Фундаментальный исторический труд, давно планировал прочесть, останавливал объём, но, пожалуй, стоит уравновесить предыдущий прочитанный очерк под маской книги.
Автор предисловия предлагает назвать труд исторической поэмой в прозе.
"Повесть о подвигах прошлого не имеет смысла без твёрдой веры в подвиги будущего".
Военная доктрина - всегда национальна. Она - одна из граней доктрины общенациональной, отражение духовного облика народа, производная его психологии.
Развитие русской доктрины как единства военного и духовного остановилось на Суворове (тезис приобретет новое звучание, если Александра Васильевича канонизируют).
Опоры тысячелетней монархической русской истории - православие, творческий гений народа, русская армия.
Два равно опасных неизменных исторических врага - степь и немец. Трём монархам пришлось биться с обоими - Иоанн IV, сокрушивший восток, проиграл на западе, Пётр I наоборот, а Николай II потерпел поражение от внутреннего врага.
"Русский офицер и русский солдат полагали свою душу "за други своя". Со смертью каждого из них словно одной звёздочкой становилось больше на небе. И если бы удалось собрать в один сосуд всю кровь, пролитую ими на протяжении веков на полях Германии и Франции, Галиции и Польши, в горах Болгарии и Армении, - то единственной надписью на этой чаше могло бы быть: "Не нам, не нам, а Имени Твоему"".
Удивляющее пренебрежение к "слабому государю" Алексею Михайловичу для начала, красочно и эмоционально о том, что реформы Петра позволили русской армии восстановить утерянную в Смуту сравнительную с общеевропейской боеспособность.
Деградация и обмещанивание стрельцов в конце XVII века, решение царя о радикальной реформе армии - не волюнтаризм, а реакция не потрясшие его небоеготовностью учения.
Первый рекрутский набор 1699 и одновременный массовый найм иностранцев, новый устав и идеолог реформ Патрик Гордон.
Отказ от "морской традиции" в политике всегда связан для России с периодом государственного упадка.
Отсутствие внешнеполитического опыта и ограничение его почти одной Польшей - авторский домысел, достаточно прочесть мемуары дьяка Посольского приказа Кристофа Боуша.
Ориентирование петровской России на Голландию было неизбежным в свете безусловного конфликта с Турцией, Швецией и их союзником Францией, в разгар франко-голландского противостояния.
Удивительный сегодня факт: на момент начала войны население одной Швеции превосходило российское.
Три этапа Северной войны. На первом датские и польские союзники "слились", а реформируемое русское войско получило от лучшей армии Европы под Нарвой.
"Крик - "немцы изменили!" - пронесся по лагерю, солдаты принялись избивать иноземных офицеров, которым оставалось лишь одно спасение - сдаться шведам".
Ужас и смятение у всех, кроме несокрушимого царя.
Первая победа в 1701, при Эрестефе. Ниеншанц, Гумельсгоф, трёхлетний путь к возвращению ещё велико-новгородской провинции "ингрии".
Параллельно многочисленные и бесплодные из-за общей никчемности поляков победы шведов в Польше. Первый оборонительный успех - стремительное отступление русского корпуса из Гродно.
Саксонское паскудство и блестящая кавалеристская победа Меншикова при Калише.
Один на один со львом, ход кампании отталкивался от авантюризма шведского короля. Роль случая - несоединение, после первых русских неудач, шведской армии с корпусом Левенгаупта, но гонцы же не сами собой потерялись. Громкая победа под Лесной, взамен потерь в которой шведы приобрели сброд иуды Мазепы.
Великая Полтавская победа в результате активной обороны - пример полководческого стиля Петра. Германский историк Кель называет Полтаву решающей битвой в судьбе славянства.
Вступление в войну Порты, злосчастный Прутский поход - неожиданная для царя необъяснимая рационально авантюра, при великолепном стартовом предложении турок.
Добивание Швеции, свары с союзниками и успешный персидский поход, плоды которого утрачены уже преемниками Петра.
Критика царя за вестернизацию (обернувшуюся преклонением элиты перед иноземцам) и отмену патриаршества (спасшего страну в Смуту и так нужного в 1917).
При этом отмечается управленческий, дипломатический и военный гений - сумевший запрячь все сословия и даже ненадежным казакам найти службу по силам, политик, стратег и тактик.
Главные полководцы - Меншиков, Шереметьев, Репнин, Лефорт и Гордон. Устав 1716.
