Кирилл провел рукой по лицу.
— Северов заплатил аванс, небольшую часть. А потом начал выдвигать дополнительные условия. Сказал, что основную сумму я получу, только если помогу им найти наследие Верховских. Книги, медальон, какой-то ключ. Я пытался объяснить, что понятия не имею, о чем он говорит. Что бабушка никогда не рассказывала мне ни о каких семейных реликвиях. Но он не верил. Сказал, что я специально скрываю информацию, чтобы потом воспользоваться ею.
— А потом? — я подалась вперед, чувствуя, как учащается сердцебиение.
— А потом начались угрозы, — голос Кирилла дрогнул. — Сначала намеки, потом прямые угрозы. Если я не найду то, что им нужно, они не только не заплатят оставшуюся сумму, но и потребуют вернуть аванс. А у меня таких денег нет. И тогда они заберут квартиру, а меня... Меня просто уберут.
— Ты обращался в полицию?
Кирилл горько рассмеялся.
— В полицию? У Северова везде связи. В полиции, в администрации, в банках. Его общество финансируют очень влиятельные люди. Если я пойду в полицию, мне никто не поверит. Или поверят, начнут расследование, но оно ни к чему не приведет. А я стану еще более уязвимым.
Я внимательно посмотрела на брата. Медальон подсказывал мне, что он не лжет. По крайней мере, не полностью. Он действительно напуган, действительно в опасности. Но, возможно, не рассказывает всей правды о своей роли в этой истории.
— И что ты хочешь от меня? — прямо спросила я.
— Помоги мне, Надя, — в его голосе звучало отчаяние. — Ты нашла книги, медальон. Может быть, там есть информация о сокровище Верховских? О золоте, которое якобы привезла с собой Ольга. Если я найду его и отдам Северову, он оставит меня в покое. И тебя тоже.
— А если нет? Если сокровища не существуют или его давно уже нет?
Кирилл побледнел еще больше.
— Тогда мне конец. И тебе, возможно, тоже. Они не остановятся, Надя. Они одержимы этой идеей. Золото Верховских, древние знания, сверхъестественные способности. Они готовы на все, чтобы получить это.
Я задумалась. Медальон на моей шее ощущался теплым, почти горячим. Он словно пытался сказать мне что-то, направить мои мысли в определенное русло.
— Сокровище Верховских, — медленно произнесла я. — Все говорят о нем, но никто не знает, существует ли оно на самом деле. И если да, то где оно спрятано?
Перед моим внутренним взором вдруг возникла страница из одной из самых старых книг Ольги. Там был рисунок. Дерево с раскидистыми ветвями, корнями, уходящими глубоко в землю, и какими-то символами вокруг. Тот же символ был изображен на медальоне. Я всегда думала, что это просто стилизованное изображение дерева жизни, распространенный в славянской культуре образ.
Но что, если это нечто большее? Что, если это карта, указание, ключ к тайне?
— Я не знаю, есть ли сокровища, — наконец сказала я Кириллу. — Но я попробую выяснить. Дай мне несколько дней.
— У меня нет нескольких дней, — в отчаянии воскликнул брат. — Северов дал мне срок до конца недели. Это через два дня, Надя.
— Два дня, — кивнула я. — Я сделаю все, что в моих силах. А пока... Оставайся здесь. В доме ты будешь в большей безопасности, чем где-либо еще.
Кирилл колебался, но потом согласился.
— Хорошо. Но будь осторожна, Надя. Эти люди... Они опаснее, чем ты думаешь.
После ухода брата в одну из гостевых спален я долго сидела в кухне, размышляя над ситуацией. История с кредитом на квартиру звучала странно. Зачем бабушке понадобилось занимать такую огромную сумму незадолго до смерти? Она знала о своей болезни, знала, что ей осталось недолго. И она была мудрой, предусмотрительной женщиной, не склонной к необдуманным финансовым решениям.
Я достала из тайника за печью папку с документами, которые нашла в сейфе в первые дни после приезда. Внимательно просмотрела их, ища упоминания о кредите. И нашла. Договор с банком, подписанный бабушкой за три месяца до смерти. Огромная сумма, почти вся стоимость квартиры. Срок — пять лет. Процентная ставка — неожиданно низкая для такого крупного займа. Но что самое интересное? В договоре был пункт о досрочном погашении кредита без штрафов и пени при определенных обстоятельствах. А именно, в случае обнаружения и передачи в собственность банка исторических ценностей, представляющих культурную и материальную значимость.
Очень странная формулировка для банковского договора.
