Асе приходилось и зарабатывать, и вести хозяйство, и заниматься детьми. Нужно было делать ремонт — она находила средства, нанимала мастеров, лично контролировала всё. На даче тоже всё ложилось на ее плечи, потому что больше некому.
Ася всегда была сильной, самодостаточной, собранной и дисциплинированной. Принцип «хочешь сделать хорошо — сделай сам» был про неё. И окружающие, сознательно или нет, тянулись к ней, и оставались рядом, даже когда отношения исчерпывались, даже если Ася понимала, что ещё одного попутчика ей не вытянуть.
Иногда ей хотелось быть принцессой: носить лёгкие красивые платья, топать ножкой, капризничать и получать желаемое просто по праву рождения, потому что «девочка». Вообще, Ася была хороша собой, приятнее многих. Но в ней было что-то, что останавливало сильных, состоявшихся мужчин на дальних подступах. К ней же прибивались те, кто имел изъян, маленькую, но вечную червоточинку.
Порой Ася думала, что в природе просто восстановился баланс. Сейчас Асе сорок. Она работает на хорошей должности в крупной компании. Дети — дочь и сын, пятнадцати и десяти лет. В прошлом — неудачный брак. В будущем…. О будущем Ася сейчас думала и боялась этих размышлений.
«Ася Витальевна, все собрались, вас ждём», — заглянула в кабинет сотрудница её отдела. «Куда идти?» — не поняла Ася. Близился конец рабочего дня пятницы. Она планировала домой, и коллегам незачем было её дожидаться. «Как же так, — всплеснула руками девушка. — 8 марта скоро, а сегодня у нас в коллективе концерт, чествование и чаепитие». Ася совсем забыла об этой обязательной программе.
Не отделаться. Руководство не любит тех, кто дистанцируется. Все должны идти единым строем, в данном случае — радоваться. Пришлось выбираться из кресла, переобуваться в неудобные туфли, подкрашиваться и плестись в уже заполненный зал.
Было душно, пахло парфюмом, а улыбающиеся женщины изображали радостное удивление. «Надо же, как мило! Нас поздравят, вручат букеты, поблагодарят за то, что рожаем и растим. Лучше бы помогли, чем раз в год ерунду затевать», — сказала Лариса, заместительница Аси, точно угадав её мысли.
Мероприятие шло - банальные речи, приторные песни, вручение подарков, оплаченных за счёт самих же сотрудниц. Мучения длились два часа. Ещё через три часа Ася, кое-как припарковав машину, шла к дому с сумкой, пакетом конфет, банкой кофе и букетом в шуршащей обёртке.
У подъезда её ждал неприятный сюрприз в лице бывшего мужа Руслана. Ася машинально принюхалась. Запаха спиртного не было, но от него сильно пахло одеколоном и мятной жвачкой. Возможно, маскировал перегар. Она вспомнила, как годами вот так прислушивалась, надеялась, верила, вытягивала, и на душе стало тошно.
Жаль, что затянула с разводом. Они расстались семь лет назад, но Руслан всё не исчезал с горизонта. «Асенька», — сказал бывший, и по одному слову она поняла: не пьян, но выпил. Чуть-чуть, для храбрости, с обязательным продолжением после выполненной миссии.
«Я очень устала, — сказала Ася. — Говори быстро и уходи. Денег не дам». Руслан изобразил оскорблённое достоинство. «Деньги не нужны. Я с серьезным разговором. Ради тебя». Ася не выдержала и усмехнулась.
«Тебе всё смешно? А от чего ты устала-то? Весь день в тёплом кабинете…» «Конечно, устают только от укладки шпал, — согласилась Ася. — Спрашиваю в последний раз: что нужно?» «Это я спрашиваю! — вскрикнул он. — Кто тебе этот веник подарил? Ну-ка, отвечай!»