Опора на гвардию, два ордена, петровская армия - четверть миллиона, великий исторический портрет несокрушимого русского солдата - именно оттуда.
Упадок армии при преемниках.
"Великая ложь "аполитичности армии" еще не была пущена мутить и разлагать умы".
Противники Бирона были не лучше него; непоследовательные реформы Миниха; третий гвардейский полк - Измайловский; полицейские обязанности армии.
Первое в истории русско-французское столкновение в 1734: победа Ласси в войне за польское наследство; тяжёлые битвы Миниха с крымчаками и турками.
Плачевное состояние русской стратегии - вернувшейся к допетровской, с повторением в каждую следующую кампанию системных ошибок предыдущей. Успешная война со Швецией, несмотря на дворцовые перевороты.
Елизаветинская эпоха, в 1748 учреждено Оренбургское казачье войско (важное для меня лично), критика реформ Шувалова, за склонность к прожектам - "плац-парадная премудрость". Семилетняя война - позорное подчинение русской армии (и политики) австрийцам.
Германцы неизменны со времён Тацита - племя, рожденное во лжи.
Низкое качество русского командования и взошедшие на этом фоне звезды Румянцева и победителя пруссаков Салтыкова.
При взятии Берлина кавалеристами Чернышова перепороты прусские газетчики, писавшие пасквили о русской армии.
Пётр III - несчастье и позор армии, единственный плюс, - при нём в союзе с пруссаками получилось выместить накопившиеся претензии к недобросовестным бывшим союзничкам австриякам. Очевидную некомпетентность продемонстрировало коллегиальное управление армией.
Век Екатерины и эпоха Румянцева в армии - государственное мышление с, впервые после Петра I, увязыванием всех трёх элементов военной стратегии, дополненные безупречными патриотизмом и гуманизмом, а также вопреки мэйнстриму - моральным воспитанием солдат.
Суворов, впервые прославившийся в боях с польской конфедератской сволочью.
Ларга, Кагул, Чесма и итоговая Козлуджа.
Пугачёвский бунт, военная реформа Потёмкина, деградация гвардии и шаги к величию Суворова, - Рымник, Измаил.
Новое поколение полководцев, Кутузов.
Нападение шведов и окончательный их откат во второразрядные державы.
Очередной польский всхрюк Костюшко и привычная работа Суворова.
Начало Кавказских войн и снова труды Александра Васильевича, теперь по усмирению ногаев.
"До несправедливости суровая мачеха-история одарила Россию одной улыбкой - и этой улыбкой был век Екатерины".
Русская армия на непревзойдённой в будущем высоте - стратегическая смелость без авантюризма - активность, опора на атаку и приоритет истребления живой силы противника, тактическая гибкость с презрением к модной линии, оперативная самостоятельность подразделений, моральное превосходство над оппонентами.
Великая суворовская "Наука побеждать".
Павловские времена - аскетизм, романтизм, авантюры, попытки ограничить крепостничество, деградация национальной военной доктрины в сторону пруссачины и убийственный конфликт с избалованной матерью гвардией.
"С павловских вахтпарадов русская армия пошла тернистым путём, через вейротеровскую диспозицию, пфулевскую стратегию и реадовскую неразбериху - к севастопольской Голгофе".
Италийский и Швейцарский походы Суворова, которые автор называет вершиной русской военной мысли.
Александр I - ум высокий, но химерический, долго и бессмысленно воевавший по всей Европе в не нужных России войнах, позёр и мистик-богоискатель, мелочный ревнивец к славе.
Аракчеев - создатель современной русской артиллерии и инженерных войск.
Положение об управлении армией 1812.
Десятилетняя война с Персией, великий полководец Котляревский.
Первая ненужная война с французами в угоду Англии, блестящее отступление Кутузова 1805, позже Бонапарт утверждал, что русская армия 1805 была несопоставимо лучше себя же образца 1812 и не проиграла бы Бородинскую битву, которую уже автор называет авантюрой, навязанной Кутузову императором, как и Аустерлиц.
Новая нелестная характеристика русского командования, которая дойдёт до Первой мировой: ум - на высоте, воли - недостаточно.
Очередные войны с турками и шведами - стратегический почерк Кутузова и авантюрный, но успешный, поход по льду в Швецию.
Резкое осуждение войны 1812 - обменявшиеся героизмом русские и французы истребили друг друга в пользу немцев и англичан.
Осуждаемый многими заграничный поход 1813 стал, по мнению автора, логичным и тактически правильным после роковой стратегической ошибки 1811, которая определила для России XIX век и смерть государства.