И еще один документ привлек мое внимание. Доверенность, выданная бабушкой на имя некоего Виктора Степановича Орлова, дающая ему право распоряжаться средствами, полученными от кредита. Имя было мне незнакомо, но почему-то вызывало смутное беспокойство.
Решив разобраться с этим позже, я обратилась к книгам Ольги. Нашла ту самую страницу с рисунком дерева и символами. Теперь, глядя на нее более внимательно, я заметила, что некоторые символы очень похожи на карту. Изгибы корней напоминали русло реки, ветви — дороги, а странные значки вокруг могли указывать на определенные места в деревне или рядом с ней.
Я сравнила рисунок с современной картой Ольховки, которую нашла в интернете. Дом, где был изображен ствол, находился мой дом. Сердце забилось чаще. Неужели разгадка так близко? Неужели сокровища Верховских действительно существуют, и оно спрятано где-то в доме или рядом с ним?
Я еще раз внимательно осмотрела рисунок. В основании ствола был изображен какой-то символ, похожий на спираль или улитку. Что это могло значить? Подвал? Погреб? Но я уже обыскала их вдоль и поперек, не нашла ничего, кроме сундука с книгами и запасов продуктов.
Или колодец. Во дворе был старый колодец, который я редко использовала, предпочитая воду из скважины. Я даже не заглядывала внутрь, просто знала, что он есть и, вероятно, все еще рабочий.
Несмотря на поздний час, я накинула куртку и вышла во двор. Полная луна освещала территорию почти как днем, серебря росу на траве и отбрасывая четкие тени от деревьев и построек. Колодец находился в дальнем углу двора, частично скрытый разросшимися кустами сирени. Я отодвинула тяжелую деревянную крышку и посветила внутрь фонариком телефона. Луч выхватил из темноты каменные стенки, уходящие вниз, к поблескивающей глади воды. Ничего необычного, обычный деревенский колодец.
Но что-то заставило меня присмотреться внимательнее. На одном из камней, примерно на уровне груди, виднелся выбитый символ. Тот самый, что был изображен на рисунке в книге и на медальоне. Стилизованное дерево или цветок.
Сердце подпрыгнуло. Это не могло быть совпадением. Я протянула руку и коснулась символа пальцами. В тот же момент медальон на моей шее вспыхнул теплом, а камень под моими пальцами подался внутрь, открывая небольшую нишу в стенке колодца.
Дрожащими руками я посветила внутрь ниши. Там лежал сверток из вощеной ткани, перевязанный кожаным шнурком. Я осторожно достала его и развернула. Внутри оказался старинный ключ, похожий на тот, что открывал сундук с книгами, но больше и массивнее. И записка, написанная знакомым почерком бабушки.
«Надя, если ты нашла этот ключ, значит, ты уже многому научилась. Этот ключ откроет тебе последнюю тайну нашего рода. Ищи дверь там, где вода встречается с огнем, где прошлое смотрит в будущее, а будущее оглядывается на прошлое».
Еще одна загадка. Но на этот раз я чувствовала, что смогу разгадать ее быстрее. Дар хранительницы, проснувшийся во мне, подсказывал решение.
Где вода встречается с огнем? В бане. Там вода превращается в пар от огня, от жара каменки. А что значит «прошлое смотрит в будущее, а будущее оглядывается на прошлое»? Может быть, это намек на какое-то зеркало? В бане действительно было старое зеркало, висевшее на стене напротив входа.
Не теряя времени, я направилась к бане. Внутри было темно и прохладно. Я не топила ее уже несколько дней. Я посветила фонариком на зеркало. Старинное, в потемневшей от времени деревянной раме, с чуть помутневшей от влажности амальгамой. Ничего особенного на первый взгляд.
Но потом я заметила, что на раме вырезаны те же символы, что были на медальоне и на камне в колодце. И еще... Если смотреть в зеркало под определенным углом, в нем отражалась не противоположная стена бани, а словно другое помещение. Более просторное, с каменными стенами и каким-то столом или алтарем посередине.
Я моргнула, думая, что это игра света и тени. Но нет, образ оставался стабильным. Я подошла ближе, протянула руку к зеркалу. Пальцы коснулись не прохладной глади стекла, а пустоты. Зеркало было проходом, порталом в другое пространство.
Сердце колотилось, как сумасшедшее. Я сделала глубокий вдох, крепче сжала ключ в одной руке и медальон в другой и шагнула вперед, в зеркало. Ощущение было странным. Как будто проходишь сквозь тонкую пленку воды, не замочив одежды. Мгновение дезориентации, легкое головокружение. И вот я уже стою в другом помещении, том самом, которое видела в отражении.
