Французская революция конца XVIII века стала для европейских монархов не просто политическим кризисом соседа, а инфекцией, которая угрожала

Французская революция конца XVIII века стала для европейских монархов не просто политическим кризисом соседа, а инфекцией, которая угрожала уничтожить сами устои власти. Российская императрица Екатерина II, которая еще в 1770-х годах переписывалась с Вольтером и Дидро, к 1792 году пришла в ужас от развития событий в Париже. Казнь Людовика XVI 21 января 1793 года стала последней каплей. Уже через месяц, 19 февраля (по старому стилю) 1793 года, императрица подписывает именной указ, текст которого был передан генерал-прокурору Александру Самойлову.

Документ предписывал разорвать все отношения с «народом, посягнувшим на священную особу государя своего». Российская империя официально прерывала дипломатические и торговые связи с Францией. Однако самым любопытным в этом указе стал пункт о цензуре. Запрещался не просто ввоз французских товаров — под нож шла информация. В Россию перестали пускать «ведомости, журналы и другие периодические сочинения».

Но проблема заключалась в том, что русское дворянство к тому моменту уже полвека говорило и думало по-французски. Французские газеты, такие как «Gazette de France» или «Le Mercure de France», были для образованного класса главным окном в Европу. Императрица понимала, что полностью изолировать умы невозможно, поэтому она применила тактику фильтрации. В том же 1793 году был ужесточен контроль на западных границах, особенно в Риге и Полоцке, через которые шли основные книжные потоки.

Указ сработал не так, как ожидалось. Запретный плод стал слаще. Французские брошюры и революционные листовки хлынули контрабандой. Их везли купцы, пряча под товарами, и иностранные дипломаты, пользовавшиеся правом экстерриториальности. Известно, что уже в 1794 году обер-полицмейстер Петербурга докладывал о появлении в городе «возмутительных сочинений», напечатанных во Франции. Более того, сама Екатерина, запретив французскую периодику для подданных, тайно продолжала выписывать выдержки из тех же газет через своих агентов, чтобы понимать реальное положение дел в Европе.

Этот указ формально действовал до самой смерти императрицы в 1796 году. При Павле I связи начали восстанавливаться, но полностью цензурные ограничения на ввоз литературы были сняты лишь значительно позже, когда революционная угроза сменилась наполеоновскими войнами. Указ 19 февраля 1793 года стал первым в истории России документом, который вводил тотальную цензуру на иностранную прессу не по религиозным или нравственным мотивам, а исключительно по причине опасности идей, которые эта пресса несла.