Тамара встала рано, как всегда. В пять утра, когда город ещё спал, она уже стояла у плиты, помешивая кастрюлю с борщом. Запах свеклы и томатов, привычный, как дыхание, заполнил кухню. Сегодня был её юбилей — пятьдесят пять лет. И впервые за тридцать лет брака она решила не готовить праздничный стол для всей семьи мужа. Только для себя.
Она нарезала огурцы тонкими ломтиками, посолила, поперчила. Руки двигались автоматически, но в душе уже чувствовалось то, чего никогда не было раньше: лёгкое волнение, почти страх. Как будто она собиралась на подвиг.
Когда-то, много лет назад, Сергей говорил: «Тамара, ты готовишь лучше всех на свете». Теперь он редко замечал её усилия. А если и замечал, то обычно начинал: «Опять пересолила?» или «Почему картошка такая разваристая?». Но она терпела. Терпела, потому что считала: раз он работает, обеспечивает семью, то и кухня — её обязанность.
Дочь Аня, живущая в соседнем городе, звонила накануне: «Мам, приезжай к нам на выходные. У меня гости, племянники приезжают». Тамара ответила: «Спасибо, дорогая, но я дома посижу». Аня удивилась: «Как «посижу»? Ты же всегда у нас в гостях на праздники!» — «В этот раз решила остаться», — прошептала она, чувствуя, как ком в горле сковывает дыхание.
Сын Коля, инженер в Москве, даже не спросил, чем заняться. Последнее время он звонил реже, чем раз в месяц. Наверное, забыл, как выглядит мама, которая не носит фартук и не несёт кастрюли.
А ещё час назад свекровь Вера Петровна позвонила: «Тамара, не забудь про салат «Оливье». Сергей его обожает. И пирожки с капустой сделай, как он любит». Тамара ответила: «Сделаю», но голос у неё дрогнул. Почему-то в этот раз не захотелось спорить.
Она достала из буфета старый сервиз, который покупала ещё в молодости. Белые тарелки с золотой каймой, чайник с ручкой-лозунгом. Раньше на праздники его не доставали — боялась, что кто-то разобьёт. А сегодня решила: пусть будет. Пусть будет красиво. Пусть будет её день.
В семь часов утра позвонил Сергей.
— Тамара, ты проснулась? — голос его был сонным, но уже раздражённым.
— Давно, — ответила она, вытирая руки полотенцем.
— Что там с завтраком? Мы через час к родителям едем. Ты же знаешь, у мамы юбилей.
Тамара замерла. Конечно, знала. Свекровь тоже отмечала бы свой день рождения, если бы не умерла пять лет назад. А Сергей забыл? Или просто привык, что она всё запомнит, всё приготовит, всё организует?
— Сергей, — начала она медленно, — сегодня... Сегодня я не еду к твоим родителям.
— Что?! — в трубке повисла пауза. — Ты что, с ума сошла? Это же юбилей у твоей свекрови!
— У твоей свекрови, — поправила она. — А у меня сегодня мой юбилей.
— Да ладно, Тамара! — голос Сергея стал громче. — Ты тридцать лет подряд праздновала вместе с нами. Что, теперь передумала?
— Передумала, — ответила она тихо, но твердо. — Сегодня я накрыла стол только для себя.
— Ты серьёзно? — он засмеялся, будто услышал шутку. — Так ты хочешь сидеть одна с этими своими салатами? Не смеши!
— Хочу, — повторила она. — И не смею.
Телефон замолчал. Она слышала, как он тяжело дышит, потом резко повесил трубку.
Через полчаса Сергей уже стоял в дверях кухни, одетый в лучший костюм. На нём был галстук, который Тамара гладила час назад, не зная, зачем.
— Ты не поедешь? — спросил он, глядя на стол, накрытый двумя порциями: суп, салат, котлеты, компот.
— Нет, — ответила она, разливая чай в фарфоровую чашку. — Ты же видишь, я уже всё приготовила.
— Но это же... нелепо! — Сергей хлопнул дверью, но потом остановился и повернулся. — Ты что, обиделась на что-то? Из-за того, что я не поздравил утром? Прости, завал на работе...
— Нет, — сказала она. — Просто я решила, что пора.
— Пора чего? — он не понимал.
— Пора помнить, что я тоже человек. — Она подняла взгляд. — Тридцать лет я варила борщи для твоих гостей, убирала квартиру перед праздниками, считала, что «так надо». А сегодня я решила, что надо — для себя.
Сергей молчал. В его глазах читалось удивление, а потом — раздражение.
— Ты всегда была такой, — сказал он наконец. — Никогда не жаловалась. Зачем сейчас?
— Потому что раньше я боялась, — ответила она. — Боялась твоего мнения, мнения твоих родителей. А теперь поняла: если я не скажу «нет», никто другой не скажет «да».
Он ушёл, не попрощавшись. Дверь хлопнула так, что люстра задрожала.
Тамара села за стол. Первый укус супа показался ей пресным — привыкла солить «на глаз», а сегодня решила попробовать без соли. Второй ложкой почувствовала, что не хватает перца. Но не стала добавлять. Пусть будет так, как есть. Пусть будет её вкус.
Через час позвонила Аня.
— Мама, папа говорит, ты не приехала? Что случилось?
— Ничего, — ответила Тамара. — Просто решила остаться дома.
— Но сегодня же твой день! — Аня была искренне удивлена. — Почему ты не приехала к нам? Мы тебя ждали!
— Я знаю, — прошептала Тамара. — Но иногда нужно жёстко сказать «нет», чтобы потом не было больно.