Это была пещера, вырубленная в скале. Просторная, сухая, с ровными стенами и потолком. Воздух здесь был свежим и прохладным, с легким ароматом трав и старых книг. В центре стоял каменный стол, или скорее алтарь, покрытый резьбой и символами. Вдоль стен — полки, уставленные книгами, свитками, какими-то шкатулками и ларцами. В углу — сундук, похожий на тот, что я нашла в погребе, но больше и массивнее.
Это было святилище, тайное место хранительниц, передававшееся из поколения в поколение. Здесь они хранили свои самые ценные реликвии, проводили ритуалы, обучали дочерей и внучек искусству управления даром.
Я медленно обошла пещеру, разглядывая артефакты на полках. Некоторые книги выглядели древнее тех, что я нашла в сундуке. Некоторые — новее. На одной из полок стояли фотографии в рамках. Мои прабабушка и прадедушка, бабушка в молодости, мои родители, я и Кирилл детьми. История нашей семьи — визуальная летопись рода Верховских.
Наконец, я подошла к сундуку. Замочная скважина идеально подходила к найденному ключу. Я вставила его, повернула, и крышка легко поднялась, открывая содержимое.
В сундуке лежали холщовые мешочки, десятки мешочков, аккуратно сложенных рядами. Я развязала один из них и вытряхнула содержимое на ладонь. Золотые монеты. Старинные, с профилями давно умерших монархов, с гербами исчезнувших империй.
Я заглянула в другой мешочек. Там были драгоценные камни, обработанные и необработанные. В третьем — ювелирные украшения, ожерелья, браслеты, кольца.
Это было оно. Легендарное сокровище Верховских, золото Ольги, о котором столетиями ходили слухи в деревне. Оно существовало на самом деле, и оно было огромным. Намного больше, чем я могла представить.
На дне сундука лежал конверт с моим именем. Еще одно письмо от бабушки. Я открыла его с трепетом, предчувствуя, что сейчас узнаю последнюю часть истории.
«Дорогая Наденька, — писала бабушка. — Если ты читаешь это письмо, значит, ты нашла святилище и сокровище нашего рода. Теперь ты знаешь всю правду о наследии Верховских.
Это золото и драгоценности собирались женщинами нашей семьи на протяжении многих поколений. Часть действительно привезла с собой Ольга, когда бежала из родительского дома. Часть была получена за услуги, которые хранительницы оказывали людям. Часть найдена с помощью дара, который позволяет видеть то, что скрыто от обычных глаз.
Но это сокровище никогда не было просто богатством. Это был страховой фонд, защита, гарантия независимости для женщин нашего рода. В трудные времена, когда преследовали за колдовство, когда нужно было бежать и начинать заново, когда требовалось помочь многим людям сразу — хранительницы использовали эти средства. Не для себя, не для роскоши или власти. Для служения, для помощи, для сохранения дара и знаний.
Я взяла кредит под залог квартиры в Петербурге, чтобы защитить это сокровище и тебя. Я знала, что Кирилл связался с опасными людьми, с обществом, которое ищет наши реликвии уже не одно десятилетие. Знала, что рано или поздно они выйдут на тебя. Деньги от кредита я использовала для подготовки. Оплатила реставрацию дома, открыла счета на твое имя, обеспечила юридическую защиту наследства. А еще... Заключила особый договор с человеком, которому доверяю, Виктором Орловым. Он поможет тебе, если возникнут серьезные проблемы. Просто позвони ему, номер есть в моей записной книжке.
Что делать с сокровищем? Решать тебе, Наденька. Ты можешь использовать его, как использовали хранительницы до тебя. Для помощи людям, для защиты дара, для добрых дел. Или можешь передать его надежным людям, музеям, фондам. Чтобы оно служило всем. Но помни главное правило: никогда не используй его для власти, для манипуляций, для того, чтобы возвыситься над другими. Иначе дар покинет тебя, а сокровище принесет только беду.
Я верю в тебя, моя девочка. Верю, что ты сделаешь правильный выбор. И помни, настоящее сокровище Верховских не в золоте и драгоценностях. Оно в знаниях, в связи с землей, в умении видеть то, что скрыто, и помогать тем, кто нуждается.
С любовью, твоя бабушка, Клавдия».
Я опустилась на каменный пол, потрясенная открывшейся правдой. Столько лет я думала, что бабушка — простая женщина, пенсионерка, живущая на скромные средства. И вот теперь я узнала, что она была хранительницей огромного состояния, древних знаний, силы, передающейся из поколения в поколение.