"Взятие Парижа явилось апогеем русской славы - венцом геройской работы пяти поколений".
Золотой век русской армии закончился, главная, непоправимая после, ошибка - не отмена крепостного права по итогам войны.
Апология Аракчеева, виновного лишь в бесконечной преданности императору.
Рукотворное изгнание из армии всего живого не немецкого, триумф шагистики, абсурдное благодетельствование пшеков, идиотская система воинских поселений, безумный прожект Священного Союза - первый плод которого отказ от поддержки взбунтовавшихся против турок греков.
"С удивительной прозорливостью Россия спасала всех своих будущих смертельных врагов".
Внутренняя борьба с "русским национализмом". Выступление декабристов (Пестель - изувер-доктринер, Трубецкой - подлец, Рылеев - честный офицер) - день объявления векового разрыва государства с обществом, закончившегося гибелью обоих.
Армия Николая I, всё царствование платившего за ошибки брата, новая реформа.
Низкое качество солдат, ущербный Генеральный штаб. Главный военачальник царствования Паскевич, которого автор, признавая заслуги, жёстко критикует за деградацию армии на протяжении руководства ею, а лучшим полководцем эпохи называет Дибича.
Наварин и очередная турецкая война - с катастрофической политической потерей разгромных для врага итогов.
Новый бунт поляков, бессмысленный Венгерский поход и усмирение Трансильвании.
"Впрочем, вполне избавиться от донкихотства - применения обывательской морали к государственной жизни - нашей политике так никогда и не удалось".
Этапы Кавказских войн - ермоловский, мюридский и воронцовский. Новая персидская война и за ней сразу турецкая.
Тяжёлые кампании против Шамиля.
"Пятидесятилетняя Кавказская война - школа, подобная петровской Северной войне и суворовским походам, - была благодеянием для русской армии".
Политика Священного союза привела к тому, что Россию возненавидел весь мир.
Восточная война, она же Крымская - застрельщик Турция, затем в войну вступили англичане и французы. Героическая, но обреченная оборона Крыма и камчатская победа, блестящие действия кавказской армии.
Парижский мир - заслуженная расплата за грезы двух императоров о священном союзе.
Авторские проклятия радикализации русского общество, резъедавшемуся марксизмом и либерализмом, и слепоте славянофилов, вместо возврашения патриаршества нелепо мечтавших об отмене петровской модернизации; плоды лучших реформ - реально независимый суд и местное самоуправление стали могильщиками государства.
Пруссакомания, конфликт с британцами и непоследовательные отношения с Францией.
Военные реформы Александра II - резкое сокращение армии, эпоха Милютина - бюрократизация и углубление язв подготовки - типичные деятели, воспитанные в рамках системы - Куропаткин и Сухомлинов.
Польский бунт 1863, апология Муравьёва-Виленского, мерзавец Герцен.
И снова война с Турцией, - Гурко, Тотлебен, Радецкий и Скобелев. Позорное окончание войны.
"Основным пороком нашей стратегии в эту войну является беспримерная, неслыханная в военной истории разброска сил".
Туркестанские походы - военные экспедиции малыми силами, Туркестанская область, подчинение Бухары, Самарканда, Хивы, Коканда.
"Скобелев устремился на Пулат-хана, засевшего в Маргелане, но вынужден был вернуться: в тылу у него восстал Наманган. Этот город был сожжен и мятеж пресечен в зародыше".
Критика последних десятилетий империи: бюрократическая "шталмейстерски-столоначальная" дорожка, ложная консервативно / революционная дилемма. Апофеоз деморализации - при воспитании поколения Керенского и Ленина.
Александр III, реформа Ванновского.
Автор не одобряет утилитарность военной формы.
О Драгомирове: "Большой ум уживался у него с отсутствием интуиции - разительная аналогия со Львом Толстым, великим писателем и ничтожным мыслителем". Блестящий стратегический ум Леера.
Последний русский император. Неприглядно о великих князьях.
Следование германской политике и вмешательство в японо-китайскую войну с неизбежной ненавистью японцев; участие в ненужных международных организациях; доверие авантюристу Витте, урезавшему расходы на армию, одновременно провоцируя Японию; вдобавок он же резко уменьшил расходы на полицию, при росте террористической революционной активности. Военный министр Куропаткин.
