Юки и Ицуоми уснули в пижамах на двуспальной кровати, повернувшись друг к другу.
Ночью Юки открыла глаза. Рядом — мирное лицо спящего Ицуоми. Она покраснела, заёрзала, боясь пошевелиться.
«Ну и время выбрала… чтобы понять: не хочу расставаться».
В памяти всплыли его слова: «Я всегда буду возвращаться домой… туда, где ты, Юки».
«Всё, что мне осталось, — верить его словам и ждать», — подумала она, перевернулась и потянулась к смартфону на краю кровати, вплотную у стены.
«Полночь».
Юки тихо села на кровать, опершись спиной о стену, и оглядела номер. В углу стояла ещё одна большая кровать — расправленная Ицуоми.
* * *
Прошлым вечером Ицуоми читал, лёжа на животе у окна. Юки, обняв подушку, сидела на краю соседней кровати и не сводила глаз с его лица. За внешним спокойствием угадывалось напряжение.
Он задумчиво коснулся губ, взглянул на неё. Между кроватями тускло светила настольная лампа; рядом — телефон, будильник, пульт.
— Ты на боковую? — спросил он.
Она кивнула, покраснела, вскочила и села спиной к нему на край его кровати, прижав подушку к груди. Замерла. Ицуоми удивился.
Вдруг он подхватил её подмышки, легко приподнял — как котёнка — и уложил на её кровать, нависнув сверху. Юки растерялась: подушка выпала, руки инстинктивно прикрыли грудь.
Ицуоми лёг рядом, оперся на локоть и широко улыбнулся:
— Чтобы ты не упала. Занимай место у стены, Юки.
Её сердце ёкнуло.
«А что, мне упасть нельзя?.. Господи, как же я его люблю…»
— Не тесновато? — с заботой спросил он.
«Вот это и надо было спросить», — подумала она, не отрывая смущённого взгляда.
Юки легла на бок, подтянула колени и робко потянулась к его шее. Прижалась к груди, заливаясь краской.
«Даже эта метровая пропасть между нашими кроватями... делала меня такой одинокой».
Он на миг замер — и обнял её в ответ.
Она коснулась пальцами его щеки. Он страстно поцеловал её в губы.
После они нежно посмотрели друг другу в глаза. Вдруг Юки сжала ладонями его лицо и снова поцеловала. Ицуоми удивился, но не отстранился. Принял её порыв.
Она потянулась ближе, поцеловала — и опустилась на подушку.
Усталая, но счастливая, тут же уснула. Ицуоми привстал, удивившись её мгновенному сну, задержал взгляд на её лице и бережно укрыл одеялом.
* * *
«Я... путешествовала во времени... Даже зная, что вечности... не суждено быть... мы позволяем себе верить в обратное. Ты всегда... там, в вышине... под этим необъятным небом... Я надеюсь... что ни одна буря... никогда не нагрянет. Вот почему... я могу ждать... в полном умиротворении».
Седой старик с большим рюкзаком за спиной уверенно подошёл к дому.
В окне мелькнула полная фигура — пожилая женщина встрепенулась: «Ицуоми наконец-то вернулся!» — и распахнула дверь.
— Юки, я дома. Отныне мы всегда будем вместе, — широко улыбаясь, показал он жестами.
— Я… так счастлива, — ответила она на жестовом языке.
— Но, любимый… у нас ведь почти не осталось времени, правда? — спросила Юки с безмятежной улыбкой.
* * *
Юки проснулась в холодном поту и резко села на кровать — сердце бешено колотилось.
«Это сон...» — с облегчением выдохнула она.
Ицуоми мирно спал рядом.
«Точно... Он же говорил: «Как только я закончу учебу... По крайней мере, два года я не смогу вернуться в Японию». Если два года — это минимум, то какой там может быть максимум?.. Нам нужно серьезно поговорить... о нашем будущем!» — она прижалась к груди спящего парня.
* * *
Оши уже сидел в парикмахерском кресле Шина, когда оба получили сообщения от Ицуоми.
Шину пришло групповое селфи Ицуоми с Юки. Оши — фото угрюмого лохматого пса с подписью: «Нашёл Оши».
- Что за прикол? Ицуоми шлёт мне совсем другие фото, не то что вам, Шин! – возмутился Оши.