Что мне делать с этим сокровищем? Как использовать его, чтобы оно приносило благо, а не вред? И как защитить его от тех, кто хочет завладеть им для собственной выгоды?
Решение пришло не сразу, но когда оно оформилось в моей голове, я поняла, что это единственный правильный путь.
Я вернулась в дом, к Кириллу, который тревожно ждал меня в гостиной.
— Ты что-то нашла? — спросил он, вскакивая при моем появлении. — Ты была так долго. Я уже начал беспокоиться.
— Я нашла то, что искала, — спокойно ответила я. — И знаю, что делать дальше. Утром мы поедем к Северову.
— К Северову? — Кирилл выглядел шокированным. — Ты с ума сошла? Это опасно!
— Доверься мне, — я положила руку ему на плечо. — У меня есть план. И если все пойдет как надо, твои проблемы решатся.
Следующим утром мы с Кириллом ехали в его машине к дому общества на улице Заречной. Брат был нервным, постоянно проверял зеркала заднего вида, словно опасаясь слежки. Я же была на удивление спокойна. План созрел в моей голове, и я была уверена в его успехе. Медальон на шее приятно грел кожу, словно одобряя мои намерения.
Нас встретили настороженно. Северов не ожидал увидеть меня вместе с Кириллом и явно был сбит с толку. Но быстро справился с удивлением и пригласил нас в гостиную, где уже собрались несколько членов общества.
— Какой приятный сюрприз, — сказал он, когда мы расселись вокруг стола. — Брат и сестра вместе. Решили объединить усилия?
— Именно, — кивнула я. — Кирилл рассказал мне о вашей договоренности. И о проблемах, которые возникли.
— Всего лишь небольшое недопонимание, — улыбнулся Северов, но глаза его оставались холодными. — Ваш брат взял на себя обязательства, которые не смог выполнить. Это бизнес, ничего личного.
— Он обещал найти то, чего не знал, — возразила я. — Это не совсем честно с вашей стороны, не находите?
Северов пожал плечами.
— В мире бизнеса часто приходится брать обязательства, не имея полной информации. Риск — часть игры.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Но, полагаю, вы пришли не для того, чтобы обсуждать этику деловых отношений?
— Верно, — я выпрямилась в кресле. — Я пришла предложить сделку, которая, надеюсь, устроит всех.
— Я слушаю, — Северов подался вперед.
— Вы отказываетесь от всех претензий к моему брату, — начала я. — Полностью оплачиваете покупку квартиры, как договаривались изначально. И обязуетесь больше никогда не беспокоить нашу семью. Взамен я расскажу вам правду о сокровище Верховских. Всю правду.
В комнате повисла тишина. Все взгляды были прикованы ко мне.
— Заманчивое предложение, — медленно произнес Северов. — Но слишком расплывчатое. Что значит «правда о сокровище»? Где оно находится? Сколько его? Как его получить?
— Все эти вопросы я готова обсудить, — кивнула я. — Но сначала — гарантии для Кирилла.
Северов помолчал, обдумывая предложение, потом кивнул.
— Хорошо. Мы согласны на ваши условия. Сейчас же подготовим документы о покупке квартиры, переведем остаток суммы. И забудем о существовании вашего брата. Если информация о сокровище окажется действительно ценной.
— Она ценнее, чем вы можете представить, — сказала я. — Но есть еще одно условие. Я расскажу все только вам лично, без свидетелей.
Это вызвало ропот среди членов общества, но Северов поднял руку, призывая к тишине.
— Согласен. Пройдемте в мой кабинет, Надежда Александровна.
Кирилл бросил на меня тревожный взгляд, но я успокаивающе кивнула ему и последовала за Северовым. Кабинет был оформлен со вкусом, но с явным уклоном в мистицизм. Стены украшали картины с изображениями древних ритуалов, полки заставлены книгами по оккультизму, истории религий, фольклору. На столе стояла модель какого-то храма или капища.
— Итак, — Северов жестом предложил мне сесть и сам устроился за столом напротив. — Я весь внимание.
— Сокровища Верховских существуют, — начала я. — Это не миф, не легенда. Оно реально, и оно огромно. Золотые монеты, драгоценные камни, ювелирные изделия. Целое состояние, собранное за столетия.
Глаза Северова загорели жадным блеском.
— Где оно? В доме? Зарыто где-то?
— Не в доме, — покачала я головой. — В тайном месте, о котором знали только женщины нашего рода. Хранительницы, как их называли.
— И вы знаете, где это место? — он подался вперед.
— Да, — я коснулась медальона на шее. — Я нашла его вчера. И я готова показать его вам.
