В 1977 году на Урале, в районе старых медных рудников случилась история, о которой долго молчали, а потом и вовсе запретили говорить вслух. Шахта считалась отработанной — её закрыли ещё в начале 1960‑х, но в 77‑м решили провести разведочные работы: геологи нашли признаки новых залежей меди и цинка. Собрали бригаду из восьми опытных шахтёров под началом прораба Михаила Даниловича Кузнецова.
Работы шли на глубине около 300 метров, в старых штольнях, которые давно не использовались. Всё было как обычно: отбойные молотки, вагонетки, тусклый свет ламп на касках. Но на третий день после начала работ Иван Лыков, самый молодой из бригады, заметил что‑то странное. Он шёл последним в цепочке, когда услышал за спиной шорох — будто кто‑то полз по камням. Иван обернулся, посветил фонарём — и увидел, как вдоль стены метнулось нечто серое, бесформенное, с длинными конечностями. Он крикнул остальным, но те только посмеялись: «От усталости мерещится, Ваня».
На следующий день пропали инструменты. Утром, перед сменой, бригада оставила ломы, кирки и запас лампочек у входа в штольню — а к вечеру всё исчезло. Следов на пыли не было, будто предметы растворились. Михаил Данилович нахмурился, но решил, что кто‑то из своих пошутил.
А потом начались звуки. По ночам, когда шахтёры спали в бараке у шахты, они слышали, как под землёй что‑то скребётся. Не просто осыпание породы — а ритмичные, осмысленные звуки, будто кто‑то стучал по камню, подавая сигналы. Однажды ночью Пётр Семёнович, старый шахтёр с 20‑летним стажем, встал и пошёл к двери. Остальные разбудили его:
— Ты куда?
— Там зовут, — пробормотал он. — Слышите? Стучат.
Но никто больше ничего не слышал.
Решили проверить дальние штольни. Взяли фонари помощнее, взяли оружие — кто‑то притащил ружьё, кто‑то нож. Шли осторожно, прислушиваясь. В одном из тупиковых тоннелей, где ещё не успели провести освещение, луч фонаря выхватил следы. Они были похожи на человеческие, но с длинными когтями, и шли не по прямой, а зигзагами, будто существо передвигалось прыжками.
— Назад, — тихо сказал Михаил Данилович. Но было поздно.
Из темноты раздалось шипение. Что‑то метнулось вперёд — быстро, бесшумно. Один из шахтёров, Гриша, вскрикнул и упал: на его плече остались глубокие царапины, а кровь хлынула так, будто порвали артерию. Фонарь выпал из рук, покатился, осветив на мгновение то, что стояло в тени.
Это были люди — или когда‑то были. Тела искривлённые, покрытые серой кожей без волос, руки непропорционально длинные, с пальцами, заканчивающимися когтями. Но самое страшное — лица. У всех были огромные пустые глазницы, будто глаза когда‑то были, а потом исчезли. Они не видели — но как‑то чувствовали людей. И шли на них.
Шахтёры побежали. Кто‑то споткнулся, кто‑то потерял каску, кто‑то кричал. Они мчались по тоннелям, сворачивали, падали, снова вставали. За спиной слышалось дыхание — хриплое, прерывистое, и топот множества ног. Один раз Иван оглянулся и увидел, как мутанты бегут на четвереньках, отталкиваясь длинными руками, почти катаясь по земле, но при этом двигаясь невероятно быстро.
Выбрались на поверхность, захлопнули решётку входа, завалили камнями. Дрожали, задыхались, смотрели друг на друга — все были целы, кроме Гриши, у которого кровоточила рана. Но никто не хотел спускаться обратно.
Михаил Данилович доложил начальству. Приехали люди в штатском, что‑то осматривали, задавали вопросы. Шахту опечатали, объявили об обрушении породы. Бригаду перевели на другую выработку, велели молчать. А через неделю Гриша, тот, кого царапнули, начал меняться.
Сначала он перестал спать по ночам. Сидел у окна, смотрел в темноту и шептал: «Они зовут меня. Я их слышу». Потом начал плохо видеть днём, зато в темноте глаза блестели, как у кошки. А однажды утром его нашли в комнате: он стоял у зеркала и выдавливал себе глаза пальцами. Его успели остановить, но он кричал: «Так лучше! Так я их чувствую!»
После этого случая всех восьмерых шахтёров отправили в отпуск, а потом распределили по разным шахтам. Но слухи пошли. В соседних посёлках стали говорить, что в старых штольнях живут «глухари» — так их прозвали за слепые глаза и странные звуки, похожие на глухое квохтанье. Охотники, ходившие в лес рядом с шахтой, находили мёртвых зверей — лис, зайцев, даже лося — у всех были вырваны глаза. А на земле оставались следы с когтями.
Кто‑то пытался спуститься в шахту тайком — посмотреть, что там. Никто не вернулся. Официально шахта так и числится закрытой из‑за обвала. Но местные знают: если ночью подойти к старому входу и прислушаться, можно услышать, как глубоко под землёй кто‑то скребёт камень. И будто бы повторяет одно и то же — не словами, а звуком, похожим на вздох: «Вернись… вернись… вернись…»
Хотите видеть качественный контент про авиацию? Тогда рекомендую подписаться на канал Авиатехник в Telegram (подпишитесь! Там публикуются интересные материалы без лишней воды)