Это уже не было смешно. Ася прищурилась и резко шагнула вперёд, заставив его отступить. «Цветы мне на 8 марта на работе вручили. Тебя это не должно волновать. Ты давно потерял право задавать такие вопросы». Руслан вдруг съёжился. «А я ведь как лучше хотел…» «Катись отсюда, благодетель».
Она хотела пройти мимо, но бывший муж схватил её за руку и посмотрел жалобно, как замерзший щенок. «Я вас видел, — сказал он. — Ты его любишь».
Ася не стала уточнять детали. Она была свободна. Ничто не мешало ей встречаться с Денисом, строить планы. Но она скрывала эти отношения ото всех. Денис не был похож на других. Впервые в жизни о ней по-настоящему заботились, интересовались ею, оберегали и помогали. Это было непривычно и прекрасно.
Их роману было полгода. Всё развивалось. Ася понимала, что это настоящая любовь, и тщательно всё скрывала, боялась сглазить. «Никто не знает», — думала она. Но Руслан узнал.
«Не твоё дело», — сказала она, но уже без прежней твердости. «Не мое, — кивнул он. — Я сам виноват. Потерял тебя. Но дети… Я им отец. Появится другой мужчина — как им будет? Не каждый чужых примет». «Ишь, ты, — зло прошипела Ася. — Много ты участвовал в их жизни? Уроки делал? В путешествия возил? Книжки читал? Знаешь, что они любят, кто их друзья? Ты только пил и жалел себя. А теперь являешься с грустной мордой. Лучше уж никакого отца, чем такое пустое место».
Она понимала, что кричит, но не могла остановиться. Руслан застал её врасплох, и она испугалась последствий его вмешательства. Он только понурился, сунул руки в карманы и вздохнул. «Правильно говоришь. Исправил бы, да не могу. Всё поздно. Ты только, Ася, подумай хорошенько. Мужики они… ну, ты сама знаешь». Он махнул рукой и побрел прочь. И ей вдруг стало его жаль. Не чтобы вернуть, а просто по-человечески.
Но это чувство длилось ровно до порога квартиры. Домашние были в сборе, сидели на диване и смотрели на вошедшую Асю. Она поняла: он был здесь. «Ваш батюшка навещал и рассказал, какая я мать?» Молчание было ответом. «И что он вам наговорил?»
«Мам, ты нас бросишь и уйдёшь к тому дяде?» — спросил Миша. Глаза огромные, голос дрожит. Ася подошла, опустилась перед сыном на колени, взяла его ладони в свои. «Ни за что на свете. Даже не думай такого. Не родился ещё тот дядя, ради которого я вас оставлю». Мальчик улыбнулся, глядя на его лицо, Ася мысленно пообещала оторвать Руслану причинные места при первом же случае.
«Ты нам не забивай голову, — вступила Олеся. — У тебя же появился…» Она не договорила, но смысл был ясен. Ася села в кресло напротив родных. Теперь это было на суд, где они — присяжные, а она — на скамье подсудимых.
«Отец сообщил, что наблюдал за тобой и тем мужчиной. Вы были вместе, держались за руки, ужинали в кафе, и ты улыбалась».
- Разве теперь мне нельзя улыбнуться? Ася вновь попыталась обратить всё в шутку, но дочь не поддалась.
- Асенька, ты несправедлива. Всё очень даже связано, — вступила в разговор свекровь. С мужем Ася развелась, а вот с Натальей Павловной — нет. До брака Руслан и его мать жили в маленькой двухкомнатной квартире. После расставания супругов, когда сын вернулся к матери, стало очевидно, что сосуществовать дальше они не в состоянии.
Раньше свекровь уговаривала Асю быть терпеливее. Утверждала, что Руслан — хороший, но безвольный. Он сбился с пути, но нужно дать ему возможность исправиться. И не одну. Однако, когда неизбежное произошло и они разъехались, Наталья Павловна быстро осознала, что сострадать на расстоянии, вести утешительные беседы и призывать к терпению — совсем не то же самое, что жить рядом с человеком, страдающим от пагубной зависимости.