— Когда? — нетерпеливо спросил Северов.
— Прямо сейчас, — я улыбнулась. — Но сначала — документы для Кирилла. И деньги на его счет.
Северов поколебался, но жадность победила осторожность. Он вызвал своего юриста, и через час все бумаги были подписаны, а на счет Кирилла поступила внушительная сумма. Мой брат выглядел ошеломленным таким поворотом событий, но явно был рад избавиться от проблем.
— Теперь, — сказал Северов, когда формальности были завершены, — ведите меня к сокровищу.
— Не так быстро, — остановила его я. — Сначала нам нужно кое-что обсудить. Что вы знаете о даре Верховских?
Северов нахмурился.
— Знаю, что женщины вашего рода обладали особыми способностями. Могли лечить, предсказывать погоду, находить воду и полезные ископаемые под землей. Возможно, еще что-то. В записях нашего общества упоминаются случаи необъяснимых явлений, связанных с хранительницами.
— Все верно, — кивнула я. — Но главное вы упустили. Дар работает только тогда, когда используется во благо. Если попытаться применить его для власти, для личной выгоды, для манипуляций, он обернется против самого использующего.
— Красивая легенда, — усмехнулся Северов. — Моральное наставление для удержания непосвященных от попыток овладеть силой.
— Не легенда, — твердо сказала я. — Закон. Непреложный закон, которому подчиняется дар. И то же самое относится к сокровищу. Оно защищено. Тот, кто попытается взять его для себя, с корыстными целями, будет наказан.
— Вы пытаетесь напугать меня детскими сказками? — Северов рассмеялся, но в его смехе звучала неуверенность.
— Я пытаюсь предупредить вас, — серьезно ответила я. — Потому что, вопреки вашему мнению, я не желаю вам зла. И не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за непонимания природы дара и сокровища.
Северов задумался на мгновение, потом решительно встал.
— Хватит разговоров. Ведите меня к золоту, и я сам решу, верить в ваши предупреждения или нет.
Мы вернулись в Ольховку на его машине. Кирилла я отправила домой, сказав, что встречусь с ним позже. Он не хотел уезжать, беспокоясь за меня, но я заверила его, что все будет в порядке.
— Оно в колодце? — спросил Северов, когда мы вошли во двор моего дома. — Или в подвале? В тайнике под половицами?
— Ни то, ни другое, — я направилась к бане. — Идемте.
Внутри бани было тихо и прохладно. Я подошла к зеркалу, которое вчера открыло мне путь в святилище. Северов с любопытством наблюдал за мной.
— Смотрите внимательно, — сказала я, доставая медальон. — Сейчас вы увидите то, что не видел никто из посторонних уже много столетий.
Я прикоснулась медальоном к раме зеркала, и оно изменилось. Стало прозрачным, открывая вид на пещеру с алтарем и сундуком.
— Невероятно, — выдохнул Северов, делая шаг вперед. — Это какая-то иллюзия? Проекция?
— Это портал, — ответила я. — Проход в святилище хранительниц. Там хранится сокровище.
Я жестом пригласила его следовать за мной.
— Идемте. Я покажу вам.
Мы шагнули сквозь зеркало и оказались в пещере. Глаза Северова расширились от изумления, когда он осмотрелся вокруг.
— Невероятно, — повторил он. — Как такое возможно? Это... Это нарушает все законы физики.
— Не все, — улыбнулась я. — Просто те, о которых вы знаете. Есть и другие законы, другие силы. То, что ваше общество ищет уже много лет.
Я подвела его к сундуку.
— Вот оно. Сокровище Верховских. То, ради чего вы преследовали моего брата, угрожали моей семье, нарушали границы моего дома.
Северов с жадностью уставился на сундук.
— Откройте его.
— Открывайте сами, — я протянула ему ключ. — Вы же этого хотели.
Он схватил ключ, вставил в замок, повернул. Крышка поднялась, открывая содержимое. Глаза Северова расширились от изумления и восторга.
— Боже мой! — прошептал он, опуская руки в сундук, перебирая монеты, драгоценности. — Это... Это целое состояние. Миллионы. Десятки миллионов.
— Гораздо больше, — кивнула я. — Сокровище собиралось веками. Здесь монеты разных эпох и стран, камни, которым нет цены, украшения, созданные лучшими мастерами своего времени.
Северов поднял на меня взгляд, в котором читалось непонимание.
— И вы просто так показываете мне это? Отдаете? Почему?
— Я выполняю свою часть сделки, — пожала я плечами. — Вы помогли Кириллу, я показываю вам сокровище.
— Но что вы будете с ним делать? Это ваш выбор и ваша ответственность.
