Михаил Юрьевич Лермонтов никогда не был просто поэтом. В русской литературе он остался одиноким странником, закутанным в плащ из тумана и звездной пыли, чьи глаза — темные, неподвижные, пугающие современников — видели не пейзажи, а саму изнанку бытия. Если Пушкин был солнцем русской поэзии, то Лермонтов стал её бледной, тревожной луной, освещающей путь к обрыву.
В России не забыли ни Пушкина, ни Лермонтова. В начале XX века его имя вновь стало популярным. Ему приписывали предсказания, и многие всерьёз верили, что он видел грядущее. Поэт был мрачным, потому что не находил ничего светлого в будущем России. Как показало время, его опасения оказались обоснованными. Лермонтов открыто критиковал правительство и царя, за что его прозвали «сумасшедшим». Но если изучить его творчество как следует, то становится ясно, что поэт смотрел на время как на кинохронику, которая была у него перед глазами.
Среди множества его строк, пропитанных ядом разочарования и холодом вечности, есть одно стихотворение, от которого веет могильным холодом грядущего столетия. Написанное в 1830 году, когда поэту было всего пятнадцать лет, «Предсказание» звучит не как юношеская проба пера, а как приговор, вынесенный Кассандрой:
Настанет год, России черный год,
Когда царей корона упадет;
Забудет чернь к ним прежнюю любовь,
И пища многих будет смерть и кровь…
Читая эти строки сегодня, сквозь призму кровавого XX века, чувствуешь, как мороз пробегает по коже. Как мог юноша, не знавший ни марксизма, ни грядущих мировых войн, с такой хирургической точностью описать 1917 год? Здесь предсказано всё: и падение вековой династии, и предательство толпы («чернь»), и голод, и беззаконие, когда «детей, невинных жен не защитит отверженный закон».
Это не политическая аналитика. Это мистическое прозрение. Лермонтов обладал страшным даром «второго зрения», возможно, наследием его легендарного предка — шотландского барда-чернокнижника Томаса Лермонта, прозванного Рифмачом, который, по преданию, побывал в царстве фей и получил дар провидения.
В «Предсказании» Лермонтов описывает и появление некой могущественной фигуры: «И зарево окрасит волны рек: В тот день явится мощный человек». Кто этот всадник Апокалипсиса? Наполеон? Ленин? Или сам Антихрист, чью тень поэт всю жизнь искал в горах Кавказа и в петербургских салонах?
"Мы этого точно не знаем..."
Сначала думали, что Ленин, потом Сталин, затем было ещё много политических деятелей, которые переворачивали Россию на 180 градусов. Кто-то звал их спасителями, кто-то тиранами. В любом случае, это не принесло ничего хорошего для нашей страны, несмотря на многочисленные обещания. И вот это Лермонтов очень хорошо понимал. В открытую он не призывал свергать царей и не верить правительству — он их презирал в своих стихах.
А вы, надменные потомки
Известной подлостью прославленных отцов,
Пятою рабскою поправшие обломки
Игрою счастия обиженных родов!
Вы, жадною толпой стоящие у трона,
Свободы, Гения и Славы палачи!
Таитесь вы под сению закона,
Пред вами суд и правда — всё молчи!
Весь творческий путь Лермонтова — это диалог с Бездной. Он не сочинял, он записывал под диктовку чего-то, что находилось за гранью человеческого понимания. Вспомним его «Сон»: «В полдневный жар в долине Дагестана с свинцом в груди лежал недвижим я…».
Поэт описал свою собственную смерть с пугающей детализацией задолго до рокового выстрела Мартынова у подножия Машука. Он знал свой фатум. Он знал, что ему не суждено состариться, ибо пророки сгорают в пламени собственного дара.
Но тайна «черного года» — самая страшная из его видений. Лермонтов видел Россию как огромное, страдающее существо, распятое на перекрестке времен. В его готическом реализме нет места надежде на доброго царя или справедливый бунт. Есть лишь Рок — неумолимый, слепой и беспощадный. «Плащ с возвышенным челом» — этот образ из стихотворения напоминает нам о том, что история России пишется не чернилами, а кровью, и что за плечом каждого правителя стоит тень Демона, нашептывающая условия сделки.
Лермонтов видел чуму, блуждающую среди «мёртвых тел», видел горящие деревни и разрушенные храмы. Его «черный год» — это не просто дата в календаре, это состояние души целой нации, потерявшей Бога и ищущей его в темноте.
Поэт ушел, оставив нам свои видения как предупреждение. Его дух, подобно его героям, всё еще бродит над вершинами Кавказа и над гранитными набережными Невы, вглядываясь в наши лица. Сбылось ли пророчество до конца, или «мощный человек» всё еще ждет своего часа в сумерках истории?
Лермонтовский мистицизм учит нас: время не линейно. Прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно в едином вихре вечности. И «черный год» — это призрак, который всегда стоит у порога, ожидая, когда упадет корона — будь то корона империи или корона человеческой совести.
Спасибо за внимание!