Катя работает лаборанткой второй год после университета. Зарплата — двадцать три тысячи. Она сама знает, что немного. В прошлом ноябре в общий чат написали: "Собираем на подарок Татьяне Викторовне, по две тысячи с человека, скиньте до пятницы". Катя прочитала. Закрыла телефон. Открыла снова. И написала: "Ребят, я могу только пятьсот". Ей ответили: "Ну как так, неудобно же перед именинницей". Другой голос добавил: "Две тысячи — это не деньги, не надо скупиться".
Катя перевела две тысячи. На еде сэкономила три дня.
Я слышала эту историю за чашкой чая в маленькой кухне. Катя рассказывала без надрыва, просто так, как рассказывают про погоду. Но пальцы всё время теребили край свитера.
Тут важная штука. Когда в коллективе говорят "по столько-то с каждого" — это звучит как демократия. Равенство. Справедливость. Все платят одинаково, никто не виноват, никто не обделён. Идеальная система.
Только она работает, если все зарабатывают примерно одинаково.
Моя подруга Ира работает в крупной компании. Там два отдела сидят в одном open space: продажники с бонусами и бухгалтеры на окладе. Когда объявляют сбор "по полторы тысячи", продажники даже не поднимают глаза от мониторов — переводят не думая. Бухгалтер Наташа потом тихо говорила Ире в лифте: "Я три раза в банкомат ходила, думала, может, там другая сумма на счёте". Не было другой суммы.
Наташа тоже заплатила.
Проблема не в двух тысячах. Проблема в том, что равная сумма — это очень неравное усилие.
Для человека с доходом в сто тысяч две тысячи — это два процента. Почти ничего. Для человека с двадцатью пятью тысячами — это восемь процентов месячного дохода. Это другая история. Это уже не подарок коллеге, это уже — решение: я сегодня езжу на метро или плачу за чужой букет.
Я заметила паттерн. Те, кто громче всего говорит "две тысячи — это не деньги" — никогда не бывают теми, для кого это деньги. Это простое наблюдение. Без обвинений.
Вот оно.
Знакомая рассказывала, как на прошлой работе одна девушка — студентка на полставки — попросила разрешения дать меньше. Ей сказали: "Конечно, мы всё понимаем". А потом за спиной: "Жадина, не могла найти". Девушка потом узнала. Через общий чат, случайно — кто-то ответил не в тот диалог.
Она уволилась не из-за денег. Из-за этого.
Андрей, муж моей коллеги, однажды сформулировал точно: "Коллективный подарок — это хорошая идея, испорченная плохим исполнением". Собирать вместе — нормально. Заставлять всех платить одну сумму, игнорируя, что у людей разный доход — это уже не про заботу об имениннице. Это про то, чтобы всем было неудобно одинаково. Или никому.
Странно, правда?
Есть простая альтернатива: "Скидываемся кто сколько может". Без минимального порога. Без огласки, кто сколько дал. Один даёт пятьсот, другой три тысячи — в итоге всё равно выходит нормальный подарок, и никто не едет домой на трёх днях гречки.
Но почему-то эту схему предлагают редко.
Может быть, потому что тогда сразу станет видно — люди разные. С разными возможностями. И это неудобно признавать вслух в маленьком коллективе, где все делают вид, что всё у всех примерно одинаково.
Катя в итоге из того коллектива ушла. Не сразу, через полгода. Нашла место с нормальной зарплатой. Мне она написала тогда коротко: "Знаешь, я там всё время чувствовала себя виноватой за то, что мало зарабатываю. Как будто это мой личный провал". Я перечитала это раза три.
Виноватой за то, что мало зарабатывает.
Может, дело не в сумме подарка. А в том, что некоторые коллективы случайно, без злого умысла, умеют дать человеку почувствовать: ты здесь не совсем свой. И иногда это происходит через самый обычный сбор на день рождения.