В нашей школе сейчас тишина. Последние звонки отгремели, выпускные проходят, все устали и счастливы. Только я сижу в пустом классе, перебираю тетради и пытаюсь понять: где именно я свернула не туда? Где я должна была сказать "нет" так громко, чтобы это услышали не только в коридоре, но и в директорском кабинете?
В моем 4‑м классе учился Коля, милый, спокойный мальчик. С первого дня было видно: ему трудно. Буквы путал, слоги не сливались, к концу первого полугодия еще в первом классе он так и не научился читать "мама мыла раму". Я вызывала его маму на первый разговор. Она пришла красивая, улыбчивая, с идеальным маникюром.
- У него просто переходный возраст, - сказала она тогда. - Мы к логопеду точно сходим, вот только ремонт закончим.
Я кивнула, ремонт - дело важное, я подожду.
Первый класс закончился.
Коля читал по слогам, но очень медленно. Списывал с доски с тремя ошибками в слове из четырёх букв.
Второй класс, собрание, его мама снова улыбается:
- Вы знаете, к бесплатному логопеду такая очередь! Мы записаны, но примут только через полгода. А пока мы занимаемся дома, я с ним читаю каждый вечер.
Я верю, вернее я хочу верить. Я учитель, я должна верить в лучшее. И ведь вижу как Коля старается, глазки умные, схватывает на лету, но буквы рассыпаются. Дисграфия, дислексия - это не лень, вот что должны лечить специалисты, а не учителя в классе с тридцатью детьми.
Третий класс, я уже бью тревогу громче, прихожу к завучу, а тот лишь пожимает плечами:
- Ну что вы хотите? Мама говорит, они занимаются. Может, у него просто способностей нет? Не всем же Пушкиными быть. Вы главное не давите, чтобы не отбить желание.
Я не давлю, улыбаюсь. Я после уроков остаюсь с Колей, пытаюсь объяснить то, что он должен был усвоить два года назад. А мама теперь на собрания не ходит, присылает сообщения о своей занятости.
Четвёртый класс, а Коля читает как первоклассник в середине года.
По слогам, с напряжением, теряя строчку. Пишет так, что даже я с опытом не всегда могу разобрать: где "а", где "о", где "б", где "д". Но он старается как может, даже тянет руку. Он хочет отвечать, но когда встаёт - молчит, потому что не может прочитать условие задачи с доски.
И тут мама появляется снова, у неё теперь есть время, потому что на носу перевод в пятый класс.
- Моему ребёнку нужны пятёрки, - заявляет она мне после урока. Голос громкий, на весь этаж. - Вы просто не умеете их учить! Он у меня дома всё рассказывает, а у вас боится. Вы создаёте нездоровую атмосферу.
Я пытаюсь объяснить про логопеда, про занятия, про то, что Коля не усвоил программу второго класса, не то что четвёртого. Мама перебивает:
- Это вы учитель, вы и должны научить. За что вам зарплату платят? А логопед, что он, сами знаете, какие сейчас специалисты. Деньги дерут, а толку ноль, лучше бы вы на уроке с ним занимались индивидуально, а не на личные дела время тратили.
Я молчу, я уже знаю этот тон. Это тон человека, которому нельзя ничего доказать, потому что он пришёл не слушать, а требовать.
Итоговая аттестация за 4‑й класс, Коля пишет диктант. Во многих словах делает по 2-3 ошибки. Он не слышит звуки, он их не различает, а ещё из-за контрольной сильнее нервничает и потому ошибок еще больше делает, чем когда просто на уроке, в результате работа на два с минусом.
Я приглашаю маму на итоговый разговор. Приходит не одна, а с тётей, которая "юрист и в курсе ваших учительских хитростей".
- Коля не готов к переходу в пятый класс, - говорю я очень мягко и спокойно. - Он не освоил программу начальной школы. Ему нужен либо дополнительный год здесь, либо коррекционный класс, где с ним будут работать специалисты.
Тётя-юрист кладёт на стол телефон с включённым диктофоном.
- Вы отказываете моему племяннику в праве на образование? - спрашивает она ледяным голосом. - Вы дискриминируете ребёнка по интеллектуальному признаку? Мы будем жаловаться в департамент.
Мама всхлипывает:
- Мы все четыре года верили вам! Вы говорили, что всё наладится, а теперь выкидываете нас? Да у него стресс будет, он в школу больше не пойдёт! Вы этого добивались?
Я смотрю на них и понимаю: они правда не видят разницы между "наладится" и "сделаем вид, что наладилось". Для них главное бумажка, перевод. А то, что их сын в пятом классе не сможет прочитать параграф по истории - это не их проблема.
На следующий день меня вызывают к директору.
Директор вздыхает, смотрит в окно, крутит ручку:
- Людмила Петровна, ну зачем вам это? - говорит она устало. - Ну поставите вы ему тройки, переведёте. В пятом классе разберутся, не вы, так другие. У нас рейтинг школы, отчёты, проверки. Мать уже написала жалобу электронную, копию мне скинула. Вы представляете, что начнётся?
- А ребёнок? - спрашиваю я. - Коля? Ему же в пятом классе физически трудно будет. Он "утонет", его засмеют.
Директор поднимает на меня глаза. В них нет злости, в них жалость.
- Людмила Петровна, вы тридцать лет работаете. Неужели не привыкли? Наша работа - делать так, чтобы было тихо, без жалоб и волнений от родителей. И Коля выучится как-нибудь, все как-то выучились.
Я выхожу из кабинета. Иду по коридору мимо стен классов, за которыми идут уроки. Слышу, как мои бывшие коллеги объясняют дроби и падежи. Смотрю на них и думаю: а кто из них встанет на мою сторону, если мама пойдёт до конца?
Кто скажет: "Учитель прав, ребёнку нужна помощь"?
Никто, потому что всем нужна тишина.
В пятницу я ставлю Коле тройки за год, переводные.
Потому что я тоже хочу тишины. Потому что у меня давление, потому что мне ещё работать, потому что мама с тётей уже собирают подписи у других родителей - "против некомпетентной учительницы, которая "травит" детей".
Я подписываю ведомость, рука не дрожит, она уже давно привыкла.
В понедельник Коля приносит мне коробку конфет. Мама написала на обёртке стикер: "Спасибо за всё! С уважением, семья Коли".
Конфеты я отдала в учительскую, сказала: "Угощайтесь". Коллеги обрадовались, зашумели, налили чай. А я смотрела на них и думала: это не конфеты, это откупные. За то, что я промолчала, за то, что предала себя и Колю заодно предала, потому что теперь он пойдёт в пятый класс с "багажом" из пустоты, и там его точно никто не спасёт.
В вашей школе бывает такое, что правда учителя никому не нужна? Что главное - не знания, а отчёты? Что родитель всегда прав, даже когда его ребёнок не умеет читать?