Мы с мужем, Димой, шли к этому ремонту три года. Мы купили "убитую" двухкомнатную квартиру в старом фонде, выплачивали ипотеку и откладывали каждую свободную копейку, чтобы превратить эти руины в пространство для жизни.
Мы отказались от натяжных глянцевых потолков, пластиковых плинтусов и обоев с золотым тиснением. Вместо этого мы выровняли и покрасили стены в сложный серый оттенок, положили качественный, но недорогой ламинат под дуб и отреставрировали старую советскую мебель, которую нашли на даче у родителей.
Мы делали многое своими руками: я шкурила стулья до мозолей, Дима сам разводил электрику. Мы вложили в этот дом душу. И когда мы закончили, я была счастлива. Квартира получилась светлой, "воздушной" и очень нашей.
Но, как известно, счастье любит тишину, а моя свекровь тишину не любит. Она любит, чтобы было "дорого-богато", чтобы шторы были с ламбрекенами, а люстра - с хрустальными висюльками, о которые бьешься головой.
Приехал наш "инспектор"
Галина Ивановна пришла на новоселье через неделю после окончания работ. Мы накрыли стол, я испекла пирог. Я ждала если не похвалы, то хотя бы вежливого одобрения. Все-таки мы старались.
Она вошла в прихожую, оглядела наши крашеные стены, простую вешалку из дерева и поджала губы так, что они превратились в тонкую ниточку.
-Ну... чистенько, - выдавила она, не разуваясь. - Хотя, конечно, пустовато. Как в офисе. Уюта нет.
Мы прошли в гостиную.
-А где стенка? - спросила она, глядя на нашу легкую тумбу под ТВ. - Куда вы хрусталь ставить будете?
-У нас нет хрусталя, мама, - мягко ответил Дима. - Мы любим пространство.
-Пространство... - она фыркнула. - Денег у вас нет на нормальную мебель, вот и все пространство.
Она ходила по квартире и тыкала пальцем во все, что считала признаком нашей несостоятельности.
-Шторы льняные? Это же тряпка половая. Сейчас в моде жаккард.
-Кухня без ручек? Заляпается же. И цвет какой-то мышиный. Дешево смотрится.
-А двери? Это что, экошпон? Картон, а не двери. Слышимость будет стопроцентная.
Я молчала. Я наливала чай, резала пирог и чувствовала, как внутри закипает обида. Не за себя, а за наш труд. За те вечера, когда мы с Димой, уставшие после работы, клеили малярный скотч и мечтали, как тут будет красиво.
Апогеем стал момент, когда она зашла в ванную. Мы положили там простую белую плитку "кабанчик" и покрасили часть стены влагостойкой краской.
Галина Ивановна вышла оттуда с лицом человека, который только что посетил общественный туалет на вокзале.
-Лена, Дима, вы меня конечно извините, я мать, я врать не буду. Это не ремонт. Это убожество. Дешёвка. Вы сэкономили на всем, на чем можно. Стыдно людей в такой дом приглашать. Выглядит так, будто у вас денег на хлеб не хватает. Я понимаю, ипотека, но нельзя же так опускаться. Лучше бы кредит взяли, но сделали по-человечески. Вон у тети Вали - натяжные потолки с фотопечатью, арки с лепниной! Вот это уровень! А это... тьфу.
Она ушла, оставив нас в нашей "дешёвой" квартире с полным ощущением оплеванности.
Дима пытался меня успокоить:
-Лен, ну ты же знаешь маму. У нее свой вкус. Не обращай внимания. Но я обратила. Я запомнила каждое слово. "Дешёвка", "нищета", "позор".
Неожиданное предложение
Прошел месяц. Мы обжились, успокоились. Обида немного притупилась, но осадок остался железобетонный. С Галиной Ивановной мы общались сухо, по телефону.
И вот, в субботу утром, раздался звонок в дверь. На пороге стояла свекровь.
Вид у нее был встревоженный, но в глазах читалась какая-то лихорадочная решимость.
