- 1 -
Давно это произошло, еще в стародавние времена.
Васёна, девка уже зрелая, жила у дальней родственницы, тетки Липы, злой и сварливой старухи. Другой родни у девушки не было.
По хозяйству Васена тетке помогала, воду носила, дрова в избу таскала, шерсть пряла. Но общались они мало. Чаще всего Васена сидела у себя в комнатке или уходила по вечерам и даже днем к подружкам, с которыми обсуждала девичьи секреты, и вместе они придумывали нехитрые деревенские наряды.
Подружки рассказывали Васене, как они гадали на женихов. Ночью темной амбарника спрашивали, перед овинником и банником в темноте юбки задирали, чтобы безобидные бесенята девушек погладили, пощекотали, ущипнули – и таким образом по этим прикосновениям можно было судить о будущем.
Одна из подружек даже собиралась ночью сходить на речку, стащить с проруби замерзшую воловью шкуру и встать на нее. Тут же должны появиться шиликуны с горящими глазами – шкура взлетит, гадальщица вместе с упырями будет кружиться над домом, в котором якобы проживает ее будущий жених.
Девушки тут же начали отговаривать подружку:
- Еще неизвестно, куда улетит воловья шкура. И не причинят ли сами шиликуны тебе какого урону!
Васена к этим гаданиям никакого интереса не проявляла. Но в конце зимы поздним вечером, когда тетка крепко спала на полатях, девушка поставила перед собой два зеркала, направив их «лицом» друг к другу. Между зеркалами зажгла свечи и стала ждать, не мелькнет ли в конце призрачного коридора большого зеркала тот, кого она ждет.
Ничего и никого не было, только слабая струйка легкого дымка от зажженных свечей тянулась в таинственную глубину, и сердечко Васены трепетало и замирало от страха.
И вдруг в зеркале, заслонив мерцающие свечи, из ниоткуда возникло лицо незнакомого молодца. Уверенный твердый взгляд, насмешливая улыбка.
Крикнуть бы гадальщице, пытавшей свою судьбу: «Чур, сего места!» или «Чур, меня!» На всякий случай, чтобы остановить призрака и себя обезопасить. Мало ли какой искуситель может появиться в колдовскую ночь.
Не крикнула. Смотрела девка зачарованно и молча на «суженого-ряженого» и дождалась: качнулось зеркало, едва не упало – и вот уже перед Васеной стоит улыбающийся красивый парень. Он легонько приподнял подбородок девушки и тихонько своими устами коснулся ее губ. И растаяло девичье сердце, и сама Васена потянулась навстречу греховным ласкам.
Ближе к утру, когда луна прошла половину небесного свода, протянул «жених» Васене целую горсть черных свечей и велел зажигать их по вечерам, чтобы он мог беспрепятственно навещать ее, свою «невесту».
- А старуха? – спросила девушка.
- Она будет крепко спать, - пообещал тайный пришелец.
И теперь по вечерам, когда ясная+ луна поднималась над горизонтом, Васена зажигала подаренные ей свечи, и в комнате появлялся ее возлюбленный.
Время шло. Луна все дольше задерживалась на синем небе. Все безумнее и неистовее становились ласки ночного гостя Васены. И однажды девушка, разомлев, лежа на руке парня, спросила:
- Когда ты объявишься днем, и мы станем по-настоящему мужем и женой?
Громко вдруг расхохотался «жених из зазеркалья», с глумливой ухмылкой посмотрел на «невесту» и произнес с издевкой:
- Мне пора. Другие ждут. А ты оставайся: не нужна ты мне!
Он легко встал, небрежно смял огарки черных свечей и исчез в старом зеркале.
Не понимая, что происходит, девушка даже не успела ничего сказать на прощание. А у нее было, что сказать ночному дружку.
В середине лета Васена объявила тетке, что хочет навестить могилы своих родителей. Сама запрягла лошадку и поутру отправилась в Марьино, откуда она была родом. Путь неблизкий, но и торопиться не хотелось. Лошадка легкой трусцой бежала по накатанной проселочной дороге, девушка, пригорюнившись, обдумывала свою так порочно начатую жизнь.
В Марьино Васена оставила лошадь у полуразвалившегося дома родителей, сходила на погост поклониться усопшей родне, а ближе к вечеру пешком отправилась на хутор, в котором проживали две сестры, знахарки, почитаемые в народе за ведьм.
- Горе у меня! – объявила Васена ведуньям, встретившим ее у порога.
Одна из старух ощупала ее живот и пристально посмотрела на Васену. Вторая знахарка взяла девушку за руку и решительно повела ее в избу:
- Этой ночью будешь рожать!
- Как? Еще не срок! – удивилась и даже испугалась Васена.
- У них другие сроки! – возразила первая ведунья.
В избе старухи расстелили на широкой лавке чистые холсты, напоили девушку густым травяным отваром и велели прилечь на приготовленное ложе. Сразу же роды и начались – Васена кричала, тужилась, затем, наконец-то родив, выпила поднесенный в деревянном ковше новый настой и, совсем обессилевшая, крепко уснула.
