Я не знаю, как это объяснить с точки зрения физики. Я инженер, я привык, что всему есть причина и следствие. Метро ходит по расписанию, чайник закипает ровно через три минуты, а лестницы ведут только туда, куда ведут — на верхние этажи, в подвал, на чердак. Но есть одна лестница, которая сломала мне всю картину мира.
Меня зовут Павел, мне сорок три, и последние пять лет я живу в старом районе, где дома ещё помнят войну, а деревья во дворах такие старые, что, наверное, помнят Пушкина. Район тихий, почти провинциальный, хотя до центра всего двадцать минут на автобусе. Я снимаю квартиру на первом этаже в доме постройки пятидесятых. Работаю в конструкторском бюро, черчу мосты, которые, скорее всего, никогда не построят. Живу один, если не считать кота Кузю и привычку пить чай по вечерам, глядя в окно на детскую площадку.
Детей у меня нет. Была жена, но разошлись лет десять назад. Детей не случилось. Иногда я смотрю на ребятишек во дворе и думаю: а могло бы быть иначе. Но жизнь сложилась так, как сложилась.
Во дворе у нас всегда много детей. Район старый, семейный, мамочки с колясками, бабушки на лавочках, вечные крики и смех. Я к ним привык, они ко мне. Иногда здороваемся, иногда я чиню им велосипеды, потому что умею и мне не жалко.
Всё началось в прошлом году, весной. Я вышел вечером выкинуть мусор и увидел странное. Возле старого тополя, который растёт у самого забора, стояла лестница. Обычная деревянная стремянка, старая, рассохшаяся, но крепкая. Она стояла прислонённая к дереву, и верх её терялся где-то в ветвях. Я подошёл ближе, задрал голову — и обомлел.
Лестница уходила вверх, выше тополя, выше крыш, выше всего. Она просто уходила в небо, в облака, и конца ей не было видно. Я протёр глаза. Подумал: может, показалось? Нет, лестница стояла, уходя в темнеющее небо, и на ней, высоко-высоко, я разглядел детские фигурки. Дети играли на лестнице. Они поднимались, спускались, сидели на перекладинах, болтали ногами. На такой высоте, что дух захватывало.
Я хотел закричать, чтобы они слезли, но вдруг заметил странность. Взрослые, проходившие мимо, не обращали на лестницу никакого внимания. Мамочка с коляской прошла прямо сквозь неё, даже не замедлив шаг. Мужик с собакой прошёл, не обернувшись. Лестница была для них невидима. А я видел.
Я стоял, сжимая мусорный пакет, и смотрел, как дети играют на лестнице в небо. Сердце колотилось где-то в горле. Потом подошёл мальчишка лет десяти, мой сосед, Колька из тридцать седьмой квартиры.
— Дядь Паш, вы чего стоите? — спросил он.
— Ты видишь лестницу? — спросил я, кивая на тополь.
Он посмотрел, улыбнулся:
— Ага. Вы тоже видите? Круто! А то взрослые обычно не видят. Только мы, дети. И вы, значит, тоже. Пойдёмте с нами? Там так классно! Там город на облаках!
Я не пошёл. Сказал, что мне пора. Забежал домой, сел на кухню, долго пил чай, пытаясь успокоиться. Решил, что переутомился. Что галлюцинации. Что надо к врачу.
Но на следующий день лестница была на месте. И дети снова играли на ней. Я смотрел в окно и видел, как они карабкаются вверх, исчезают в облаках, а потом спускаются обратно, счастливые, с горящими глазами. Колька помахал мне из окна своего. Я помахал в ответ.
Так прошла неделя. Я привык к лестнице. Дети привыкли ко мне. Иногда они звали с собой, но я отнекивался. Мне было страшно. Не за себя — за них. А вдруг лестница обломится? Вдруг они упадут? Но они не падали. Они играли, как на обычной детской площадке, только в небе.
А потом я заметил, что дети, которые поднимались на лестницу, возвращались другими. Они становились тише, задумчивее, добрее. Колька, который раньше был хулиганом и двоечником, вдруг начал приносить пятёрки, перестал драться, помогал бабушке. Я спросил его, что там, наверху.
— Там город, — сказал он. — Облачный город. Там живут облачные люди. Они не говорят, они просто смотрят и улыбаются. И там так спокойно, так хорошо, что потом весь день помнишь это чувство.
Я задумался. А что, если это правда? Что, если там, за облаками, есть что-то, что мы, взрослые, разучились видеть? И что, если лестница дана мне, чтобы я тоже поднялся?
В субботу утром я решился. Вышел во двор, подошёл к лестнице. Детей не было, только раннее солнце и лёгкий туман. Я поставил ногу на первую перекладину. Дерево было тёплым, почти живым. Я полез вверх.
Лестница была длинной. Очень длинной. Я лез и лез, а тополь подо мной становился всё меньше, двор — всё меньше, город — всё меньше. Потом исчезли дома, исчезла земля, остались только облака вокруг и лестница, уходящая вверх. Я не чувствовал усталости, не чувствовал страха. Только лёгкость и любопытство.
И вдруг я вылез на облако.
Это было как вынырнуть из воды. Я ступил на белую, упругую поверхность, которая пружинила под ногами, как хороший матрас. Вокруг простирался город. Дома из облаков, прозрачные, светящиеся изнутри, улицы, по которым ходили люди. Они были... ну, как люди, только будто сотканные из тумана и солнечного света. Они двигались медленно, плавно, и на лицах у них были такие спокойные улыбки, что мне сразу стало тепло.
