Катя заблокировала маму в Instagram в пятницу вечером. Просто так. Сидела, листала ленту, увидела очередной комментарий под своей фотографией: «Худеешь? Плохо выглядишь. Позвони». И нажала. Три секунды — и тишина.
В субботу утром мама позвонила на телефон. Голос был ледяной: «Ты меня заблокировала?»
Катя сказала: «Да».
Молчание длилось секунд десять. Потом: «Что ты скрываешь?»
Вот оно.
Не «почему», не «я что-то сделала не так» — сразу «что скрываешь». Потому что в голове у мамы Instagram — это не личное пространство. Это витрина, которую семья имеет право инспектировать. Фотографии, геометки, подписки, лайки. Всё это — информация, которую Катина мама считала своей по праву рождения.
Подруга Светы рассказывала похожее. Её свекровь находила её по геометкам. Буквально. Света выложила сторис из кафе — через час свекровь написала: «Ты там? Я рядом, зайду». Света перестала выкладывать геометки. Свекровь обиделась: «Ты скрытничаешь». Потом Света закрыла аккаунт от посторонних. Свекровь узнала и устроила семейный скандал — позвонила мужу Светы и сказала, что «твоя жена что-то замышляет».
Тут важная штука.
Когда человек говорит «что ты скрываешь» — он не спрашивает. Он предъявляет. За этой фразой стоит убеждение: у тебя нет права на закрытую дверь. Ни в квартире, ни в телефоне, ни в соцсетях. Семья — это значит всё общее, включая твои мысли, передвижения и фотографии в купальнике на море.
Я знала женщину, Ольгу, которая терпела это восемь лет. Мама комментировала каждый пост. Каждый. «Зачем такое платье», «с кем ты там», «почему так поздно», «это что за мужчина на заднем фоне». Ольга объясняла, оправдывалась, удаляла посты. Потом перестала выкладывать вообще. Мама звонила: «Ты давно ничего не публикуешь. Что случилось?»
Граница стёрлась.
Ольга в итоге завела второй аккаунт. Тайный. Там она была собой — писала что думает, выкладывала что хочет, общалась с друзьями без оглядки. Когда мама случайно нашла этот аккаунт через общую подругу — был грандиозный скандал. «Ты жила двойной жизнью». Ольга сидела за семейным ужином и думала: я просто хотела нормально пожить.
Проблема не в соцсетях. Проблема в том, что для некоторых людей само существование границы — уже предательство.
Знакомый психолог однажды объяснил мне это так: есть семьи, где близость понимается как слияние. Не «я рядом с тобой» — а «я часть тебя, ты часть меня, у нас нет секретов». В такой системе любая дверь — даже виртуальная — воспринимается как удар. Не как личное пространство, а как сигнал: «ты мне чужая».
Поэтому блокировка в Instagram читается не как «я хочу отдохнуть от комментариев» — а как «я отрекаюсь от тебя».
Странно, правда?
Катя через две недели разблокировала маму. Не потому что помирились — просто устала от звонков. Но кое-что изменилось: она закрыла аккаунт. Теперь мама видит только то, что Катя сама одобрила к просмотру. Мама злится. Говорит: «Ты стала другой». Катя отвечает: «Может быть».
Я думала об этом долго. О том, что соцсети стали новым полем для очень старого конфликта — между теми, кто считает, что любовь даёт право на доступ, и теми, кто думает иначе. Раньше это был вопрос «почему ты закрыла дверь в комнату». Теперь — «почему я не вижу твои сторис».
Инструменты новые. Суть та же.
Может, дело не в блокировке. А в том, что для одних «я твоя мать» — это объяснение всему. А для других — это просто факт биографии, который ничего не отменяет и ни на что автоматически не даёт права.