-Привет, дети! Я к вам на минутку, даже проходить не буду, - защебетала она, хотя месяц назад обещала "ноги моей не будет в этой казарме". - У меня дело на миллион! Точнее, на двести тысяч.
Мы с Димой переглянулись.
-Что случилось? - спросил муж.
-Ой, сынок, тут такое дело! Помнишь, я говорила про тетю Валю? Она ремонт доделала, кухню заказала - Италия! Массив! Вишня! Красота неописуемая, золотая патина, витражи! Я посмотрела и поняла: я не могу больше жить со своим старьем. Я тоже хочу! Я пошла в салон, мне насчитали проект... В общем, кухня мечты. Стоит 400 тысяч. У меня есть двести отложенных. Мне не хватает еще двести.
Она сделала паузу, выжидательно глядя на нас.
-И? - спросил Дима.
-Ну как и? Вы же работаете, вы молодые. Я хотела попросить у вас в долг. На годик. Или на два. Я с пенсии буду отдавать потихоньку. Ну, или, может, так поможете матери? У вас же ремонт закончился, траты кончились.
Я стояла и смотрела на нее. На женщину, которая месяц назад смешала с грязью наш дом, наш вкус и наши финансовые возможности. Которая назвала нас нищими. И которая теперь, ни капли не смущаясь, пришла просить у этих "нищих" двести тысяч рублей на "золотую патину".
Внутри меня что-то щелкнуло. Спокойно так, холодно.
-Галина Ивановна, - сказала я, выйдя вперед мужа. - Я правильно поняла? Вы хотите купить кухню за 400 тысяч рублей?
-Да, Леночка! Итальянскую! Это же на века! Не то что ваш ДСП.
-Понятно. А у нас вы просите 200 тысяч в долг?
-Ну да. Вы же семья. Должны помогать.
Я улыбнулась. Улыбкой, от которой у Димы обычно холодеет спина.
-Галина Ивановна, мы бы с радостью. Но вы же сами сказали месяц назад: мы живем в нищете. У нас ремонт - дешёвка. Мы сэкономили на всем, даже на дверях, потому что у нас, по вашим словам, "денег на хлеб не хватает". Откуда же у таких бедных родственников, которые даже натяжной потолок с фотопечатью не потянули, двести тысяч свободных денег?
Свекровь растерялась. Она начала моргать, пытаясь сопоставить свои прошлые слова с текущей потребностью.
-Ну... я же образно говорила! Я хотела вас просто подстегнуть, чтобы вы лучше старались! Я знаю, что Дима хорошо зарабатывает...
-Нет, мама, - вступил Дима. Он тоже все понял. - Лена права. Ты сказала, что наш ремонт - убожество и позор. Что нам должно быть стыдно. Так вот, нам стыдно. Мы сейчас все силы бросим на то, чтобы закрыть ипотеку и перестать быть "нищебродами" в твоих глазах. У нас нет лишних денег. Мы же не можем позволить себе Италию и массив. Мы люди простые, нам бы на "картонные двери" заработать.
-Вы что, издеваетесь?! - голос свекрови сорвался на визг. - Я к вам с душой, а вы мне мои же слова припоминаете? Злопамятные! Я мать! Мне 60 лет, я хочу пожить в красоте! А вы жмоты! Сидите в своих серых стенах и радуйтесь!
-Мы и радуемся, - спокойно ответила я. - Нам в наших серых стенах очень уютно. И главное - по средствам. Мы не лезем в долги ради пыли в глаза. Извините, Галина Ивановна, денег нет. Попробуйте кредит взять. Сейчас банки пенсионерам охотно дают.
-Да пошли вы! - она плюнула (фигурально, но выглядело похоже) и выбежала в подъезд.
Мы закрыли дверь. Дима вздохнул и обнял меня.
-Жестко ты с ней.
-Зато честно, - ответила я. - Знаешь, что самое смешное? Деньги у нас есть. Мы как раз премию получили и хотели ей на юбилей (который через три месяца) подарить путевку в санаторий. Хорошую, дорогую. Но теперь, кажется, она поедет в санаторий на своей новой кухне. Если купит.