— Мам... — Аня заплакала. — Прости, я не хотела...
— Всё в порядке, — отрезала она. — Приезжай завтра. И привези Кирилла с детьми. Расскажу им про бабушку Тамару, которая научилась говорить «нет».
Положив трубку, она расставила на столе все блюдо: суп в кружке, салат в миске, котлету на тарелке. И поставила бокал с вином — красное, сухое, купленное ещё на Новый год и так и не открытое.
— За нас, — сказала она вслух и сделала глоток. Вино горчило, но приятно щекотало язык. Первый раз за долгие годы она пила не «для компании», а ради себя.
Вечером пришёл Коля. Он постучал в дверь, стоял молча, потом вошёл, не снимая куртку.
— Мам, — начал он, но слова зависли. — Ты... правда одна?
— Правда, — улыбнулась она. — Садись. Котлеты остались.
Он сел, осторожно взял вилки.
— Папа расстроился. Говорит, ты его подвела.
— Подвела? — Тамара удивилась. — Как я могла подвести человека, который тридцать лет считал меня理所当然?
Коля покраснел.
— Ты всегда была для него... незаменимой. Но он не понимает, что ты — тоже человек.
— Теперь понимаешь? — спросила она.
— Понимаю, — кивнул сын. — Мам, прости, что так редко звонил. Я думал, тебе всё равно...
— Не всё равно, — ответила она. — Но теперь я знаю: если я не напомню о себе, никто не напомнит.
Они ели молча, но в этот раз тишина была не напряжённой, а тёплой. Коля рассказал о работе, о том, как его дочь учится в первом классе, а сын мечтает стать космонавтом. Тамара слушала, кивая, и впервые за долгое время не думала о том, что нужно встать и помыть посуду.
Позже, когда Коля ушёл, она осталась одна. Включила старую пластинку с романсирами, села в кресло у окна и смотрела на город. За окном уже темнело, но в квартире было светло — горела настольная лампа, подаренная ей Сергей на первую годовщину свадьбы.
Она взяла в руки чашку чая, сделанного по бабушкиному рецепту: с мятой и мёдом. Раньше она варила его для гостей, но сама никогда не пила — «мед дорогой, а мята в саду растёт». Сегодня купила мёд в дорогой аптеке, а мяту сорвала на балконе.
— За нас, бабушка, — прошептала она. — Ты бы гордилась.
Вспомнила, как в детстве бабушка говорила: «Девочка, не будь кухаркой. Ты умная — учись, работай». А она послушалась: окончила институт, работала преподавателем, пока не ушла в декрет. Потом родились дети, и кухня стала её главным делом.
Но сегодня, сидя в полупустой квартире, она чувствовала, что не поздно всё изменить. Завтра позвонит подруге, договорится о встрече. Может, запишется на курсы рисования — всегда мечтала, но говорила себе: «Некогда». Теперь время есть.
Утром Сергей позвонил.
— Тамара, прости... — начал он.
— За что? — перебила она.
— За то, что не понял сразу. Я... я привезу тебе цветы. И мы поедим в ресторан. Только ты решай, куда.
Она задумалась.
— Завтра в полдень, — сказала. — Но только если ты согласишься пройти со мной по магазинам. Хочу купить себе платье. Не для праздника — просто потому, что мне нравится.
— Купим, — ответил он. — И платье, и ещё что хочешь.
— Нет, — улыбнулась она. — Только платье. Остальное я куплю сама.
Телефон замолчал. Она знала, что он не обидится — просто привычка говорить «нет» ещё не сформировалась. Но знала и другое: завтра она не будет варить борщ. Пусть Сергей сам решит, что есть на обед.
А вечером, когда город погрузился в сон, Тамара снова села за стол. На этот раз — одна. Перед ней стояла чашка чая, остатки торта от вчерашнего праздника и фотография: она с Сергеем молодые, на фоне Алтая. Она никогда не ездила туда, хотя мечтала всю жизнь.
— Поедем, — прошептала она, касаясь стеклянной поверхности фото. — Не обязательно с тобой. Может, с подругой. Или одна.
Она допила чай, убрала со стола, а потом долго стояла у окна, глядя на огни города. Где-то далеко играла музыка — наверное, в соседней квартире праздновали юбилей. Тамара улыбнулась. Теперь она знала: праздники можно готовить не только для других. Иногда их нужно дарить себе.
На следующий день, когда Сергей приехал с букетом роз, он застал её за завтраком. На столе стояла чашка чая, тарелка с бутербродами и... маленький пакетик с семенами бархатцев.
— Что это? — спросил он.
— Семена. Посажу на балконе. Чтобы цветы цвели даже зимой.
Сергей посмотрел на неё, потом на пакетик, потом опять на неё. И в его глазах она увидела не раздражение, а что-то новое — удивление, возможно, даже уважение.
— Ты... правда хочешь посадить цветы? — спросил он.
— Правда, — ответила она. — И не только цветы.
Он кивнул, протянул руку. Тамара взяла его, но не для того, чтобы целоваться. Просто чтобы почувствовать, что она здесь, в этом доме, в этой квартире, больше не одна.
А вечером, когда Сергей ушёл на встречу с друзьями, она осталась дома. Не стала включать телевизор, как обычно. Села за стол, достала альбом с рисунками — тем, что делала в институте, — и начала раскрашивать. Акварелью. Первый раз за тридцать лет.
И пока кисточка скользила по бумаге, она поняла: праздники для семьи мужа закончились. Теперь настала очередь её собственных.