Старухи с ужасом разглядывали появившегося ребенка, качали головами. Потом осторожно положили необычного малыша в плетеную корзину, и старшая сестра с корзиной в руках отправилась в сторону топкого болота.
Ночь серая, безлунная. С болота тянуло гнильем и затхлостью. К этой вонючей трясине даже звери не приближались, птицы в окрестностях не селились.
Никаких, даже звериных троп, на берегу гати не было.
Ведунья через густые заросли с трудом пробралась к разбитой молнией и обгоревшей сосне, поставила корзину на первую кочку и громко крикнула в сторону непроходимого болота:
- Хозяин! Повелитель жаб, пиявок и ползучих гадов! Тебе нужен подмастерье, возьми себе этого уродца! Сохрани его и научи жить по вашим законам!
Ни звука, ни всплеска в ответ. Тишина.
Заглянула старуха в корзину, а там уже нет никого. Исчез не на счастье рожденный младенец – болотная жижа вокруг кочки не колыхнулась, резун-трава не прошелестела.
Васена пришла в себя ближе к полудню.
- Покажите мне его! – потребовала роженица.
- Умер! – ответили старухи. – Похоронили. Теперь думай только о себе.
И в третий раз заставили ведьмы Васену выпить колдовского зелья. В баню сводили, парили вениками из цветов, собранных в купальскую ночь, обливали ледяной водой из семи родников, расчесывали волосы костяным гребнем, вплетали в косы ленты вперемешку с тайной травой. И по очереди обе старые ведуньи шептали девке прямо в уши и заклинания, и давно многими забытые дедовы молитвы.
Через неделю Васена возвратилась из Марьино домой. С хорошим самочувствием и веселым настроением. Она ведь навестила родительские могилы, поклонилась углам отчего дома и, оказывается, соскучилась по своей тетке.
Что еще про Васену?
Вышла замуж, нарожала детишек. О том прошлом ничего не помнила. Только ранней весной, когда поздним вечером над горизонтом поднималась полная луна, Васена, поправляя одеяльца и подушки у своих ребятишек, чувствовала необъяснимую тревогу, беспокойство. Она быстрей ложилась рядом с мужем, прижималась к его теплому боку, долго лежала с открытыми глазами и потом все-таки засыпала.
- 2 -
Объявился в округе зверь лютый.
Пасеку деда Митрохи разворотил полностью. Хорошо, что сам пасечник в это время был в гостях у своего зятя, у него же и остался ночевать. Приехал старик днем пчел проверить, а тут настоящее светопреставление: разбитые борти валяются, сплошной рой над пасекой – неба не видно, гул стоит. За что браться, непонятно.
«Либо медведь?» - сразу предположили мужики в деревне.
Оказалось, так и есть. Вскоре опять дал хищник о себе знать. Подкараулила зверюга у леса деревенское стадо и заломала двухлетнюю телку.
Два охотника, братья Кирьян и Семен, внимательно осмотрели следы, оставленные разбойником, и объявили в деревне:
- Медведь крупный. Побывал в ловушке, задняя лапа у него искалечена. Не успокоится - будет всем мстить.
И случилась настоящая беда!
Возвращались с сенокоса марьинские, молодой мужик Федор с женой Зоей и двумя девочками-подростками. Тут с ревом и поднялся из зарослей ивняка разъяренный зверь, бросился к людям. Соскочил Федор с телеги, сунул вожжи жене, схватил вилы и крикнул:
- Гони! Скачи, что есть духу!
Домчались до деревни, подняли тревогу. Федора мужики нашли в лесу, уже мертвого, спрятанного медведем-убийцей под кучей сухого хвороста.
Тогда и вынесли всей деревней приговор осатаневшему животному. Решили освободить охотников Кирьяна и Семена от работ, пока те не принесут в деревню медвежью шкуру. Не косить братьям, хлеб не убирать, но надо избавить «опчество» от обезумевшей твари.
Кирьян и Семен – умелые охотники. И собачка Сойка у них настоящая зверовая лайка, за немалые деньги, по цене хорошего рабочего коня, купили три года назад щенка на городской ярмарке. Нашли братья свежий след медведя, причинившего столько зла деревне, показали четвероногой помощнице, и сами пошли следом за Сойкой, соблюдая необходимую осторожность.
Полдня кружили по лесу и оказались, в конце концов, у горелой сосны на берегу гнилого болота.
- Неужто зверь в самую топь сунулся? – удивились охотники.
- Похоже, знает он тайную тропку на болотный остров. Про нее старики рассказывали, а как петляет эта тропа по трясине, уже никто не помнит.
- Или это тварь какая из преисподней! Ей и елани в болоте не страшны! После разбойничьего набега в укромном месте и отлеживается упырь, отдыхает.
- Ничего, оголодает, сюда же придет: где вход, там и выход. А мы его подождем.
Переговорили охотники, все продумали. Шалаш смастерили, чтобы было, где от дождя и от комаров укрыться. Рогатину проверили, факелы приготовили и расставили по берегу, вдруг медведь ночью к ним выйдет.
