Он был символом эпохи, главным актёром Андрея Тарковского и человеком, который ради роли готов был навсегда лишиться голоса и изменить собственную внешность. Анатолий Солоницын сыграл гениев — Андрея Рублева и Фёдора Достоевского, но свою собственную жизнь прожил как тяжелую драму. В финале его ждало предательство лучшего друга, страшная болезнь, о которой ему не сказали, и смерть в одно мгновение за завтраком. Рассказываю, как это было.
Когда в 1982 году Анатолий Солоницын ушёл из жизни, это известие прозвучало как гром среди ясного неба. Ему было всего сорок семь. Казалось, что человек, сыгравший Андрея Рублева, обладавший какой-то невероятной внутренней прочностью, просто не мог сломаться. Но правда оказалась куда страшнее любой кинодрамы. В ней нашлось место и любви, и фанатичной преданности искусству, и обиде, которая, как говорят близкие, добила его быстрее, чем неизлечимый недуг.
«Отто, ты больше не Отто»: как из-за войны мальчик стал Анатолием
История Солоницына началась в городе Богородске Горьковской области. Сейчас это кажется диким, но при рождении в 1934 году мальчика назвали Отто. В честь знаменитого полярника Отто Шмидта. Родители, надо сказать, были людьми далекими от театра: отец работал в газете, мать занималась домом.
Но грянула Великая Отечественная. Время было суровое, и немецкое имя стало не просто неудобным — опасным. Хотя какая там Германия, какие предки? Просто имя. Но мальчишка рассудил по-взрослому. В один из дней он сам, без долгих уговоров, сказал, что будет Анатолием. И никто не спорил. Это был первый серьёзный поступок в его жизни: взять и переименовать себя самому.
После войны семья осела в Саратове, на родине матери. Жили небогато, без всяких намёков на богемное будущее. Толя пошёл по рабочей стезе: выучился на слесаря-инструментальщика в строительном техникуме, надел спецовку, встал к станку. Никто из соседей по бараку и подумать не мог, что этот серьёзный парень с рабочей окраины тайком бредит сценой.
Потом отца по работе отправили в Киргизию, и семья перебралась во Фрунзе. Там-то всё и завертелось. Солоницын записался в театральную самодеятельность. И это было уже не просто хобби — это был зов, который невозможно заглушить. Он понял: или сейчас, или никогда.
Три штурма Москвы и встреча с судьбой
В 1955 году Анатолий собрал нехитрые пожитки и отправился покорять Москву. Он хотел в ГИТИС, хотел учиться у лучших. Но приёмная комиссия встретила парня из Фрунзе без особого восторга. Раз, другой, третий — он трижды пытался постучаться в двери легендарного театрального вуза, и трижды ему вежливо, но твердо отказывали.
Не сложилось. Вернее, сложилось, но иначе. Солоницын уехал в Свердловск и поступил в театральную студию при местном драматическом театре. Это был не ГИТИС, но это была настоящая школа, с погружением в профессию с головой, с работой «на износ», которую так любил сам Анатолий.
В кино он дебютировал в 1963 году, сыграв главную роль в короткометражке Глеба Панфилова «Дело Курта Клаузевица». Но это была лишь разминка. Настоящий прорыв ждал его впереди, и имя этому прорыву было — Андрей Тарковский.
«Ты будешь Рублевым»: как сибирский актёр получил свою главную роль
Солоницын всегда внимательно следил за тем, что происходит в мире кино. Как-то в журнале «Искусство кино» он наткнулся на сценарий фильма «Андрей Рублёв». И его буквально пронзило током. Это была не просто роль — это была его роль, его судьба. Он чувствовал этого монаха-иконописца каждой клеточкой.
Анатолий не стал ждать у моря погоды. Бросив всё, он рванул из Свердловска в Москву, разыскал, где проходят пробы, и буквально ворвался в жизнь Андрея Тарковского. Режиссёр, надо сказать, славился тяжелым характером и требовательностью. Но он увидел в этом настырном парне что-то своё. Что-то настоящее, без капли фальши.
Тарковский утвердил Солоницына на роль гениального иконописца. И Анатолий с головой ушёл в работу. Он не просто играл — он жил этим. Чтобы добиться того самого осипшего, простуженного голоса человека, который месяцами живет в сырой келье и постится, он перевязал горло тканью и... замолчал. На целый месяц. Он почти не разговаривал, общался жестами и записками. Друзья и коллеги в ужасе шептались, что он сошел с ума. А он просто искал правду. Позже врачи скажут, что он был на волосок от того, чтобы навсегда потерять голос. Но он его нашел — тот самый, рублёвский, надрывный и святой.