— Здравствуй, Павел, — сказал кто-то рядом.
Я обернулся. Рядом стоял старик, тоже из облака, но с глазами, в которых светилась мудрость тысяч лет.
— Вы меня знаете? — удивился я.
— Мы знаем всех, кто поднимается по лестнице, — улыбнулся он. — Но ты первый взрослый за много лет. Дети приходят часто, а взрослые разучились видеть лестницу. Ты видишь. Значит, ты сохранил что-то детское в душе.
— Что это за место? — спросил я.
— Это город забытых снов, — ответил старик. — Здесь живут облачные люди. Мы — то, что вы мечтали в детстве. Каждая мечта, каждый полёт во сне, каждая фантазия — они остаются здесь. Мы храним их. А когда дети поднимаются к нам, мы возвращаем им их сны. Поэтому они становятся добрее и спокойнее.
Я шёл по облачным улицам и смотрел на дома. В окнах я видел картинки: детские лица, игрушки, радуги, летающих лошадей, замки из песка. В одном доме я увидел себя. Маленького, лет пяти, с игрушечным самолётиком. Я бегал по комнате и гудел, изображая мотор. Мама смеялась, папа читал газету. У меня защипало в глазах.
— Это твой сон, — сказал старик. — Ты мечтал стать лётчиком. Помнишь?
Я помнил. Я забыл, но сейчас вспомнил. Как я хотел летать, как строил самолётики из бумаги, как смотрел в небо и верил, что однажды поднимусь выше облаков.
— А что случилось? — спросил я. — Почему я перестал мечтать?
— Ты вырос, — просто сказал старик. — Взрослые перестают мечтать. Они начинают бояться, считать, планировать. Мечтам нет места в их мире. Но мы храним их. На всякий случай.
Я долго бродил по городу. Видел детей, которые сидели на облачных лавочках и разговаривали с облачными людьми. Видел, как им дарят обратно их сны, и как они светятся от счастья. И вдруг понял, что хочу остаться. Здесь было так хорошо, так спокойно, так правильно. Никаких мостов, которые никто не построит, никакого одиночества, никакой тоски. Только лёгкость и свет.
— Я могу остаться? — спросил я старика.
Он покачал головой.
— Ты не можешь, Павел. Ты нужен там, внизу. Ты видишь лестницу — значит, ты можешь показывать её другим взрослым. Можешь рассказать, что мы есть. Можешь помочь детям не забывать свои сны. Это твоё задание.
— Но я не хочу назад, — сказал я. — Там всё серое, там больно, там одиноко.
— Знаю, — кивнул старик. — Но если ты останешься, ты перестанешь быть человеком. Станешь облачным. А ты нужен им. Там, внизу. Иди. И помни: лестница всегда здесь. Ты можешь приходить, когда захочешь. Но возвращаться нужно.
Я вздохнул, попрощался и пошёл к лестнице. Спускаться было легче, чем подниматься. Через несколько минут я стоял во дворе, под старым тополем. Лестница была на месте, но теперь я видел, что она не просто стоит — она светится слабым, едва уловимым светом.
С тех пор прошёл год. Я хожу на лестницу каждую неделю. Поднимаюсь в облачный город, сижу там, разговариваю с облачными людьми, вспоминаю свои детские сны. И каждый раз возвращаюсь. Дети во дворе знают, что я вижу лестницу, и доверяют мне. Я рассказываю им про облачный город, про сны, про то, как важно мечтать. Они слушают, кивают, а потом лезут на лестницу и приносят оттуда новые истории.
Колька вырос, стал серьёзным парнем, но лестницу не забыл. Говорит, что без неё сошёл бы с ума от школьной нагрузки. Я понимаю.
А вчера я заметил странное. Проходя мимо тополя, я увидел, что лестница стала чуть ярче. И на ней сидела девочка лет пяти, которую я раньше не видел. Она смотрела вверх, на облака, и улыбалась. Рядом стояла её мама, молодая женщина с усталыми глазами, и смотрела на ребёнка. Она не видела лестницы. Но девочка видела.
— Можно? — спросила девочка, глядя на меня.
— Можно, — сказал я. — Только не забудь вернуться.
Она кивнула и полезла вверх. А я остался стоять и думать: сколько же их ещё, таких детей, которые видят лестницу, но боятся, потому что взрослые не верят? Сколько снов остаются нерассказанными? Сколько облачных людей ждут, когда к ним придут?
Я решил написать эту историю. Чтобы вы знали: если в вашем дворе вдруг появится лестница, ведущая в небо, и если вы её увидите — не бойтесь. Поднимитесь. Там, в облачном городе, вас ждут ваши детские сны. Они всё ещё живы. Они ждут.
А если вы не видите лестницу... может, стоит вспомнить, о чём вы мечтали в детстве? Может, стоит закрыть глаза и представить, что вы летите? Может, тогда лестница появится и для вас?
Я не знаю. Но я верю. Потому что без веры нет чудес. А без чудес жизнь слишком серая.
Дорогой читатель, вот такая невероятная история приключилась со мной. А ты помнишь свои детские сны? Те, в которых ты летал, или находил сокровища, или разговаривал с животными? Они всё ещё живут где-то там, за облаками. И если однажды ты увидишь лестницу в своём дворе... не проходи мимо. Поднимись. Хотя бы раз.