Кое-какие продукты с собой охотники из дома взяли, и четверть самогона, на всякий случай, прихватили. А как же? Вдруг у кого спину прихватит – надо будет больное место растереть.
Денно и нощно Сойка следила за болотом. А братья по очереди с луком ходили подальше от болота, добывали рябчиков и тетеревов.
Несколько суток прошло, а медведь не появлялся.
Правда, по ночам собака иногда подавала голос, но как-то неуверенно, беззлобно, не по зверю. Охотники, конечно, все равно выскакивали из укрытия, обходили берег – никого.
- Сойка, ты чего? Соскучилась? Потерпи!
- Скоро, скоро появится эта тварь!
Вышел однажды утром Кирьян, чтобы расшевелить костер и приготовить завтрак, глянул, и понять не может: их надежное оружие, рогатина, лежит в костре и уже перегорела пополам, разделившись на две части.
Крикнул Кирьян брата. Как так? Не могла рогатина сама упасть и пролететь несколько метров, чтобы оказаться в костре!
- Сойка, ты где была?! Кто приходил?!
Собака вела себя спокойно, не виляла хвостом, извиняясь за оплошность. Наоборот, смотрела с недоумением на хозяев - что она сделала не так?
Рогатину днем восстановили, запасные древка к ней на всякий случай приготовили, а вечером …
Солнце уже коснулось горизонта, малиновая заря разлилась по небу.
Вышли охотники на берег, поклонились в сторону болота:
- Батюшка водяной! Хозяин воды и болота! Владыка жаб зеленых, змей ядовитых! Прощения просим – сразу не обратились к тебе! Теперь кланяемся, как учили нас две старые ведьмы! Просим тебя! Приди! Выслушай наши обиды! Совет дай, помоги!
У костра на собранном из жердочек столике разложили мужики угощение, какое могли приготовить. И про четверть самогона не забыли. Дело-то серьезное!
Уже в полной темноте вспыхнули вдруг на болоте зеленые искры, словно кто разом зажег необыкновенные свечи. У самого берега из воды показалось нечто странное, совсем не похожее на водяного. Тощая темная сущность, отдаленно напоминающая уродливого человечка. Ростом с пятилетнего ребенка, но длинными руками, совершенно голый, только на голове редкие волосенки.
Этот упырь легко шагнул на берег, стряхнул с себя тину болотную и направился к костру охотников.
Удивительно, Сойка молча бежала рядом с ним и весело крутила хвостом, как она всегда делала, играя дома с деревенскими ребятишками.
Жутковато стало мужикам, но ведь сами позвали.
Сел уродец на приготовленный чурбак и произнес вполне нормальным голосом одно лишь слово:
- Ичетик!
Кирьян, хороший знаток старины, сразу вспомнил стариковские байки. Ичетик – ближайший помощник водяного. То ли умерший некрещеный ребенок, то ли брошенный нерадивыми родителями или даже утопленный ими. Принят зеленым владыкой, вошел в его свиту, как болотный дух. Существо злобное, но умное. Может запросто любого, приблизившегося к его угодьям, утопить, растерзать, но может и помочь – всё зависит от его настроения.
Ичетик взял тощими ручками приготовленного рябчика и с большим аппетитом съел его вместе с косточками. Не растерялись тогда Кирьян с Семеном, переглянулись, из бутыли в кружку пахучего самогону налили, подвинули «гостю». Тот сделал два глотка, посмотрел на охотников и медленно, как водичку родниковую, с большим удовольствием все из кружки вытянул.
«Верно! – вспомнил Кирьян. – Любит он бражничать с самим водяным!»
Ичетик опустил ручки на стол, приготовившись слушать угостивших его мужиков.
Рассказали Кирьян и Семен про медведя-людоеда, особенно про девочек, оставшихся теперь сиротами. И про то, что этот зверь, нарушивший все лесные законы, сейчас прячется на болоте.
Сойка, такая умница, словно все поняла, подошла, лизнула тоненькую ладошку ичетика и положила свою голову ему на колени. Большие глаза уродца увлажнились и прямо засветились от счастья. Он нежно погладил собачку и мягко улыбнулся ей.
Но тут зеленые огни на болоте стали поочередно гаснуть. «Гость» встал, взял в руки четверть самогону, аккуратно заткнул ее пробкой и произнес многозначительно:
- Хозяину!
Подошел он к кромке болота и исчез – был, и не стало его. Встреча закончилась.
Утром у шалаша Кирьян и Семен обнаружили свежую медвежью шкуру. Развернули, осмотрели – точно, судя по черным полосам в искомом месте, это была шкура медведя с искалеченной задней лапой.
Вроде бы все хорошо! Однако Сойка пропала. Звали, звали ее охотники, свистели, кричали во все стороны – нет, не объявилась. Приглянулась, значит, она ичетику, себе забрал. Дорогую цену все-таки болотный дух своей услуге назначил! А что тут поделаешь? За все платить надо!
(Николаева Эльвира, Щеглов Владимир).