С этого момента Тарковский и Солоницын стали неразлучны. Режиссёр нашёл своего актёра-талисман. Он снимал его во всём: в «Солярисе», в «Зеркале», в «Сталкере». Даже если по сценарию не было подходящей роли, Андрей Арсеньевич её просто придумывал. Так в «Зеркале» появился Прохожий — маленькая, но очень важная роль, которую Тарковский написал специально для Анатолия.
Солоницын, в свою очередь, боготворил режиссёра. Он верил ему безоговорочно. Когда зашла речь об экранизации «Идиота» (которая, увы, так и не состоялась), Тарковский планировал, что Солоницын сыграет Достоевского. И тут Анатолий выдал фразу, которая многое говорит о его фанатизме. Он всерьёз рассматривал вариант сделать пластическую операцию, чтобы стать внешне похожим на писателя.
— Толя, ты с ума сошёл. С чужим лицом ты больше никогда не сможешь играть, — попытался вразумить его режиссёр.
На что Солоницын, не моргнув глазом, ответил, что если он сыграет Достоевского, то это будет вершина. Выше уже ничего не надо. Зачем ему потом что-то играть? Вот такая была у него психология: роль не просто работа, а миссия, служение. И это служение часто шло в ущерб себе.
Позже, в 1981 году, он всё-таки сыграл Достоевского в фильме «Двадцать шесть дней из жизни Достоевского». Без всяких пластических операций — одной только силой таланта. И получил за эту работу «Серебряного медведя» на Берлинском кинофестивале.
Личное: три жены и двое детей, которых он обожал
За кадром его жизни всегда были женщины. Солоницын был человеком увлекающимся, но при этом очень ответственным. Он был женат трижды, и каждый раз это был не просто роман, а целая история.
Первая жена, Людмила Успенская, работала гримером на Свердловской киностудии. Это был ранний брак, ещё до всесоюзной славы. Но большая любовь не выдержала испытания переездами и съёмками.
Второй раз он женился на искусствоведе Ларисе Сысоевой. В 1968 году у пары родилась дочь, которую назвали Ларисой. Солоницын души не чаял в девочке, постоянно носил её фотографии в бумажнике, показывал коллегам. Казалось, вот оно, семейное счастье. Но и этот брак дал трещину. Слишком разными были дороги: она — искусствовед, погружённый в теорию, он — актёр, живущий на съёмочных площадках и в бесконечных командировках.
Третьей и последней любовью стала Светлана. Она была моложе его на двадцать лет, работала гримером на съёмках «Сталкера». Их познакомило кино. Она не строила карьеру за его спиной, не пыталась командовать. Она просто была рядом.
В этом браке родился сын Алексей. Сейчас он работает кинопродюсером. Говорят, что сменил профессию следователя на кино после того, как Маргарита Терехова позвала его сниматься. Видимо, гены отца взяли своё.
Тот самый ушиб, о котором забыли
А теперь о том, что стало началом конца. В 1969 году Солоницын снимался в фильме Владимира Шамшурина «В лазоревой степи». Играл казака Игната Крамскова. Снимали на природе, осенью, в холод и слякоть. Анатолий простудился, да так сильно, что врачи диагностировали воспаление лёгких.
Лечиться тогда было некогда. Съёмки — это конвейер, люди, техника, деньги. Если актёр выпадает, процесс встаёт. Солоницын, как человек ответственный, долечиваться не стал. Отлежался пару дней, сбил температуру и снова вышел в кадр. Болезнь, как говорится, затаилась. Она никуда не ушла, а просто притаилась в ослабленном организме, чтобы через много лет нанести смертельный удар.
Падение с лошади и страшная находка
Прошло больше десяти лет. Солоницын снимался в фильме Вадима Абдрашитова «Остановился поезд». Картина тяжёлая, съёмки сложные. Во время одной из сцен Анатолий неудачно упал с лошади и сильно ударился грудью.
Ушиб был серьёзный, пришлось ехать в больницу. Врачи сделали снимок, чтобы исключить перелом рёбер. Перелома не нашли, но нашли другое. То, что заставило их похолодеть. На снимке лёгких было отчётливо видно новообразование.
