Антон написал мне в пятницу вечером. В воскресенье мы договорились встретиться в кофейне на Таганке. В субботу я уже знала, где он работает, как зовут его кота, что он был в Грузии прошлым летом и что на корпоративе в декабре надел смешную шляпу.
Его Instagram был открытым.
Я листала минут сорок. Сначала чувствовала себя детективом. Потом — немного странно. Потом снова детективом.
Мы встретились в воскресенье. Он заказал капучино, я — флэт уайт. Разговор шёл легко, и в какой-то момент я поймала себя на том, что знаю, что он скажет дальше. Он уже рассказывал это в подписи к фотографии с горами. Слово в слово.
Я улыбнулась. Промолчала. Сделала вид, что слышу впервые.
Подруга Лена называет это "разведкой перед высадкой". Говорит, что смотрит профиль каждого, с кем собирается познакомиться. "Это элементарная безопасность," — объясняет она. — "Я должна понимать, кто передо мной. Хотя бы примерно." Лена однажды нашла в профиле потенциального свидания фото с женой и двумя детьми. Публичный аккаунт. Открытый. Он не счёл нужным упомянуть.
Вот оно.
С другой стороны — Катя, моя коллега, принципиально не смотрит ничего до встречи. "Я хочу узнавать человека живым," — говорит она. — "Не отфильтрованным." Катя считает, что соцсети — это витрина, а не человек. Что мы все там немного не те, что в жизни. И что узнавать витрину — значит готовиться встретить не того.
Я понимаю обеих.
Проблема не в том, смотреть или не смотреть. Проблема в том, что мы делаем с этим знанием потом.
Есть разница между "я посмотрела, убедилась, что человек реальный" и "я знаю, что его бывшую звали Маша и что они расстались в феврале". Первое — это проверка. Второе — это уже что-то другое. Присвоение чужой истории без разрешения.
Знакомая, которая работает психологом, однажды сказала мне: "Когда мы приходим на свидание, уже зная слишком много, мы не знакомимся. Мы проверяем совпадение реального человека с образом, который сами же и собрали." И если человек не совпадает — не с собой, а с нашей версией себя — мы разочаровываемся. Хотя он ни в чём не виноват.
Тут важная штука.
Я однажды упомянула на первом свидании что-то про Лиссабон. Мужчина напротив меня слегка напрягся и спросил: "Ты смотрела мои фотографии?" Я не отрицала. Повисла пауза. Не долгая, но заметная. Что-то сдвинулось. Не сломалось — но стало чуть другим. Как будто я вошла в комнату раньше, чем меня позвали.
Он, кстати, потом написал. Мы встретились ещё раз. Но тот момент я помню.
Граница, кажется, проходит не по факту просмотра. А по тому, признаём ли мы это. Используем ли знание как оружие или как фон. Строим ли из чужих фотографий человека — или просто убеждаемся, что он существует.
Разница огромная.
Антон, кстати, на третьем свидании сам спросил: "Ты смотрела мой инстаграм перед встречей?" Я сказала — да. Он засмеялся: "Я тоже смотрел твой. Там есть фото с рыжим котом, я сразу понял, что мы поладим."
Мы оба смотрели. Оба знали. Оба промолчали при встрече — и позволили друг другу рассказать всё заново, вживую, своими словами.
Может, это и есть единственный этикет, который здесь работает. Не "смотреть или нет". А — оставить человеку право быть для тебя открытием.
Даже если ты уже всё видела.