Китайская война, провал подготовки к войне с Японией, сама война - техническая и тактическая отсталость, свары в командовании, неспособность к принятию и реализации решений, а возникшие после кровавых боёв шансы на победу перестроенной за два года армии, не использованы из-за позорного мирного договора, обусловленного революционной гнусью в тылу. Оборона Порт-Артура и героизм армии в подавлении первой смуты.
"Во всеоружии своих теоретических познаний передовая русская общественность сгорала властолюбием".
Межреволюционная внутренняя борьба упрямцев со слепцами - мелочность, эгоизм, пороки воли.
Неприязнь к России и планы по её торможению даже у будущих союзников, безоговорочно поддерживаемые русским же прогрессивным обществом.
Хаотичные реформы Николая Николаевича, его сменщик Сухомлинов, ущербный устав 1912 с игнорированием встречного боя.
Киевский округ - кузница военачальников (и изменников) - Алексеев, Рузский, военная доктрина - уныние, пессимизм, мелочность.
Германия начала войну в удобный ей политический момент, наше миролюбие частично сорвало нашу же мобилизацию. Исступленная шовинистическая поддержка войны обществом оказалась недолгой.
Подробное детальное описание войны, с перечислением сражений, боёв и стычек и участвовавших в них подразделений. Безусловный, по мнению автора, антигерой - Самсонов - "преступник против русской армии".
Неумение развивать успех, две монументальных Галицийских битвы, ещё антигерои - Рузский и Иванов.
Осуждается отказ от константинопольского десанта; поражения 1914, отступления 1915, резкое снижение качества армии, принятие императором полномочий главнокомандующего.
Давление союзничков и внутренняя спекулянтская сволочь военно-промышленного комитета.
Брусиловский прорыв, очередная галицийская мясорубка, разгром румынов, выявившееся отсутствие стратегического таланта Алексеева. Невнятные военные планы на 1917.
Кавказский театр боевых действий, неукротимый Юденич, самые славные страницы войны.
"Однако Ставка променяла Константинополь на гуцульские халупы".
Бесчеловечное отношение немецких тварей к русским пленным - каторга, пытки, голод, расправы, причём всё это открыто делалось армией, без ложного декорирования, как во Вторую мировую. Но виновато в этом и равнодушное к страданиям соотечественников правительство. Боевые потери более десяти миллионов, четверть из которых - убитыми.
"Стратегический обзор Мировой войны на Восточном её театре сам собой превращается в обвинительный акт недостойным возглавителям русской армии".
Глава "Без веры, Царя и отечества".
Распутин, Земгор, Гучков, Родзянко, Львов, Милюков, заговор генералов - клятвопреступники Рузский, Брусилов и глава предателей - Алексеев. Радикальное подполье, воспользовавшееся плодами смуты - германо-большевики.
Импотентные элиты, декаданс, брожения крестьян.
Тягостные дни февраля, ошеломление армии и всеобщий кровавый развал, на волне которого из Германии приехал пломбированный вагон. Хроника бесконечной пропасти, в которую упала армия, последние, вопреки всему, победы Корнилова, позор за позором и тщеславный ублюдок Керенский.
Заключение.
"История русской армии - это история жизни русского государства, история дел русского народа, великих в счастье и несчастье, история великой армии великой страны".
И в самые чёрные дни автор уверен, что эта история продолжится, друзей у России нет, они ей и не нужны.
Это действительно работа военного не теоретика, а романтика; половина книги, заслуженно, наверное, но в ущерб гармоничности отдана битвам Первой Мировой войны - причина понятна, днесь гнетет злоба его, непредставимые ранее предыдущей военной историей многосоттысячные потери сторон за несколько месяцев одного сражения, а итог эпоса Второй мировой автор просто не застал.
Антон Керсновский эмоционален, компетентен, убедителен и категоричен, его взгляд на русскую историю лишён эффекта розовых очков, влюбленность в гений Петра I и великих екатерининских полководцев можно критиковать, но она возникла не на пустом месте. Профессиональный историк, ещё и с доступом к интернету, наверняка найдёт погрешности и неточности, но это книга умного и талантливого автора, писавшаяся в условиях жёсткого ограничения источников, особенно актуальная как противоядие и от трактовок историков красной империи, и от ненавидящего взгляда инстранцев. Автор любил и Россию, и монархию, и имперскую идею; огрехи работы от этого, а не от попытки что-то исказить или оболгать.
Мало внимания политическим хитросплетениям и действиям флота, но тема работы и не обещала их полное раскрытие, да и объём стал бы и вовсе неподъёмным.
Прекрасно и крайне интересно