Максимальная скорость – 150 км/ч. Корпус – фанера, дерево и хлопчатобумажная ткань. Никакой брони, никакого радара, никакого прицела. Цена – 25 000 рублей, в шесть раз дешевле штурмовика Ил-2.
По всем меркам У-2 был учебным самолётом, которому на фронте делать нечего. Немецкие лётчики поначалу смеялись над «этажеркой». Советские генералы скрипели зубами, цепляя к нему бомбы от безысходности первых месяцев войны.
А в итоге именно этот биплан образца 1928 года стал самым летающим, самым живучим и, по совокупности показателей, самым эффективным ударным самолётом советских ВВС. Не Ил-2, которых построили втрое больше. Не Пе-2 с его мощными моторами. Именно «кукурузник».
Дальше будут цифры, которые это доказывают. И они вас удивят.
Ночью точнее, чем днём
Звучит абсурдно, но У-2 бомбил точнее большинства дневных самолётов.
В 1941 году больше двух третей советских лётчиков на полигоне промахивались мимо цели размером в четыре гектара. Лучший пилот Ил-2 попадал в площадку 2 000 квадратных метров лишь в 12,8% случаев. Поэтому бомбардировщикам запрещали работать ближе 800 метров от своей пехоты, слишком велик риск накрыть своих.
У-2 единственное исключение. Ему нарезали цели вплотную к нашим позициям.
Причина проста: скорость. Биплан летел втрое медленнее Ил-2 и вчетверо медленнее Пе-2. На ста километрах в час прицелиться успевает даже новичок. А ночью, без зениток и истребителей, можно было спуститься до 400 метров.
В Сталинграде лётчикам У-2 ставили цель так: «Бомбить этот дом. Не левее, не правее, вот этот, где засели немцы». Соседнее здание уже держала наша пехота. Ни один другой советский самолёт таких задач не получал.
Охота на огоньки
Как вообще можно что-то бомбить ночью – без тепловизоров, без приборов?
После темновой адаптации человеческий глаз различает одиночные фотоны. Это не метафора, буквально. Огонёк свечи в такой темноте виден с десяти километров. Лётчики У-2 на высоте 400–800 метров видели, как внизу солдат затягивается сигаретой.
В частях ходила поговорка: «Лётчик должен уметь садиться на аэродром по цигарке командира полка». Передовые аэродромы подскока обозначали фонариками «летучая мышь», крайне тусклыми, чтобы не привлекать противника. Пилоты У-2 находили их в темноте.
Над полем боя каждый экипаж получал сектор шириной полтора-два километра. Дальше – охота. Искра из печной трубы землянки, одинокий костёр, фары грузовика на дороге. Обнаружив цель, лётчик убирал газ, включал шумопламегаситель и планировал под углом до 30 градусов. До 700 метров самолёт не было слышно даже в полной тишине. Штурман смотрел на цель через прорезь в крыле и давал команду на сброс.
Немцы быстро усвоили правило: не разжигай огонь ночью. Но зимой на Восточном фронте это означало замёрзнуть.
Сколько вылетов и почему это рекорд
588-й ночной бомбардировочный авиаполк «ночные ведьмы» за 1 082 дня совершил 23 672 вылета. В полку было 20–40 экипажей.
587-й бомбардировочный полк на Пе-2, примерно столько же самолётов, за 890 дней – 1 134 вылета. Меньше полутора в сутки на весь полк.
У-2 летали в 17 раз чаще.
Пе-2 берёт в четыре-пять раз больше бомб за один вылет. Но полк на «пешках» сбросил за войну 980 тонн. Полк «ночных ведьм» – 2 903 тонны. Втрое больше.
Одна лётчица, Ирина Себрова, выполнила 1 004 боевых вылета – примерно столько же, сколько целый авиаполк на Пе-2 за всю войну.
