Я посмотрел этот фильм первый раз лет в двенадцать. Папа поставил кассету, сказал «смотри, это важно» — и ушёл по делам. Я честно досмотрел до конца, ничего не понял и пошёл гулять.
Второй раз посмотрел уже взрослым. И вот тут — накрыло.
Потому что это не про инопланетян. Совсем не про них. И Данелия, если судить по его поздним интервью и по книге воспоминаний «Безбилетный пассажир», этого особо и не скрывал — просто говорил об этом тихо, не каждому и не всегда.
Планета Плюк — это СССР. Вот и весь секрет.
Система штанов, которая определяет твоё место в жизни. Чатлане сверху, пацаки снизу. Пацак обязан «делать ку» — кланяться при виде чатланина, иначе получит «два раза по этилу». И неважно, умный ты или нет, работящий или нет, хороший человек или плохой. Важно — какого цвета у тебя штаны. Кто дал тебе эти штаны. И кому ты за них обязан.
Замени штаны на партийный билет, на прописку, на место в очереди за дефицитом — и ничего не изменится. Буквально ничего.
Данелия говорил: «Я снимал про нас». И этого было вполне — для тех, кто жил в той стране и понимал, о чём речь.
Но вот что интересно — и вот за что я так люблю эту историю. Актёры, судя по словам самого режиссёра, не знали всего этого до самых финальных просмотров.
Станислав Любшин, игравший прораба Машкова, вспоминал, что Данелия никогда не объяснял ему концепцию целиком. Давал очень конкретные, почти бытовые задачи. «Сыграй, что ты устал удивляться». «Сыграй, что ты уже принял правила этой игры и просто хочешь домой к жене». Любшин и играл — усталость, смирение, то особое советское терпение, когда человек давно перестал ждать чего-то хорошего, но продолжает жить.
И именно это сделало роль живой. Потому что если бы актёр знал, что играет аллегорию советского гражданина — он бы начал играть идею. А идею сыграть невозможно, можно только обозначить. Зритель это чувствует сразу, даже не понимая почему.
Данелия давал задачу — а не тему. Это разные вещи.
С Евгением Леоновым всё было немного иначе. Леонов играл Уэфа — и он, кажется, догадался раньше других. По воспоминаниям людей со съёмочной площадки, он очень быстро начал «чувствовать» второй слой роли, хотя вслух об этом не говорил. Может, из осторожности. Может, просто не хотел спугнуть что-то важное.
И правильно делал, что молчал. Потому что Уэф в его исполнении получился страшно узнаваемым. Не злодей — это было бы слишком просто. Приспособленец. Человек, который всю жизнь прожил в системе привилегий и научился в ней выживать за счёт гибкости. Он не сопротивляется — он использует. Не борется — он договаривается. Леонов играл это с такими точными интонациями, с такими мелкими советскими жестами, что становилось не по себе. Это не инопланетянин. Это человек, которого я видел в детстве на каждом районном собрании.
К сожалению, Евгения Леонова уже нет — он ушёл из жизни в январе 1994 года. Но Уэф остался. И будет оставаться ещё долго.
Юрий Яковлев в фильме, когда всё только завязывается. Но именно в этой сцене я всегда застываю. Интеллигентный человек попадает в абсурд — и реагирует не протестом, не попыткой что-то изменить. Просто стоит и смотрит. Растерян. Не понимает. Принимает.
Это, наверное, самое честное, что можно было сказать о советском образованном человеке. Без злобы, без сочувствия — просто точно.
Яковлева тоже уже нет с нами, он ушёл в ноябре 2013-го.
Про съёмки — отдельная история. Данелия сознательно выбрал Каракумскую пустыню в Туркменистане. Жара под пятьдесят. Пыль везде — в глазах, в еде, в одежде. Никакого комфорта, никакого нормального быта. Это был не каприз и не экономия. Это был расчёт. Режиссёр хотел, чтобы усталость актёров была настоящей. Чтобы им действительно хотелось домой. Чтобы раздражение и смирение не надо было играть — они возникали сами.
Получилось.
Как вообще фильм прошёл цензуру — до сих пор немного загадка. Есть версия, которая мне кажется самой правдоподобной: чиновники Госкино просто не поняли, о чём кино. Внеземные существа, пустыня, непонятные слова — ну фантастика, ну абсурд, ну и что. А то, что они говорят и ведут себя в точности как советские чиновники — этого либо не заметили, либо предпочли не замечать. Что само по себе, кстати, очень советский способ существования: делать вид, что ничего не видишь.
Зато интеллигенция всё поняла сразу. Без объяснений. Все знали, что масштабный.
Данелия снял первый свой фильм ещё в 1960 году — «Серёжа», вместе с Игорем Таланкиным. Потом была «Я шагаю по Москве» (1963) — наверное, самая светлая из всего, что он сделал, летняя и лёгкая. Потом «Не горюй!» (1969), потом «Мимино» (1977), который получил приз на Московском кинофестивале, потом пронзительный «Осенний марафон» (1979). Всего в его фильмографии больше двадцати картин — «Слёзы капали» (1982), «Паспорт» (1990), «Фортуна» (2000).
«Кин-дза-дза!» среди них стоит особняком. Непохожая ни на что другое — ни до, ни после. В 2013 году Данелия вернулся к этой вселенной и снял анимационную «Ку! Кин-дза-дза». Но первый фильм так и остался неповторимым.
Самого Данелии не стало в апреле 2019 года. Народный артист СССР, человек, который снял про свою страну правду — смешно, грустно и так, что не придерёшься. Это редкое умение.
Когда актёры впервые увидели фильм целиком, на первых закрытых просмотрах, реакция была, по словам Данелии, разной. Кто-то смеялся. Кто-то молчал. Никто не говорил, что не понял.
Ну а как тут не понять.
Вы помните, когда впервые посмотрели «Кин-дза-дза!»? В детстве по телевизору — или уже взрослым, когда начинаешь считывать то, что между строк? Напишите в комментариях — мне правда интересно.
Также, рекомендую вам почитать. Уверен, вам будет интересно.