— Что я буду делать? — он рассмеялся. — Возьму его, конечно. Все до последней монеты. С таким богатством я смогу...
— Подумайте еще раз, — мягко прервала я его. — Вспомните, что я говорила о законе, которому подчиняется дар и сокровище. Оно защищено от тех, кто хочет использовать его для личной выгоды.
— Детские сказки, — отмахнулся Северов, продолжая перебирать золотые монеты.
— Не сказки, — я покачала головой. — Реальность. Смотрите.
Я коснулась медальона, и он вспыхнул ярким светом. В тот же момент монеты в руках Северова начали меняться. Тускнеть, чернеть, превращаться в обычные камешки.
— Что это? — воскликнул он, в ужасе роняя их на пол. — Что вы делаете?
— Не я, — спокойно ответила я. — Закон. Тот самый, о котором я предупреждала. Сокровища Верховских нельзя взять силой, нельзя использовать для личного обогащения или власти. Оно существует для служения, для помощи, для поддержки дара.
Северов с безумным взглядом схватил другие монеты, другие драгоценности. Но и они превращались в его руках в обычные камни, куски металла, стекляшки.
— Это обман! — закричал он. — Фокус! Гипноз!
— Нет, — я покачала головой. — Это выбор. Ваш выбор. Вы могли использовать знания, которые искали, для блага, для помощи людям, для настоящего возрождения древних традиций. Но вместо этого вы выбрали путь обмана, манипуляций, угроз. И сокровище отвергло вас.
Северов бросился к выходу, к зеркальному порталу, но тот... исчез. Вместо прохода была теперь просто каменная стена.
— Выпустите меня отсюда! — в панике закричал он. — Это похищение! Незаконное удержание!
— Вы сами захотели прийти сюда, — напомнила я. — И вы сами сможете выйти. Когда будете готовы.
— Что это значит? — он повернулся ко мне, его лицо исказилось от ярости и страха.
— Это значит, что святилище хранительниц не отпускает тех, кто приходит с недобрыми намерениями, пока они не осознают своих ошибок, не раскаются, не изменят свой путь.
— Вы не можете держать меня здесь! — Северов бросился на меня, но замер в полушаге, словно наткнувшись на невидимую стену. — Что происходит? Что вы со мной сделали?
— Не я, — снова покачала я головой. — Дар. Сила, которую вы так жаждали получить, но не поняли ее истинной природы.
Я направилась к стене, которая вновь начала превращаться в зеркальный проход.
— Подумайте о своих поступках, Валентин. О пути, который вы выбрали. И когда будете готовы измениться — сможете выйти.
— Нет! — закричал он, снова пытаясь броситься ко мне, но невидимая сила удерживала его на месте. — Вы не можете бросить меня здесь! Я заплачу! Любую сумму!
— Дело не в деньгах, — сказала я, уже стоя в проходе. — Никогда не было в них дела.
Я шагнула сквозь зеркало, и оно вновь стало обычным отражающим стеклом. Крики Северова затихли, словно их никогда и не было.
Выйдя из бани, я глубоко вдохнула свежий воздух. Медальон на моей шее успокаивающе пульсировал теплом. Я знала, что поступила правильно. Северов не останется в святилище навсегда. Когда он искренне раскается, осознает свои ошибки, портал откроется для него. Но вернется ли он прежним? Вряд ли. Святилище меняет людей, показывает им их истинную сущность, заставляет встретиться с собственными страхами и желаниями.
Дома меня ждал Кирилл, нетерпеливо меряющий шагами гостиную.
— Наконец-то! — воскликнул он, бросаясь ко мне. — Я уже хотел идти искать тебя. Где Северов? Что произошло?
— Северов получил то, что искал, — спокойно ответила я. — И теперь осмысливает найденное.
Брат нахмурился.
— Что это значит? Он нашел сокровище? Забрал его?
— Не совсем, — я улыбнулась. — Скажем так, он нашел то, что искал, но это оказалось не тем, что он ожидал.
Кирилл покачал головой.
— Ты говоришь загадками, как бабка. Но главное — с ним покончено? Он оставит нас в покое?
— Да, — кивнула я. — Северов больше не проблема. Не для тебя, не для меня.
— А деньги? Они действительно пришли на мой счет?
— Проверь сам, — я пожала плечами.
Кирилл достал телефон, проверил банковское приложение, и его лицо расплылось в счастливую улыбку.
— Все на месте. Каждая копейка. Надя, я не знаю, как ты это сделала, но ты спасла меня.
