Это была случайная встреча, которая перевернула всё, хотя в тот миг я ещё не знала, что судьба не терпит случайностей — она лишь расставляет зеркала на нашем пути. В шумном потоке большого города, где лица прохожих и впрямь сливаются в одно расплывчатое пятно, ко мне — девчонке, ещё не нюхавшей настоящей жизни, — подошла пожилая цыганка. Но та даже не взглянула на мою ладонь, не стала раскладывать карты. Она всматривалась прямо в глаза — так смотрят в раскрытую книгу, не в силах оторваться, будто за стеклами зрачков мерцал огонь, который я сама в себе ещё не зажгла.
Цыганка заговорила, и мир вокруг словно исчез, растворился, как утренний туман. Старуха рассказывала мне мою же жизнь — жизнь юной, наивной и немного взбалмошной девчонки — так, будто не я её проживала, а сама рассказчица была рядом каждый день, невидимой тенью ложилась за моей спиной. Она говорила о прошлом, не называя имён, но каждое слово било прямо в солнечное сплетение, вышибая воздух. Я стояла растерянная, чувствуя, как по щекам предательски текут слёзы, горячие и солёные. Как можно знать обо мне всё? Откуда этой чужой женщине ведомы мои детские страхи, мои тайные слёзы в подушку, мои надежды, о которых я даже подружкам не рассказывала?
А потом цыганка перешла к будущему. Это было за гранью понимания — она описывала его, как кинофильм, где главную роль играю я сама. Голос её звучал тихо, но каждое слово врезалось в память раскалённым железом. Поверить в тот момент казалось невозможным, я лишь шмыгала носом и думала, что надо мной просто решили подшутить. Но шли годы, и всё сбывалось. Сбывается до сих пор, до самого последнего её слова, и порой мне становится жутко от мысли, что финал этой киноленты уже написано кем-то задолго до моего рождения.
— А ты попробуй сама, — сказала напоследок старуха, и глаза её блеснули золотом заката. — У тебя получится предсказывать. Дар этот — не игрушка, но и не проклятие. Просто дар. Как цвет волос или разрез глаз.
И я попробовала. Сначала робко, с внутренней дрожью, боясь заглядывать слишком глубоко. В руках оказалась обычная колода игральных карт, засаленная, видавшая виды. В купе поездов дальнего следования, в шумных компаниях таких же молодых людей, как я сама, под стук колёс и звон стаканов с чаем, я брала карты и рассказывала им их жизни. Прошлое и настоящее — всё совпадало с поразительной точностью, будто карты становились прозрачным стеклом. А будущее... кто знает? Они ведь были попутчиками всего на несколько часов, чтобы потом разойтись навсегда, выходя каждый на своей станции. Мне оставалось только гадать, сбылось ли там, в их тихих городах, то, что я накаркала или насвистела им под перестук колёс.
В ход шло всё: карты, линии на ладонях и даже обычные спички, которые я высыпала на стол и всматривалась в причудливый узор, как в звёздное небо. Я гадала своим женихам, но ни в одном не видела будущего мужа. Их линии на ладонях просто расходились с моими собственными, не желая соединяться в общий узор, расходились, как круги на воде от двух брошенных камней. И от этого становилось не надолго немного грустно.
Особенно запомнился один паренёк — студент ПТУ, веснушчатый, с вечно перепачканными масляной краской руками. Гадая ему по руке, я уверенно заявила, глядя на извилистую, глубокую линию Судьбы:
— Три года училища, а потом, года через два, в институт поступишь.
Судьба, как всегда, оказалась ироничнее и жестока. Это были не годы учёбы. Это были тюремные сроки: на первом же «курсе» он сел на три года за какую-то дурацкую драку, а потом через два года свободы, новый срок восемь лет. Но отсидел он пять, как было прочитано мною по его ладони. Такие вот суровые «институты», такой вот диплом, окованный железом. Я тогда долго не могла себе простить этой оговорки, или, быть может, подсознательного нежелания видеть правду до конца. Но кто я такая, чтобы менять то, что уже врезано в его ладонь?
А я была молода и красива, и дар мой витал надо мной, как лёгкое облачко, то приближаясь, то отдаляясь. Однажды судьба свела меня с бравым морячком, пахнущим дальними ветрами. Взглянув на его ладонь, на переплетение наших линий, я вынесла вердикт, и сердце моё дрогнуло от собственных слов:
— Сейчас мы расстанемся. Ты женишься, я выйду замуж. Наберёмся семейного опыта порознь, набьём шишки, выплачем слёзы в чужих подушках, а потом создадим семью друг с другом. Так написано.
Всё так и случилось. Ровно через пять лет, день в день, мы встретились снова, будто и не расставались. Мы поженились. Но до этого счастливого финала в моей жизни случилось ещё очень много всего — целая жизнь, полная встреч, ошибок и предсказаний, которые почему-то всегда сбывались. Иногда мне кажется, что я не предсказываю будущее, а просто вспоминаю его, листая назад страницы уже прочитанной книги. И самое страшное — я никогда не знаю, на какой странице остановлюсь в следующий раз.
(продолжение следует)