Переносить его поведение, выслушивать бессмысленный бред, обнаруживать пропажу денег, понимать, что его уволили. Пожилая женщина, надо признать, пыталась повлиять на сына: взывала к рассудку и совести, прятала спиртное, выливала его в канализацию, стойко терпела, искала решение — возможно, кодирование или помощь специалиста. Свекровь и невестка словно поменялись ролями.
Только если Ася раньше почти не жаловалась, то Наталья Павловна теперь ежевечерне плакала в телефонную трубку, просила подсказать, будто Ася могла что-то изменить. Такая возможность была, когда брак ещё можно было сохранить. Через полгода Наталью Павловну госпитализировали с приступом. Выписалась она уже не к себе, а к Асе. Сначала — ненадолго, чтобы поправить здоровье.
Но, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. Так пожилая женщина и осталась навсегда. Постепенно перевезла вещи, поселилась в одной комнате с внучкой. Баба Ната, как звали её дети, оказалась тихим, добрым, безобидным человеком, стремилась помогать. Дети ее любили, да и Ася тоже. Хотя, конечно, многие не понимали. Ладно бы жить с действующей свекровью, но с бывшей?
Развелись — и пусть бывший муж и его мать сами разбираются. Но Ася не могла так. Если бы несчастная женщина в итоге не выдержала, она чувствовала бы свою вину. Поэтому уже много лет они жили вчетвером, а Руслан появлялся лишь по праздникам. Если вспоминал. Его сегодняшний визит был неожиданным. Все, видимо, решили: раз пришёл с новостью, значит, дело важное.
- Наталья Павловна, вы о чём? Что связано? Вам не кажется, что я достаточно намучилась с Русланом, потом была одна и могу попробовать построить личные отношения?
Лицо свекрови исказилось, будто она вот-вот расплачется. Ася почему-то вспомнила их первую встречу. Тогда она была очень молодой, лет двадцати. А Наталья Павловна — полная, яркая, энергичная. И Ася её немного побаивалась. Теперь баба Ната словно уменьшилась, ссохлась, очень похудела.
В прошлом году ей исполнилось шестьдесят семь. Многие в её годы полны энергии, но Наталья Павловна казалась угасшей, поникшей.
- Новому-то мужчине, Асенька, потребуется внимание, забота, а у детей сейчас сложный период. Олеся — подросток, за ней нужен присмотр, и Миша подрастает. Упустишь — потом проблем не оберёшься. Могут и в плохую компанию попасть, и дурные привычки приобрести.
У Аси вертелось на языке сказать: вы-то замуж не вышли, всё внимание уделили сыну. И что? Помогло это Руслану исправиться? Но она взглянула на бабу Нату и промолчала. Во-первых, лежачего не бьют, а во-вторых, Ася понимала, чего на самом деле боится свекровь. Ладить этому новому мужчине с детьми жены от прошлого брака — это привычно. Но со свекровью бывшего мужа — зачем церемониться?
Выставит он условия, и кого выберет Ася? Наталья Павловна боялась в старости остаться в одиночестве. Опасалась, что её попросят уехать назад к сыну, а это, в сущности, равносильно катастрофе. Три пары глаз смотрели на Асю. Если Миша уже успокоился — мама ведь пообещала, что всё наладится, — то Олеся и Наталья Павловна нервничали, переживали, расстраивались.
- Если честно, я давно хотела вам рассказать, но не решалась, знала, что не обрадуетесь. Мы с Денисом — его так зовут — встречаемся полгода. И на прошлой неделе он… Ася запнулась. Он хочет познакомиться с вами, надеется, что мы создадим семью.
- Значит, всё серьёзно? — дочь вскочила и скрестила руки. Любовь и всё прочее. А ты нам даже не сказала.
- Не сказала потому, что знала: поведёте себя как эгоисты.
- Мы не эгоисты, — испуганно произнесла свекровь. Мы просто волнуемся.