Причина такого разрыва – автономия. У-2 не ждали целеуказаний от штаба. Получили сектор – ищи сам, бей сам. Свободная охота, хотя официально её так никто не называл. Такая работа требует мастерства и именно пилоты У-2 накапливали его быстрее всех. Самолёт прощал ошибки и давал время стать профессионалом. На Ил-2 или Пе-2 большинство лётчиков за всю войну не делали и ста вылетов: слишком часто гибли, не успев набраться опыта.
Теперь о потерях. На один сбитый У-2 приходилось 767 боевых вылетов. Для Ил-2 – 62 вылета. Для Пе-2 – 96. Для истребителей – 123. «Небоевой» учебный биплан оказался живучее любого специализированного самолёта советских ВВС – в восемь-двенадцать раз.
Почему немцы не могли его сбить
У-2 выглядит как идеальная мишень: медленный, без брони, без пушек. На деле – самолёт, который сложно обнаружить и ещё сложнее подстрелить.
Тишина. Экипажи шли к цели на малом газу или планировали. С глушителями-пламегасителями У-2 не слышали с земли до высоты около 700 метров – даже в полной тишине.
Материалы. Фанера и полотно для радаров сороковых – плохая мишень. Металла в самолёте минимум: двигатель М-11 да немного железа в узлах. Немецкие РЛС типа Freya теряли У-2 в помехах и отражениях от земли.
Скорость. Точнее – её отсутствие. Максималка У-2 – около 150 км/ч. Скорость сваливания Bf 109 и Fw 190 – примерно те же цифры. Истребитель, пытаясь «повиснуть» рядом, выходит на грань срыва. А ночью удержать в прицеле маленькую тень над тёмной землёй – почти лотерея.
Асы иногда справлялись. Йозеф Коциок в одну ночь 1943 года сбил сразу шесть человек из полка «ночных ведьм» – треть всех их боевых потерь за всю войну. Но не прожил после этого и двух месяцев: столкнулся ночью с очередной жертвой. Терять такого специалиста ради тройки кукурузников немцы не могли – на всём Восточном фронте у них было лишь несколько сотен лётчиков-истребителей.
У-2 стал парадоксальным «стелсом» эпохи: не потому что его проектировали невидимым, а потому что он был слишком примитивным для технологий перехвата того времени.
Один Пе-2 или десять кукурузников?
В ценах 1943 года: У-2 – 25 000 рублей, Ил-2 – 150–175 тысяч, Пе-2 – 250 тысяч. На стоимость одной «пешки» – десять У-2.
Каждый У-2 до сбития успевал выполнить 767 вылетов против 96 у Пе-2. Бомб за вылет берёт вдвое меньше, но летает в восемь раз дольше. Один рубль, вложенный в У-2, возвращался бомбами в 20 раз эффективнее, чем тот же рубль в Пе-2. С Ил-2 разрыв от 36 раз.
СССР в 1941–1942 годах потерял половину промышленной базы и выпускал технику в условиях, которые мирному времени не снились. Самолёт, который можно собрать из дерева и ткани, починить в поле и поднять с грунтовки, – не архаизм. Стратегическое преимущество.
Всего У-2 сбросили около 100 тысяч тонн бомб – каждую третью тонну от всей фронтовой бомбардировочной авиации. При том что самих машин было втрое меньше, чем Ил-2.
Цифра, которую стоит повторить: несколько тысяч деревянных бипланов из двадцатых годов сбросили столько же бомб, сколько десятки тысяч специализированных боевых машин.
Вердикт
У-2 не был лучшим самолётом в привычном смысле. Не быстрым, не бронированным, не мощным. Он был правильным – для своего места, времени и тактики.
Тихоходность стала точностью. Фанера стала невидимостью. Дешевизна стала массовостью.
Биплан, который немцы поначалу не считали достойным внимания, пережил любой другой советский ударный самолёт, сбросил больше бомб, чем от него ждали, и обошёлся стране дешевле всего.
А после войны, уже в Корее, По-2 отправил на дно реактивный перехватчик F-94 Starfire – тот не смог замедлиться до скорости жертвы и сорвался в штопор.
Архаичная «этажерка» пережила свою эпоху. А потом и следующую.