В пятнадцать, шестнадцать лет, когда мир казался одновременно огромным и до смешного предсказуемым, я нашел себе забаву, щекочущую нервы и льстящую юношескому самолюбию. Арбат, разумеется. Где же еще московскому подростку искать приключений, как не на этой вечной ярмарке тщеславия, где бок о бок уживались художники, туристы, музыканты и, конечно же, они – проповедники всех мастей и оттенков.
Особенно мне полюбились кришнаиты. Они выделялись из толпы своими яркими одеждами, бритыми головами и неизменной улыбкой просветления на лицах. С этакой обреченной надеждой они сновали туда-сюда, предлагая прохожим книги, листовки, а главное – свою веру. И вот тут-то начиналось мое маленькое представление.
Я приходил на Арбат, словно на охоту. Принимал позу задумчивого наблюдателя, рассеянно глядя то на уличных музыкантов, то на разложенные картины. Главное – ничем не выдавать своего интереса. Ждать, пока сами подойдут. И они, как правило, не заставляли себя долго ждать. Завидев скучающее юное лицо, они, словно опытные рыбаки, забрасывали свой крючок – словесный призыв, приглашение к беседе.
Подходили обычно двое. Один, как правило, помоложе, начинал разговор издалека, с общих фраз о смысле жизни, о духовных поисках, о страданиях мира. Второй, постарше и опытнее, стоял чуть поодаль, сдержанно улыбаясь и кивая в знак согласия. Этакая команда спасателей заблудших душ.
"Здравствуйте, молодой человек! Не задумывались ли вы о вечном?" – начинал обычно молодой кришнаит, глядя на меня своими ясными, искренними глазами. И вот тут начиналась моя игра.
Я делал вид, что меня заинтересовали. Хмурил брови, вздыхал, как человек, уставший от суеты мирской. "Вечное… Что вы имеете в виду?" – спрашивал я с видом глубокой задумчивости. Глаза – зеркало души, ага. В этот момент я был просто гениален.
Дальше начинался их заученный скрипт. О Кришне, о реинкарнации, о карме, о пути к просветлению. Они говорили о любви, о сострадании, о гармонии с миром. И я слушал, стараясь не перебивать, время от времени задавая наивные вопросы, демонстрируя интерес неофита, жаждущего знаний. "А кто такой Кришна?", "А что такое карма?", "А как достичь просветления?".
Мой интерес, разумеется, их окрылял. Они начинали говорить более уверенно, более эмоционально, видя во мне потенциального новообращенного. Доставали из своих сумок книги, листовки, фотографии Свами Прабхупады. И вот, когда они уже полностью теряли бдительность, наступал мой звездный час.
Я начинал перехватывать инициативу. Плавно, незаметно, словно опытный шахматист, просчитывающий свои ходы на несколько шагов вперед. Без резких движений, без агрессии. Лишь с легкой иронией в голосе.
"Позвольте, но ведь Свами Прабхупада в комментариях к диалогу Кришны с Арджуной говорил совсем другое…", – начинал я, глядя на них невинным взглядом. И тут же обрушивал на них цитаты из "Бхагавад-гиты", из "Шримад-Бхагаватам", из других их священных текстов. Благо, к тому времени я изучил их вдоль и поперек. Досконально.
Я знал наизусть все их аргументы, все их слабые места, все их противоречия. И я методично, шаг за шагом, разрушал их стройную картину мира. Не грубо, не нагло, а именно с помощью их же собственного оружия – цитат из их же собственных книг.
"Но ведь здесь написано вот это…", – говорил я, тыкая пальцем в нужную страницу. "А вы утверждаете совсем другое… Как же так?". И смотрел на них с нескрываемым удовольствием, наблюдая за тем, как меняются их лица. Как постепенно исчезает с них улыбка просветления, как смятение и растерянность сменяют уверенность и энтузиазм.
