Если первый день деревенской свадьбы — это эпическое полотно в стиле «Война и мир» с обильными возлияниями и хороводами, а второй — суровый боевик с элементами постапокалипсиса и перетасовкой гостей, то третий день — это жанр, который кинокритики окрестили бы «психологической драмой с нотками сюрреализма». Это время, когда даже видавшие виды деревенские столы начинают подозрительно шататься, а воздух накаляется от паров «вчерашнего салата» и всеобщего желания тишины.
ОФИЦИАЛЬНАЯ ЧАСТЬ: ПОХМЕЛЬНЫЙ СИНДРОМ ПОД ЗВУКИ БАЯНА
Утро третьего дня встречает гостей не ласковым солнцем, а тягучей, как прошлогодний мед, тишиной. Которая, впрочем, длится ровно до того момента, пока дядя Гриша не вспоминает, что во дворе остался брошенный с вечера баян. Инструмент, мирно пролежавший всю ночь в кустах крыжовника, издает звук, похожий на предсмертный хрип мамонта, что становится сигналом к побудке для всех окрестных собак и самых стойких участников торжества.
Считается, что третий день нужен для того, чтобы «поправить здоровье». В русской деревне это понятие имеет особый, сакральный смысл. Поправить здоровье здесь означает добить его окончательно, но сделать это красиво, с душой. На стол, который еще позавчера ломился от яств, нынче ставят нечто эфемерное: легкий рассольник, квашеную капусту и, конечно, «пузырек с пустырником» для бабушек. Впрочем, пустырник в деревне — понятие растяжимое. Местный фармацевт тетя Дуся уже с утра разливает по стопкам свою фирменную настойку «От всех скорбей», которая по крепости может дать фору любому самогону.
Главная интрига третьего дня: кто еще остался в строю. После вчерашнего балагана количество гостей обычно сокращается ровно наполовину. Одни уехали на электричку в шесть утра, мысленно проклиная все на свете, другие уснули в стоге сена за околицей и теперь бредут домой, руководствуясь исключительно чувством ответственности перед недопитым самогоном. Но самые стойкие и преданные своему делу люди, сидят на месте. Они выглядят так, будто только что вернулись из разведки: мятые, с красными глазами, но с несгибаемым намерением сидеть до победного.
КОГДА ТЕЩА СТАНОВИТСЯ МАМОЙ, А ТЕСТЬ — БРАТАНОМ
Третий день — это время трансформации социальных ролей. Если в первый день молодые целовались на камеру под крики «Горько», а во второй стыдливо отнекивались, то на третий им уже все равно. Они сидят в углу, обнявшись, и тихо ненавидят гостей, которые не дают им уйти в закат. Но гости не отпускают. Ведь не все же деньги пропиты!
Кульминацией третьего дня, его альфой и омегой, является ритуал «перехода тещи». Теща, еще вчера грозная женщина, готовая разорвать зятя за любой неверный шаг, сегодня наконец-то официально признает, что молодой не такой уж и дурак. Обычно это происходит под тост: «Ну что, Серега, теперь ты нам не чужой, давай, жахнем за то, что ты нашу Катеньку умыкнул, хоть и рыло у тебя с похмелюги».
И вот тут-то, в самый разгар всеобщего умиротворения, происходит неизбежное. На пороге кухни, где собрались самые стойкие, появляется ОН. Дядя Толик.
ДЯДЯ ТОЛИК: ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНОГО РОДСТВЕННИКА
В прошлой части нашей саги дядя Толик, напомним, отошел на покой после героического отстаивания чести семьи на второй день. Многие думали, что он уснул на своей фирменной табуретке. Но нет. Дядя Толик — это вечный двигатель, это бронепоезд на запасном пути, который невозможно остановить.
Выходит он из спальни (где, по слухам, провел ночь в обнимку с гантелей), с полотенцем на плече и с видом человека, только что предотвратившего ядерную войну. Глаза его светятся нездоровым оптимизмом. В руке у него заветная трехлитровая бутылка с мутноватой жидкостью.
— Ну что, орлы, — говорит дядя Толик голосом, от которого у кота Аркадия встает шерсть дыбом. — Третий день — день ответственный. Брак надо закреплять фундаментально. То, что вы вчера пили — это была разминка. А вот это, — он любовно ставит бутылку на стол, — это настойка на кореньях. Лично собирал. Там и женьшень, и зверобой, и чего только нет. С утра выпьешь — до вечера бегать будешь.
Гости обреченно вздыхают. Никто не хочет бегать до вечера. Все хотят тихо уползти под стол и досмотреть сон про белых лошадей. Но дядя Толик не терпит возражений. Это его мир, и мы в нем просто временные жильцы.
СПОРТИВНЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ ИЛИ КАК ПОХМЕЛЬЕ ПЕРЕРАСТАЕТ В ЛЕГКУЮ АТЛЕТИКУ
Обычно после того, как организм приведен в состояние «жидкого азота» с помощью настоек дяди Толика, народ начинает выходить во двор. Третий день деревенской свадьбы немыслим без культурной программы. Программа эта проста, как валенок: перетягивание каната, бой подушками на бревне и бег в мешках.
Но с похмелья эти игры обретают совершенно иной, экзистенциальный смысл. Вот два немолодых уже мужчины, дядя Боря и дядя Вася, выходят на бой подушками. Они еле стоят на бревне, глаза их налиты кровью, но в руках — перьевые орудия возмездия. С первым же ударом подушка лопается, и над деревней, словно первый снег, взмывает облако перьев. Гости, сидящие на лавочках, начинают чихать, дядя Толик радостно орет: «Бей его, Боря, он вчера у тебя жену на танец украл!» Хотя вчера дядя Вася украл всего лишь бутерброд с колбасой.
Женщины в это время собираются на кухне. Тема беседы третьего дня — всегда одна: «А моя-то свекровь...». И понеслась. Истории о золовках, деверьях и прочих родственниках, которые внезапно стали самыми близкими людьми или заклятыми врагами, льются рекой, заедаясь холодцом, который чудесным образом не испортился даже в этой душегубке.
ВЕЧЕРНЯЯ ПОВЕСТКА: СОБИРАЕМ ОСТАТКИ
Ближе к вечеру третьего дня деревня погружается в состояние легкого броуновского движения. Часть гостей уже уехала, оставив после себя горы посуды и немой вопрос: «А чей это, собственно, тапочек?». Самые стойкие во главе с дядей Толиком перемещаются в беседку. Там заваривается новый, более философский этап застолья.
Разговоры становятся тише и задушевнее. Теперь никто не кричит «Горько» и не требует плясать. Теперь здесь поют. Под гитару или тот самый баян дяди Гриши. Поют про Васю-Василька, про Оренбургский пуховый платок и, конечно, про что-то очень грустное, отчего женщины начинают украдкой вытирать слезы, а мужчины — смотреть в одну точку, вспоминая свою бурную молодость.
Дядя Толик, будучи центром притяжения, рассказывает молодым одну и ту же историю в сотый раз. Историю о том, как он в 85-м на танцах познакомился со своей женой - тетей Шурой. История обрастает новыми героическими деталями. Сегодня выясняется, что за тетю Шуру он подрался с тремя цыганами и голыми руками разогнул подкову. Тетя Шура, сидящая тут же, со стаканом «пустырника», закатывает глаза, но не спорит. Кто знает, может, так оно и было.
ФИНАЛЬНЫЙ АККОРД: КОГДА ВСЕ ЗВЕЗДЫ СОШЛИСЬ
Третий день завершается не тогда, когда кончается алкоголь (в деревне он не кончается никогда, он просто переходит из жидкой фазы в газообразную фазу веселья), а тогда, когда силы окончательно покидают даже самых закаленных бойцов.
Молодые, наконец, получают индульгенцию и тихо исчезают в доме. Их миссия на этой свадьбе официально завершена. Гости, ведомые дядей Толиком, совершают последний ритуальный круг почета вокруг стола, чокаются остатками рассола и начинают медленно, как подбитые самолеты, заходить на посадку — кто на сеновал, кто на раскладушку, а кто и просто под лавку.
Дядя Толик, выйдя на крыльцо покурить последнюю папиросу, окидывает взглядом поле боя. Разбросанные перья, пустые бутылки, тихо посапывающий в кустах гость из города... На лице его играет блаженная улыбка самурая, выполнившего свой долг.
— Хорошая свадьба была, — резюмирует он в пустоту. — Завтра пойдем к куме Маше, у нее именины будут. Надо силы беречь.
И в этом вся философия деревенской жизни. За одним праздником всегда маячит горизонт следующего. Третий день кончился, а значит, впереди четвертый, но уже совсем по другому поводу. Жизнь продолжается. И дядя Толик всегда на посту.
А вы хотите больше рассказов про дядю Толика и деревенские традиции? Делитесь в комментариях!
Сергей Упертый
#ДеревенскаяСвадьба #ТретийДень #Выживание #Традиции #Самогон #Рассол #Салаты #Баян #ДядяТолик #Молодожены #Юмор #Застолье #Горько