— Я рада, — искренне сказала я. — Надеюсь, теперь ты будешь осторожнее с тем, с кем ведешь дела.
Брат внезапно стал серьезным.
— Послушай, Надя, я должен тебе кое-что рассказать. О бабушке, о завещании. Это все было ее планом.
— Я знаю, — кивнула я. — Она специально оставила тебе квартиру с обременением, а мне — старый дом с тайниками, чтобы защитить настоящее сокровище от тех, кто охотился за ним.
— Не только поэтому, — Кирилл опустил глаза. — Она знала. Знала, что я рассказал Северову о семейных реликвиях. О книгах, о медальоне, о предполагаемом сокровище. И решила наказать меня. Дать урок.
— И ты получил его? — я внимательно посмотрела на брата.
— Да, — он поднял на меня взгляд, и я увидела в его глазах искреннее раскаяние. — Я был глупцом, Надя. Думал только о деньгах, о быстрой выгоде. Не ценил то, что действительно важно. Семью, наследие, дом.
Я молча кивнула, понимая, что брат говорит правду. Медальон тоже подтверждал это, слегка нагреваясь на моей шее.
— Что ты теперь будешь делать? — спросила я. — Вернешься в Петербург?
— Не знаю, — честно ответил он. — Деньги решают мои непосредственные проблемы, но я не хочу возвращаться к прежней жизни. К вечной гонке за богатством, за статусом, за признанием. Может быть, останусь на какое-то время здесь. Помогу тебе с домом, с участком. Если ты не против, конечно.
— Не против, — улыбнулась я. — Работы здесь хватит на всех. А потом решишь, куда двигаться дальше.
В тот вечер мы долго сидели с братом на крыльце, глядя на звезды и разговаривая. По-настоящему разговаривая, как не делали уже много лет. О детстве, о бабушке, о родителях, о наших ошибках и надеждах. И я чувствовала, как крепнет между нами связь, которую я считала давно утраченной.
Следующие несколько дней прошли удивительно мирно. Кирилл действительно остался помогать с хозяйством. Чинил забор, косил траву, даже начал разбивать новые грядки для лекарственных трав, которые я собиралась выращивать. Местные жители, поначалу настороженно отнесшиеся к его появлению, постепенно привыкли к нему и даже начали здороваться при встрече.
Семья Соловьевых, однако, оставалась враждебной. Андрей несколько раз проходил мимо нашего дома, выкрикивая оскорбления, а однажды даже бросил камень в окно. К счастью, стекло было новым, прочным, и камень просто отскочил, не причинив вреда.
— Почему они так ненавидят нашу семью? — спросил Кирилл, наблюдая, как Андрей Соловьев демонстративно сплевывает при виде нас. — Что мы им сделали?
— Старая вражда, — ответила я. — Еще со времен Ольги. Говорят, предок Соловьевых влюбился в нее, но она отвергла его. И с тех пор в их семье из поколения в поколение передается ненависть к Верховским.
— Глупость какая, — фыркнул Кирилл. — Держать обиду два столетия из-за несчастной любви.
— Дело не только в этом, — задумчиво сказала я. — Мне кажется, тут что-то еще. Что-то, связанное с даром, с силой нашего рода.
Анна Петровна, заглянувшая к нам на чай, подтвердила мои подозрения.
— Соловьевы всегда завидовали дару Верховских. Всегда хотели получить его себе. В каждом поколении их семьи кто-то пытался либо украсть реликвии хранительниц, либо вступить в родство с ними, чтобы потомки могли унаследовать дар.
— Вступить в родство?
— Я имею в виду, жениться на хранительнице или выйти замуж за мужчину из рода Верховских, — кивнула Анна Петровна. — Хотя дар передается только по женской линии, они надеялись, что близость к источнику силы даст им хоть какую-то часть способностей.
Я вспомнила взгляды, которые бросал на меня Андрей Соловьев. В них была не только ненависть, но и что-то еще. Какая-то странная смесь страха, любопытства и... желания. Неужели он тоже надеялся завладеть даром через родство с хранительницей?
— Будь осторожна с ним, — словно прочитав мои мысли, сказала Анна Петровна. — Андрей из тех Соловьевых, кто особенно одержим идеей получить дар. Его отец такой же был в молодости. Да и дед.
Я кивнула, делая мысленную заметку держаться подальше от молодого Соловьева. Но судьба распорядилась иначе.
Вечером того же дня, возвращаясь от колодца с ведром воды для чая — я предпочитала ее водопроводной для заваривания трав, — я заметила Андрея, стоящего у нашей калитки. Он явно ждал меня, и на его лице было странное, решительное выражение.
