапевтического отношения. Огден ставит под сомнение доминирующую в западной культуре идею автономного, самообеспеченного «я» и предлагает альтернативное видение, в котором «я» всегда уже в отношениях, и эти отношения могут быть источником не только утешения, но и кошмара.
Центральная философская импликация теории Огдена заключается в ее противостоянии идее уединенного «я». В западной философии и культуре долгое время господствовала концепция субъекта как замкнутой, самоидентичной единицы. Огден, следуя диалектической философии, в частности Гегелю через призму философа Александра Кодже, утверждает, что субъективность и интерсубъективность не являются взаимоисключающими полями, а порождают друг друга .
«Я» не предшествует отношениям; оно возникает в отношениях. Близость пугает, потому что она обнажает эту фундаментальную зависимость и открытость другому. Вступая в близкий контакт, мы сталкиваемся не только с «другим», но и с тем, как этот другой меняет и обнажает наше собственное «я». Столкновение с собой — это столкновение с этой фундаментальной не-целостностью, с тем фактом, что мы никогда не являемся полностью хозяевами над собственным существованием. Это столкновение с темными, неосознанными частями себя. Которые мы либо проецируем на другого, либо отрицаем, но которые всегда присутствуют как потенциал.
Этот феноменологический взгляд на отношения имеет глубокие этические последствия для психоанализа. Теория «Аналитического третьего» предлагает новую этическую основу, которая требует от терапевта отказаться от позиции всезнающего эксперта, который лишь интерпретирует материалы пациента. Вместо этого терапевт становится свидетелем и участником сложного, не всегда предсказуемого процесса, который возникает «между нами».
Этика Огдена — этика ответственности за то, что возникает в «Третьем», а не только за «моего» пациента. Терапевт несет ответственность за то, как он входит в это неопределенное пространство, как он проживает там свои собственные чувства и как он помогает пациенту делать то же самое. Это меняет саму природу терапевтического действия. Вместо того чтобы стремиться к достижению определенных целей (например, устранению симптома), терапевт начинает заботиться о качестве самого процесса, о том, как он и пациент могут совместно существовать в мире тревоги и неопределенности.
Кроме того, теория Огдена подчеркивает двусмысленность и неопределенность как неотъемлемые черты человеческого опыта . «Аналитическое третье» никогда не может быть полностью определено или зафиксировано. Оно всегда остается открытым, текучим и многозначным. Это соответствует сути человеческого существования, которое всегда содержит в себе элемент непредсказуемости и хаоса. Признание этой неопределенности является терапевтическим ресурсом. Оно позволяет пациенту перестать бороться со своими неясными и неприятными чувствами и начать относиться к ним как к части сложного, но живого процесса. Терапевт, который может принять это «темное» пространство, становится маяком для пациента, показывая, что можно прожить то, что кажется невыносимым, не пытаясь немедленно его разрешить или объяснить.
Таким образом, философские и этические импликации теории Огдена выходят на уровень мета-терапии. Они предлагают не просто набор техник, а изменение самого мировоззрения терапевта. Вместо того чтобы видеть в терапии технологию для исправления недостатков, она становится местом, где можно исследовать саму природу человеческой связи и бытия. Это гуманистическая модель, которая признает и принимает темные стороны психики, не пытаясь их полностью преодолеть, а используя их как материал для создания нового, более сложного и осмысленного опыта. Это требует от терапевта не только профессиональной компетенции, но и личной смелости, готовности встретиться лицом к лицу со своим собственным страхом и неопределенностью в процессе совместной работы с пациентом.
Практическое применение и границы теории
Теоретические конструкции Томаса Огдена, в частности его цитата о страхе близости и концепция «Аналитического третьего», предлагают терапевтам мощную и глубоко гуманистическую модель для работы с самыми сложными случаями, особенно с клиентами, страдающими от травмы покинутости. Однако, несмотря на их клиническую ценность, теория имеет и свои границы, а ее применение требует от специалиста особой подготовки и осознанности.
Практическое применение идей Огдена включает в себя несколько ключевых стратегий.
Во-первых, это осознание роли контрпереноса.
Терапевт должен научиться воспринимать свои собственные неприятные чувства — чувство покинутости, гнева, беспомощности, отчаяния не как личную неудачу или как признак того, что он «сломал» терапию, а как ценную информацию о том, что происходит в «Третьем» и какие невыносимые состояния проецируются пациентом. Это требует от терапевта высокого уровня самосознания и готовности к «проживанию» этих состояний, а не к их немедленной интерпретации.
Во-вторых, это использование мета-коммуникации.