— Но тут он прав. Этот пёс — вылитая твоя копия, Оши, — серьёзно заметил Шин, заглядывая в экран.
— Да чем же?! И что это за собака?! — вскипел Оши.
— Даже за границей он тебя достаёт. Вот она, «любовь», — Шин показал фото с Юки.
— Умудряется еще сильнее раздражать на расстоянии.
— Тогда... – Шин хитро улыбнулся и взял ножницы. — Давай отомстим.
— И — «Отправить», — сказал он, закончив.
— И это месть? — удивился Оши.
— Увидишь.
Стилист снял накидку с шеи Оши — тот не отрывался от телефона.
— Не могу поверить... Эти двое и правда укатили за границу, — пробормотал Оши, глядя в экран.
Шин сложил накидку, помолчал:
— Тот самый парень, что всегда путешествовал в одиночку.
— Вы с ним никогда не ездили, Шин?
— Неа.
— Уверен, Юки под его влиянием.
— Он на неё влияет? Хм, не вижу в этом ничего хорошего.
Оши подошёл к стойке, выкладывая пластиковую карту:
— Кстати, ещё кое-что.
Шин встал напротив, приподняв бровь:
— Хм?
Оши покраснел, тыча пальцем то в себя, то в Шина:
- А! Нууу...
Шин удивился и заправил прядь своих волос за ухо. Оши продолжил тыкать пальцем:
— Мы теперь... вот так, да?
Не дождавшись ответа, он рванул к выходу:
— Всё, я пошёл! Дела!
Шин придержал дверь и с нарочитой вежливостью произнёс:
— Благодарим за визит, приходите ещё! Люблю тебя.
Оши замер на пороге, пунцовый от смущения:
— Такое — своей девушке говорят!
— Я ей это каждый день говорю.
— Да? Ну, молодец... — процедил Оши.
— Взаимно, Оши.
* * *
Идзуми стояла у входа в кинотеатр, нервно поглядывая на смартфон. Темное пальто, светлые широкие брюки, белый свитер — наряд, который она подбирала с особой тщательностью. На плече висела черная сумочка. Ветер слегка растрепал её волосы, подстриженные до плеч.
«Я пришла слишком рано...» — она снова взглянула на экран: 13:40.
«Оши...»
В памяти всплыл тот позорный момент в парке аттракционов, когда её поймали за слежкой.
«Не верится, что он извинился за тот случай... И что правда придёт».
— Эй! — окликнул знакомый голос.
Она обернулась. Перед ней стоял Оши.
— Я... тут постригся.
«Какой же он милый...» — мелькнуло у неё.
— Очень мило. Тебя прямо молодит.
— Я и так молодой, между прочим! — возмутился он. — Ладно, пошли за билетами.
Оши взял большую упаковку попкорна, Идзуми — два стакана с напитками.
«А что, если нас принимают за пару?» — мелькнуло у неё. Она натянуто улыбнулась, протянув ему стакан.
«Но Оши… не смотрит на меня как на девушку…» — с горечью подумала она.
Оши, держа попкорн и стакан, равнодушно протянул ей вторую руку. Идзуми робко потянулась к его пальцам — но он вдруг крепко сжал её запястье.
«…Вовсе», — осознала она.
Он потянул её к крайним местам у правого прохода. Идзуми растерялась, но тут же подумала: «Честно говоря, это даже освежает».
Усевшись на расстоянии, Оши тихо сказал:
— Мы с тобой не ходили в кино с того самого лета в началке — когда смотрели то аниме.
— Верно, — кивнула она.
«Мы смотрели его с несколькими одноклассниками, если мне не изменяет память. Оши, ты всегда смотрел лишь на Юки, но... Ведь я... Я тоже твоя подруга детства», — мысленно вздохнула Идзуми, отводя взгляд.
«Для интроверта вроде меня это чудо, что ты выучил жестовый язык с нуля — ради Юки», — вспомнила она.
Идзуми достала очки из футляра, бросив взгляд на Оши: он уже смотрел на экран.
«Ты наконец-то отпустил ту любовь, что так долго носил в себе. А меня как будто кто-то подтолкнул», — подумала она.
* * *
Титры поползли вверх под финальную музыку. Они не спешили вставать.