— Нам нужно поговорить, — сказал он, когда я подошла ближе, без предисловий.
— О чем? — спросила я, останавливаясь на безопасном расстоянии.
— О вражде между нашими семьями. О Даре Верховских. О том, как это все можно исправить.
Он шагнул ближе, и я напряглась, готовая в любой момент позвать на помощь. Кирилл был где-то в саду, достаточно близко, чтобы услышать крик.
— Нам нечего обсуждать, Андрей, — твердо сказала я. — Пожалуйста, уйди с моей территории.
— Выслушай меня! — в его голосе звучало почти отчаяние. — Я знаю, что ты думаешь о Соловьевых. Что мы все ненавидим Верховских, что хотим вам зла. Но это не так. По крайней мере, не для всех из нас.
Я молчала, не зная, верить ему или нет. Медальон на моей шее оставался прохладным, не сигнализируя об опасности, но и не подтверждая правдивость его слов.
— Моя семья действительно враждовала с твоей много лет, — продолжил Андрей, видя, что я слушаю. — Но не из-за отвергнутой любви, как гласит легенда. Из-за дара, который был отнят у нас.
— Отнят? — я нахмурилась. — Что ты имеешь в виду?
— Соловьевы тоже были хранителями, — тихо сказал он. — Не такими, как Верховские. Другими. Мы хранили знания о земле, о металлах, о камнях. Умели находить руду, драгоценные камни, источники воды. Работали с огнем, с плавкой, с ковкой.
Я вспомнила, что в книгах Ольги действительно упоминались другие роды с особыми дарами. Не такими всеобъемлющими, как у Верховских, но значимыми в своих областях.
— И что случилось? — спросила я, уже с большим интересом.
— Когда Ольга Верховская пришла в эти места, она принесла с собой не только свой дар, но и артефакт. Медальон, который ты носишь. — Андрей кивнул на мою шею. — Этот медальон усиливает способности своего владельца. И он... Он был украден у нашей семьи.
Я инстинктивно коснулась медальона.
— Это неправда. Медальон всегда принадлежал Верховским. Он передавался из поколения в поколение по женской линии.
— Так говорит ваша семейная история, — кивнул Андрей. — А наша говорит другое. Что Ольга соблазнила и обманула моего предка, Степана Соловьева, украла у него медальон и другие реликвии, лишив наш род большей части дара.
Я не знала, что сказать. История, которую я знала, никогда не упоминала о таком конфликте. Но, с другой стороны, победители всегда пишут историю так, как им выгодно.
— Даже если это правда, — наконец сказала я, — что ты предлагаешь? Вернуть медальон Соловьевым? После двухсот лет...
— Нет, — Андрей покачал головой. — Я предлагаю прекратить вражду. Объединить дары.
— Как это и должно было быть с самого начала.
— Объединить? — я не понимала, к чему он клонит.
— Ольга и Степан любили друг друга, — тихо сказал Андрей. — Прежде чем все пошло не так, прежде чем разгорелась вражда. Они планировали пожениться, объединить свои дары, создать новую линию хранителей, более сильную, чем каждая по отдельности. Это знание передается в нашей семье, хотя в вашей об этом, видимо, предпочли забыть.
Я вспомнила, что в родословной книге действительно был пробел. Первые годы жизни Ольги Верховской были описаны скупо, без подробностей. Как будто что-то намеренно замалчивалось.
— И как ты предлагаешь объединить дары? — спросила я, хотя уже догадывалась о ответе.
— Так же, как планировали они, — Андрей смотрел мне прямо в глаза. — Через брак. Через общих детей, которые унаследуют оба дара и прекратят вековую вражду.
Я была ошеломлена его прямотой.
— Ты предлагаешь мне... Выйти за тебя замуж? Человека, который бросал камни в мои окна и выкрикивал оскорбления?
— Я был зол, — признал он. — Увидев тебя, новую хранительницу, я почувствовал всю несправедливость, всю боль, которую испытывали поколения Соловьевых. Но потом... Потом я увидел, как ты помогаешь людям, как используешь дар не для себя, а для других. И понял, что вражда должна закончиться.
Я не знала, что ответить. История, рассказанная Андреем, переворачивала с ног на голову все, что я знала о своей семье, о даре, о медальоне. Могла ли она быть правдой? Или это очередная попытка Соловьевых завладеть силой Верховских?
— Мне нужно подумать, — наконец сказала я. — Проверить твои слова, поискать подтверждение в книгах Ольги.
— Конечно, — кивнул Андрей. — Я понимаю. Это не то решение, которое принимается сразу.
Продолжение следует