На основе своих контрпереносных ощущений терапевт может начать диалог с пациентом о том, что происходит «между ними». Например, он может сказать: «Я сейчас почувствовал, как будто мы потеряли связь. Что происходит с тобой прямо сейчас?». Такие высказывания помогают клиенту научиться идентифицировать и вербализовать состояния, которые раньше были лишь невыносимым телесным ощущением или неосознаваемым ужасом. Это создает «Третье» — пространство, где можно говорить о том, о чем раньше невозможно было говорить.
В-третьих, это создание «Третьего» через совместное проживание.
Вместо того чтобы сразу давать интерпретации, терапевт может позволить себе «прожить» вместе с пациентом состояние страха или одиночества, которое возникает в «Третьем». Это может занять много времени и не иметь четкого завершения, но именно этот опыт совместного проживания позволяет пациенту обрести новый опыт: ужасные чувства можно вынести, не разрушая отношения с другим человеком.
Несмотря на свою привлекательность, теория Огдена имеет и свои границы. Во-первых.
Многие ее концепции, особенно «Аналитическое третье», остаются труднопроверяемыми с точки зрения традиционных научных методов. Большинство исследований, посвященных этой теме, используют качественные методы, такие как анализ клинических случаев. Это ставит под сомнение ее эмпирическую надежность и затрудняет объективную оценку ее эффективности.
Во-вторых.
Существует вопрос кросс-культурной применимости. Теория Огдена, как и вся психоаналитическая традиция, была разработана в западном культурном контексте, где доминирует идея индивидуализма и автономного «я». В коллективистских культурах, где понятие «я» более тесно связано с группой и социальными ролями, проявление страха близости и механизмов «Третьего» может иметь иные формы и значения. Необходимы дальнейшие исследования, которые бы проверили применимость этих идей в различных культурных средах.
В-третьих.
Хотя и существует очевидная связь между идеями Огдена (проективное идентифицирование, «первозданная агония») и современными данными о зеркальных нейронах, эмпатии и диссоциации, прямые исследования, связывающие работу в «Третьем» с конкретными нейробиологическими изменениями, пока ограничены.
Построение моста между феноменологическим описанием Огдена и нейробиологическими данными могло бы значительно укрепить теоретическую базу его концепций.
Наконец, практическое применение теории Огдена требует от терапевта высокого уровня личной зрелости и психологической устойчивости. Работа с «первозданной агонией» и примитивными проекциями может быть чрезвычайно тяжелой и эмоционально истощающей. Терапевт должен быть готов к тому, что его собственное «я» будет подвергнуто испытаниям, и иметь доступ к собственной терапии и профессиональной поддержке, чтобы не оказаться «поглощенным» этим темным материалом.
Но бесспорно, что теория «Аналитического третьего» предлагают глубокое и актуальное понимание одной из центральных проблем терапии — страха близости. Ключ к работе с этой проблемой лежит в создании «Аналитического третьего» — пространства, где этот ужас может быть прожит совместно со специалистом. Хотя теория имеет свои границы, она предоставляет терапевтам бесценный язык и методологию для работы с самыми сложными и травмированными клиентами, предлагая путь к исцелению через создание нового опыта человеческой связи.
Использование «магического», «сновидческого» и «преобразующего» мышления:
Огден различает три формы мышления .
Для работы с травмой близости важен «сновидческий» и «преобразующий» типы.
«Сновидческое мышление» относится к переработке эмоционального опыта, а «преобразующее» к созданию нового, ранее невозможного опыта. Терапевт, входя в «Третье», использует «сновидческое мышление», чтобы помочь пациенту переработать старый опыт, и «преобразующее», чтобы создать новую реальность взаимодействия.
Таким образом, теория Огдена предлагает модель, в которой терапевтический процесс становится не столько вопросом правильных интерпретаций, сколько искусства совместного проживания и символизации сложных, неосознаваемых состояний в безопасном пространстве «Третьего». Это позволяет клиентам с травмой покинутости не просто говорить о своем одиночестве, а на практике обрести опыт того, что они не одни в этом одиночестве, и что их ужас можно вынести вместе.
Сравнительный анализ: Огден в диалоге с Бионом, Винникоттом и Лаканом
Теория Томаса Огдена, особенно его концепция «Аналитического третьего», не существует в вакууме. Она является результатом глубокого диалога с другими величайшими фигурами психоанализа — Уильямом Бионом, Дональдом Винникоттом и Жаком Лаканом.
Сравнительный анализ показывает, как Огден берет за основу их идей, развивает их дальше и вносит свои уникальные коррективы, что делает его вклад особо ценным для понимания работы с примитивной тревогой и травмой.