— Может, это потому, что я почти ничего не знал о нём заранее, но это было так круто, — тихо сказал Оши, не отрывая взгляда от экрана.
— Какой же это был хороший фильм, — отозвалась Идзуми.
Зрители поднимались, шуршали куртками. Шум нарастал, но они сидели.
Идзуми сняла очки, помедлила и опустила голову:
— Оши... Спасибо.
Он обернулся:
— Да брось... Мне тоже нужно было немного отвлечься.
— Есть кое-что... — прошептала она. — Что не выходит у меня из головы.
— О? И что же это? — спросил он с любопытством.
Идзуми закрыла лицо ладонями:
— Я... боюсь, ты будешь в шоке.
В пустом зале повисла тишина. Он недоуменно посмотрел на неё, ожидая продолжения, но Идзуми так и не убрала руки от лица, словно пытаясь спрятаться от собственных слов.
— Мне кажется... — прошептала она сквозь пальцы.
Он застыл.
— ...я...
Он не моргнул. Не дёрнулся. Даже дыхание, казалось, перехватило. Он смотрел на неё так, словно внезапно превратился в камень.
— ...немного влюблена в тебя.
Голос дрогнул, но звучал твёрдо:
— Сейчас... меня уже ничем не сломить... Я готова ко всему.
Она сделала паузу.
— …Так что не нужно подбирать слова.
Её тон стал требовательным, не терпящим возражений:
— Просто ответь... Срочно...
Оши покрылся испариной, лицо залило краской.
Идзуми опустила руки, прижала их к груди. Она подняла на него взгляд — лицо всё ещё пылало огнем, а в глазах читалась смесь отчаянной надежды и ужаса перед тишиной.
Но он молчал. Сидел, глядя на неё широко раскрытыми глазами, словно статуя. Тишина между ними стала такой плотной, что, казалось, её можно резать ножом.
* * *
Утром Юки и Ицуоми стояли в фойе отеля — в походной одежде, с рюкзаками.
— Я уладил с гостиницей. Пошли завтракать, — сказал он.
Юки кивнула и заказала плотный завтрак.
Они сели напротив друг друга за квадратный столик. Ицуоми смотрел, как она жестами сообщает:
— Сегодня автобусная поездка — около 360 миль.
А в мыслях у неё было другое: «Спросить сейчас: „Когда ты вернёшься домой?“ — значит всё испортить. Как выбрать момент?.. Когда Ицуоми будет вспоминать эту поездку, я хочу, чтобы он думал лишь о том, как нам было весело».
После еды Ицуоми жестом спросил:
— Хочешь в туалет?
— Схожу, — ответила она так же.
В общественном туалете Юки невольно вздрогнула: «От того, что в американских туалетах двери не доходят до пола... у меня до сих пор мурашки по коже».
Примечание: в американских общественных туалетах двери кабинок часто имеют большие зазоры снизу и сверху (для вентиляции и безопасности), в отличие от японских, где двери обычно глухие. Для японцев это источник постоянного стресса — страх, что кто-то увидит ноги или услышит звуки.
Юки вошла в кабинку — все остальные были свободны. Обернувшись к двери, она замерла: в щели под ней — обувь.
«А? Это же... Мужские кроссовки...»
Юки замерла от страха, прижавшись к стене и глядя в щель под дверью.
«Господи, он что, перепутал туалеты?! И чего он встал именно у моей кабинки?! Соседняя же свободна!»
Закрытая дверь затряслась.
«Кажется, он долбит в дверь?! Неужели... он зашел сюда специально?! ЗНАЯ, ЧТО ЭТО ЖЕНСКИЙ ТУАЛЕТ?!»
Холодный пот струился по лицу.
«Телефон остался в рюкзаке!»
У туалета Ицуоми рассматривал селфи на смартфоне: Шин с улыбкой приобнял угрюмого Оши в парикмахерском кресле.
Юки прижала руки к груди:
«Он что-то говорит?! Дверь ведь не сломается?!»
Удары усилились.
«Мне... страшно!»
Ицуоми перестал разглядывать фото, усмехнулся. Никаких признаков беспокойства из туалета не поступало.
Она взглянула на защёлку. Пальцы дрожали, леденели.
«Н-но... другого выхода нет...»
Дрожащей рукой она потянулась к двери.
«…Надо открывать!» — скомандовала себе.