Они пытались спорить, оправдываться, приводить новые аргументы. Но я был неумолим. Я отвечал на их контраргументы новыми цитатами, новыми вопросами, новыми упреками. И чем больше они пытались защищаться, тем глубже они увязали в трясине моих аргументов.
В какой-то момент они начинали понимать, что попали в ловушку. Что я не наивный юноша, ищущий истину, а опытный противник, знающий их учение лучше, чем они сами. И тогда в их глазах появлялся страх.
Они начинали нервничать, переминаться с ноги на ногу, избегать моего взгляда. Понимали, что проиграли. Что их миссия провалилась. Что вместо новообращенного они нашли себе головную боль.
И вот, когда я видел, что они уже близки к отчаянию, я наносил свой последний удар. Самый болезненный. Самый унизительный. Я начинал их жалеть.
"Бедные вы, бедные…", – говорил я с искренним сочувствием в голосе. "Вас так обманули… Вы верите во всю эту чушь… А ведь жизнь так прекрасна…".
И тут уже они не выдерживали. Они разворачивались и убегали. Быстро, стремительно, словно за ними гнался сам черт. Они исчезали в толпе, растворялись в арбатской суете, оставляя меня одного, с чувством глубокого удовлетворения.
Иногда я слышал, как они ругаются себе под нос, убегая. Ругаются по-православному, что было особенно забавно, учитывая их якобы любовь ко всему живому. Но я не обращал на это внимания. Я уже победил. Я уже доказал себе и окружающим, что я умнее, образованнее, хитрее этих проповедников.
После каждой такой "победы" я шел в ближайшую пивную и заказывал себе кружку пива. Холодного, освежающего, заслуженного. Я сидел за столиком, смотрел на прохожих и чувствовал себя героем. Героем, победившим зло, защитившим невинных от обмана.
Сейчас, конечно, я понимаю, что все это было глупо и наивно. Что я просто тешил свое самолюбие, самоутверждаясь за счет других. Что я не боролся за истину, а просто развлекался. Но тогда, в пятнадцать-шестнадцать лет, мне казалось, что я делаю что-то важное и нужное. Что я спасаю мир. Ну, или хотя бы Арбат…
Впрочем, кое-чему эти арбатские баталии меня все-таки научили. Они научили меня критически мыслить, анализировать информацию, отстаивать свою точку зрения. Они научили меня не верить слепо всему, что говорят, а подвергать все сомнению. И, возможно, именно благодаря этим урокам я и стал тем, кем я стал.
…Дождь начинался внезапно, как это часто бывает в Москве летом. Крупные капли тяжело шлепались о тротуар, поднимая в воздух мелкие брызги. Люди спешили укрыться под навесами кафе, под зонтами, под чем придется. Арбат мгновенно преобразился, стал мокрым, блестящим, отражающим в себе огни вечернего города.
Я стоял под козырьком одного из магазинов, наблюдая за этой суетой. Дождь усиливался, превращаясь в настоящий ливень. Я достал из кармана пачку сигарет, прикурил. Дым рассеивался в воздухе, смешиваясь с запахом мокрой земли.
Мимо меня пробежал мужчина в оранжевой одежде. Кришнаит. Он спешил укрыться от дождя, прижимая к груди стопку книг. Я узнал его. Это был тот самый молодой проповедник, которому я когда-то задавал свои каверзные вопросы. Тот самый, которого я довел до отчаяния своими цитатами из "Бхагавад-гиты".
Он пробежал мимо, не заметив меня. Или сделал вид, что не заметил. Я смотрел ему вслед, чувствуя какое-то странное, непонятное чувство. Не то сожаление, не то раскаяние.
В тот момент я вдруг понял, что все эти мои арбатские баталии были бессмысленны. Что я не спасал мир, а просто тратил время. Что я не делал ничего хорошего, а только причинял боль другим людям.
Я затушил сигарету и выбросил ее в урну. Дождь продолжал лить как из ведра. Я вышел из-под козырька и пошел навстречу ливню. Пусть смоет с меня всю эту глупость, всю эту юношескую самоуверенность. Пусть очистит меня от всего этого дерьма.