Огден занимает уникальную позицию. Он заимствует у Биона идею о необходимости терапевта для переработки примитивного материала, у Винникотта понятие «между» как основы для психической жизни, и у Лакана осознание того, что другие являются фундаментальной частью нашего становления. Но он синтезирует эти идеи, добавляя к ним феноменологический и диалектический подход, который позволяет ему говорить о работе с самыми темными и разрушительными аспектами человеческого опыта, которые другие теоретики либо игнорировали, либо считали непреодолимыми препятствиями.
Уильям Бион и концепция «контейнирования».
Модель Биона является одной из главных преемниц Винникотта в Британской традиции и оказала огромное влияние на развитие Огдена. Концепция «контейнера и содержимого» Биона описывает, как терапевт (или надежный объект) принимает на себя аффекты пациента (содержимое) и перерабатывает их в нечто более осмысленное («мыслимое»). Эта идея очень близка к идее «Третьего» Огдена, поскольку обе подчеркивают роль терапевта как принимающей системы, необходимой для переработки примитивного материала. Терапевт, по Биону, обеспечивает «поддержку» и «сновидение», которые позволяют пациенту развивать собственную способность к мышлению. В этом смысле терапевтическое поле, созданное в «Третьем», выполняет ту же функцию, что и «контейнер» Биона. Однако есть и ключевые различия. Бион был более строгим и технически точным теоретиком, его модель больше ориентирована на «процесс» — как именно происходит переработка, какие факторы способствуют ей (например, основные предположения клиента) и какие препятствуют. Огден, вдохновленный философией, уделяет больше внимания «феноменологии» самого «Третьего» — его качеству, его неопределенности, двусмысленности и неопределимости . Для Биона цель — достичь «мыслимого». Для Огдена «Третье» может существовать и в виде чистого, необработанного опыта, который сам по себе уже является терапевтическим, позволяя пациенту прожить то, что раньше было просто разрушительным. Бион говорит о процессе переработки, а Огден — о пространстве, в котором этот процесс происходит.
Огден смело признает наличие в психике чего-то темного, разрушительного и неуправляемого, описывая это как «первозданную агонию» и «психотические организующие механизмы». Если для Винникотта «Третье» — это место для роста, то для Огдена — это прежде всего место для переноса и переработки травмы. Огден берет идею «между» и добавляет к ней элемент страха, хаоса и диалектического противоборства. Винникотт говорит о том, как создать безопасное пространство, а Огден — о том, как работать в пространстве, которое изначально несет в себе угрозу разрушения.
Терапевтическая польза метода «Аналитического Третьего»
Применение концепции «Аналитического Третьего» в терапии — это не просто теоретическое уточнение. Это практический инструмент, который позволяет:
Разорвать цикл избегания близости, не требуя от клиента «больше смелости» или «меньше страха». Вместо этого — создать пространство, где страх можно вынести вместе, не распадаясь.
Превратить ретрофлексию в экспрессию: то, что раньше обращалось внутрь (телесные симптомы, аутоагрессия, избегание близости), начинает находить выход в диалоге, движении, символе — в поле «между нами».
Остановить межпоколенческую передачу травмы.
В «Третьем» рождается новое «я», которое не обязано спасать мир, чтобы заслужить право на существование.
Восстановить нейровегетативную гибкость: когда ужас больше не «застревает» в теле, а проживается в присутствии другого, снижается активность дорсального блуждающего комплекса, активируется вентральный — и человек возвращается в состояние социальной вовлечённости, а не замирания.
Создать новую модель привязанности, где близость — не угроза, а возможность быть целым рядом с другим. Это не «возврат к здоровой привязанности» (её, возможно, никогда не было), а формирование взрослой привязанности, основанной не на слиянии или контроле, а на доверии к собственной способности выдержать боль без разрушения связи.
Иными словами, метод «Аналитического Третьего» — это не техника, а этика присутствия. Он не «чинит» клиента. Он дает ему право быть невыносимым и всё равно оставаться в контакте.
И это путь к подлинной близости.
«Близость пугает не потому, что мы боимся другого, а потому, что мы можем столкнуться с собой».
Но если «себя» можно встретить вместе с другим?
Тогда этот ужас перестаёт быть приговором. Он становится началом.
Ловушка любви: Анализ созависимого цикла, порожденного травмой привязанности
Ты мой Зайчик. Выбор мужчины инфанта. Влияние родительского сценария на тип привязанности дочери.
С уважением, пожеланием здоровья и верой в ваш потенциал,
Виктория Вячеславовна Танайлова
Системный психолог, психогенетик, эксперт по эффективным стратегиям выхода из кризиса и болезней через активацию ресурсного состояния сознания
тел. +79892451621, 79933151621 (Max, WhatsApp, telegram)