Актеру назначили срочную операцию. Часть лёгкого удалили. Но самому Солоницыну ни слова не сказали о настоящем диагнозе. Врачи в сговоре с семьёй решили: не надо. Зачем человеку знать, что у него рак? Только расстраиваться. Солоницыну сказали, что была какая-то доброкачественная киста, её вырезали, всё хорошо, можно жить дальше.
Светлана, его третья жена, взяла на себя этот тяжёлый груз. Она знала правду. Знала и молчала. Она возила мужа по врачам, пыталась лечить народными средствами, поила какими-то травами. Верила, что чудо случится. А Анатолий, ничего не подозревая, строил планы, собирался сниматься, мечтал о новых ролях.
«Ностальгия» без Солоницына: последний удар
В 1982 году Тарковский уезжал в Италию снимать «Ностальгию». Сценарий фильма он писал специально под Солоницына. Главный герой, русский писатель в эмиграции, — это же чисто его материал. Все на съёмочной площадке знали: роль Горчакова — для Толи.
Но Солоницын уже был болен. Тяжело болен, хоть и не знал об этом. Тарковский приехал к нему перед отъездом. Это была их последняя встреча. Режиссёр смотрел на осунувшегося, бледного друга и понимал: не потянет. Съёмки в Италии — это огромные нагрузки, смена климата, акклиматизация. Это убьёт его.
Тарковский принял тяжёлое, но, как ему казалось, единственно верное решение: он отдал роль Олегу Янковскому. Янковский был другом, отличным актёром, но для Солоницына это стало ударом в спину.
Съёмки «Ностальгии» начались. Кто-то из «доброжелателей» или просто по неосторожности сказал Солоницыну, что фильм уже в работе, что Тарковский снимает в Италии, и что главную роль играет Янковский.
Для Анатолия мир померк. Человек, которому он верил больше, чем себе, ради которого готов был молчать месяц и менять лицо, уехал и даже не позвонил толком. Не объяснил. Не сказал: «Толя, ты болен, береги себя». Он просто взял и заменил его.
Солоницын замкнулся. Перестал выходить из дома. Слёг. У него отказали ноги — метастазы пошли в позвоночник. Врачи разводили руками, болезнь прогрессировала с чудовищной скоростью.
Светлана рассказывала потом, что он попросил убрать со стены портрет Тарковского. Тот самый, который висел годами. И тихо, будто сам себе, сказал, что режиссёр выпил из него всю кровь. Это была не злость, это была страшная усталость и обида человека, которого предал самый близкий друг.
Уход за завтраком
11 июня 1982 года выдалось обычным летним днём. Светлана, как обычно, кормила мужа завтраком. Он уже почти не вставал, сил почти не осталось. На тарелке была каша.
Вдруг Анатолий поперхнулся, закашлялся. Светлана бросилась помогать, но было поздно. Сердце остановилось мгновенно. Врачи, приехавшие через несколько минут, только констатировали смерть.
Так ушёл из жизни великий актёр. Поперхнувшись кашей, которую ему с любовью приготовила жена. Горькая ирония судьбы: человек, который проходил сквозь тяжелейшие съёмки, который мог терпеть любую боль, ушёл так просто и буднично.
Похоронили Анатолия Солоницына на Ваганьковском кладбище. Тарковского на похоронах не было. Он уже находился в эмиграции, в Италии. Приехать не смог или не захотел — теперь уже никто не скажет.
Через четыре года, в декабре 1986-го, Андрей Тарковский тоже умер от рака лёгких. В Париже. Болезнь, которую врачи скрывали от Солоницына, настигла и самого режиссёра.
До сих пор поклонники и биографы спорят: а если бы Солоницын узнал о своём диагнозе раньше? Если бы не было этого ощущения предательства в последние месяцы? Может, он продержался бы дольше? Может, нашёл бы силы? История не знает сослагательного наклонения. Но факт остаётся фактом: Анатолий Солоницын сгорел за год. Сгорел от болезни и от обиды на человека, которого считал своим творческим отцом.
Его роли остались в вечности. Андрей Рублёв, Достоевский, Сталкер, Писатель... Он оставил нам гениев, которых сыграл, забрав себе только боль и молчание. И горькую память о том, как хрупка человеческая жизнь, даже если она принадлежит гению.