Я шел по мокрому Арбату, чувствуя, как капли дождя стекают по моему лицу. И мне вдруг стало легко и свободно. Словно я избавился от какого-то тяжелого груза. Словно я наконец-то понял что-то важное.
…Старый Арбат пах мокрой листвой и воспоминаниями. Он всегда пах так, особенно после дождя. Я шел по нему неспешно, разглядывая знакомые лица, знакомые здания, знакомые места. И в каждом из них я видел отголоски прошлого. Отголоски юности, отголоски надежд, отголоски разочарований.
Вот здесь, у этого самого дома, я впервые поцеловался с девушкой. А вот здесь, в этом самом кафе, я впервые напился до беспамятства. А вот здесь, на этом самом месте, я впервые встретил Его.
Его звали Андрей. Он был художником. Он рисовал портреты на заказ. И я часто наблюдал за ним, как он работает.
Мне нравилось смотреть, как из-под его кисти рождаются лица людей. Лица живые, настоящие, полные эмоций.
Мы познакомились случайно. Я просто подошел к нему и спросил, сколько стоит его работа. Он назвал цену, и я сказал, что у меня нет таких денег. Он усмехнулся и сказал, что может нарисовать меня бесплатно.
Я удивился. Спросил, почему он хочет нарисовать меня бесплатно. Он ответил, что ему понравилось мое лицо. Что в нем есть что-то интересное, что-то необычное.
Я согласился. Он нарисовал мой портрет за два часа. И когда я увидел этот портрет, я был поражен. Он был настолько похож на меня, что мне стало страшно.
Андрей был не просто художником. Он был настоящим мастером. Он умел видеть людей насквозь. Он умел передавать на холсте не только внешность, но и внутренний мир человека.
Мы стали друзьями. Мы часто гуляли по Арбату, разговаривали о жизни, об искусстве, о любви. Он научил меня многому. Он научил меня видеть красоту в простых вещах. Он научил меня ценить жизнь.
Но однажды Андрей исчез. Он просто уехал, не сказав никому ни слова. Я пытался его найти, но все было безуспешно. Он словно растворился в воздухе.
Я долго переживал его исчезновение. Мне казалось, что я потерял часть себя. Что я больше никогда не смогу быть счастливым.
Но время лечит. Постепенно я смирился с его исчезновением. Я научился жить без него. Но я никогда не забывал его. Я всегда помнил о нем. О нашем знакомстве, о наших прогулках, о наших разговорах.
И каждый раз, когда я проходил по Арбату, я вспоминал Андрея. И мне становилось грустно и радостно одновременно. Грустно от того, что его больше нет рядом. Радостно от того, что он был в моей жизни.
…Солнце садилось, окрашивая небо в багровые тона. На Арбате зажигались огни. Уличные музыканты начинали играть свою музыку. Художники раскладывали свои картины. Проповедники читали свои проповеди.
Жизнь на Арбате продолжалась. Шла своим чередом. И я был частью этой жизни. Небольшой, но важной частью.
Я остановился у одного из книжных магазинов. Рассматривал книги, выставленные на витрине. Мое внимание привлекла одна книга. "Бхагавад-гита".
Я улыбнулся. Вспомнил свои арбатские баталии. Вспомнил молодых кришнаитов, которым я задавал свои каверзные вопросы. Вспомнил свои "победы" и свои "поражения".
Я взял книгу в руки. Открыл ее на случайной странице. И прочитал несколько строк.
"Тот, кто видит Высшую Душу, сопровождающую каждую живую душу, и понимает, что эта душа никогда не погибает, воистину видит".
Я закрыл книгу. Поставил ее обратно на витрину. И пошел дальше по Арбату.
Я шел по Арбату, вдыхая запах мокрой листвы и воспоминаний. И я чувствовал себя счастливым. Потому что я был жив. Потому что я помнил. Потому что я любил.