Ася услышала звонок телефона в сумке. Это был Денис. Ася ушла в ванную.
- Ты поговорила с близкими, рассказала? Может, я в выходные заеду или, как и договаривались, приглашу всех в ресторан, там и представлюсь?
Она слушала его голос, уже ставший родным, и думала, что ничего не получится. Как бы ни был хорош Денис, баба Ната и дети его не примут. Олеся — точно. Они видят в нём угрозу. Для них он — разрушитель устоявшейся жизни, а люди всегда цепляются за привычный порядок. Свекровь и дети начнут соперничать с Денисом за Асино внимание.
Станут привлекать его разными способами, сопротивляться каждый по-своему: грубить, капризничать, хныкать, жаловаться на здоровье. Они будут давить на Асю, а Денис, в свою очередь, станет недоумевать, обижаться, а потом и злиться. В итоге их прекрасные отношения испортятся, сойдут на нет.
«Есть обстоятельства, которые не изменить, Денис, — прервала его Ася. — Я, видишь ли, женщина с грузом, если можно так сказать. Да, я сказала своим, и они, как и ожидалось, против». У неё не было сил объяснять. Всё вдруг стало безразлично. Наверное, Ася очень устала, настолько, что даже бороться не могла.
«Хочешь сказать, нам нужно расстаться? — спросил он. — Бросаешь меня?» «И ты тоже, прямо как ребёнок. Мишка спрашивает, брошу ли я их, а теперь и ты».
«Ася, это несправедливо. И, пожалуйста, не решай сгоряча. Ваш разговор не мог пройти гладко. Это же очевидно. Но это только начало. Вместе мы постепенно со всем справимся».
Ася почувствовала, что вот-вот заплачет. Прости, мне нужно идти. Я перезвоню. Обязательно перезвонишь? Она завершила звонок. Собиралась добавить номер в чёрный список, но рука не поднялась. Ася сдержала слёзы и вышла. Домашние, казалось, были в курсе разговора. Кто подслушивал — непонятно, а может, они все прочли по её лицу.
Но больше о потенциальном муже не заводили речи и обращались с Асей очень бережно, как с выздоравливающей после тяжёлой болезни. Олеся даже назвала её мамулечкой, что было совсем уж необычно. Поужинали. Свекровь приготовила гуляш с пюре. Миша играл в своей комнате. Баба Ната устроилась перед телевизором, а Леся переписывалась с подругами.
Ася, закрывшись на кухне, чтобы побыть одной, мыла посуду, пытаясь убедить себя, что всё к лучшему. Пока не выходило. Снова зазвонил телефон, и Ася подумала: если это опять Денис, она не выдержит ещё одного разговора. Однако это была мать. Привет, мам.
«Я из Египта вернулась. Не восторг, знаешь, но в целом неплохо». Мама последние пятнадцать лет жила в столице. Туда её увёз очередной муж, третий по счёту. Она вышла за него, оставив Асиного отца. Потом он умер, оставив маме большую квартиру и деньги. Она вышла замуж ещё раз, но скоро развелась — стало скучно. Насколько Ася знала, мама не сдавалась и всё ещё искала идеального спутника.
Хотя все её избранники были очень достойны. Мама была из тех принцесс, к чьим ногам мужчины готовы сложить все дары мира. Она легко относилась к жизни, давно не работала, много путешествовала, баловала себя. И так было всегда. Свою единственную дочь мама называла угрюмой девочкой и говорила, что та родилась сразу женщиной средних лет. С Асей не было проблем.
Она была ответственна, хорошо училась, содержала вещи в порядке, делала уборку, гладила, готовила, дежурила в подъезде, мыла полы, ходила на плавание, училась в музыкалке, увлекалась биологией, посещала кружок химии, ухаживала за морскими свинками в живом уголке. Гуляла с таксой, кормила её и водила к ветеринару при необходимости.
"Ты у меня чересчур строгая", — произносила мать, которая не ходила, а будто летала. "На таких, как ты, все ездят, кто только может". "Ты, к примеру", — парировала Ася. Мама в ответ смеялась. Она не проверяла дочерины тетради, не бывала на родительских встречах, не учила ее стряпать, не заботилась о чистоте ее одежды. Ася всё выполняла самостоятельно — и за себя, и за нее.
Казалось, мать и дочь поменялись ролями. Впрочем, такое положение вещей устраивало их обеих. У матери не было тревог и обязанностей, а Ася была счастлива, что ей никто не указывает и ничего не запрещает.
Специалисты, наверное, сказали бы, что Ася росла с недостатком тепла и заботы, что ей не на кого было опереться по-настоящему, что она мучилась от одиночества, ведь их с мамой жизни почти не пересекались. Наверное, так оно и было. Психологам виднее. Но всё же мать любила свою дочь — как умела, по-своему. "Спасибо, мам, у нас тоже всё в порядке", — сказала Ася, прерывая мамины пространные рассказы об отеле, море и обслуживающем персонале.
"Ой, да не груби", — засмеялась мама. "Я бы всё равно спросила, когда рассказала бы всё про себя. Ну что ты за ворчунья такая? Вот я в твои годы…" — "Мама, я прекрасно знаю, какой ты была и что делала в мои годы. Может, именно потому, что ты жила так беззаботно, я теперь…" — голос её дрогнул, и Ася замолчала. Что с ней? Неужели она собирается высказывать матери претензии? Не слишком ли поздно? "Что-то случилось?"
Ася не планировала ничего рассказывать. Кому угодно, только не ей, вечному избалованному ребёнку. Но слова сорвались сами, и она выложила все: про Дениса, Руслана, сегодняшний разговор со свекровью и детьми, о решении порвать с Денисом. Мать выслушала внимательно, ни разу не перебив, а затем произнесла: "Прости меня, дочка". "Что?" — изумилась Ася. Никогда в жизни мать не просила у неё прощения. Этого не случалось ни разу.
"Это из-за меня у тебя выросло такое чувство долга, что с ним жить невыносимо. Всем нам хорошо, что ты всё на себя взваливаешь и тащишь, а вот тебе это во вред. Олеся скоро парня найдет, он у неё будет главный. Мишка подрастет — своя жизнь начнется. Баба Ната — старая прилипала, помрёт. И останешься ты одна, и будешь корить себя, что оттолкнула Дениса. Никто твоей жертвы не оценит, не надейся. Дети уж точно. А если заикнёшься когда-нибудь, скажут: "А мы тебя не просили".
Они говорят: "Он им чужой". Подумаешь, сроднятся. От вас с Денисом зависит, как всё сложится. Но если ты сейчас себе шанса не дашь, будешь мучиться всю жизнь. И их всех заодно изведёшь, между прочим. Сами потом пожалеют".
Ася поняла, что мать права. И снова случилось нечто впервые. Мама сделала то, чего дочь могла бы ожидать от матери. Она дала ей мудрый совет. "Мам, ты говоришь прямо как мама из какого-нибудь хорошего романа. Я это очень ценю, правда. Спасибо". "Дай слово, что сделаешь, как я говорю, ты меня слышишь?" Ася слышала и знала, как поступит. Ведь худшее предательство — это предать самого себя. Нет, она этого не сделает. Ни за что. "Обещаю".
"Вот и хорошо", — сказала мама своим обычным, прежним тоном. "Ты у меня девочка старательная. Вот и постарайся всё наладить, устроить как следует. Уж это-то ты умеешь".
Они поболтали ещё немного и попрощались. Матери пора было принимать ванну с морской солью. Ася подумала: "Какой всё-таки необычный, важный сегодня вечер". Родные узнали правду, а она сама открыла для себя мать с новой, неожиданной стороны. Впрочем, чего тянуть? Пора выполнить данное обещание. Ася улыбнулась и набрала номер Дениса.