В конце февраля, на масленичной неделе, Лена пекла блины. Рецепт был простой, но удачный: кефир, яйца, мука, немного сахара и соды, соль в самом конце.
Блины получались тонкими, кружевными по краям и эластичными, чтобы можно было завернуть любую начинку.
Женщина стояла у плиты, ловко орудуя сковородой, и слушала, как муж Дмитрий возится в комнате с системным блоком компьютера.
На кухне пахло топлёным маслом и тёплым тестом. К двум часам дня пришла свекровь.
Валентина Петровна жила в соседнем районе и предпочитала появляться без звонка.
У неё были свои ключи от квартиры сына, оставшиеся с тех пор, как они с мужем помогали молодым делать ремонт.
Формально ключи попросили назад, но пенсионерка сказала, что потеряла их, а на самом деле просто не отдала.
Лена с Дмитрием махнули рукой, не желая ссориться из-за мелочи. Едва Валентина Петровна вошла в прихожую, громко стуча каблуками, она сразу направилась на кухню, откуда доносились запахи и шипение масла.
– Лена, привет, – проговорила женщина, ставя на табурет пакет с апельсинами. – Дима дома?
– Здравствуйте, Валентина Петровна. Дома, в спальне, – ответила сноха, не поворачиваясь. – Проходите, раздевайтесь.
Свекровь разделась и через минуту уже стояла на пороге кухни, оглядывая горку готовых блинов на тарелке, миску с тестом и сковороду.
– О, блины печёшь? – спросила родственница. Голос у неё был ровный, без эмоций.
– Да, – кивнула Лена. – Масленица же. Хотела мужу на работу завтра дать, да и сами поедим.
Валентина Петровна помолчала. Потом подошла к тарелке, взяла один блин, сложила его пополам и откусила, пожевав.
– Тесто нормальное, – сказала она. – Пожалуй, я себе парочку возьму.
– Конечно, берите, – улыбнулась сноха. – Там икра есть в холодильнике, красная. Можете с икрой.
Но свекровь не пошла к холодильнику. Она доела блин и вдруг твёрдым шагом направилась к мусорному ведру, стоящему под мойкой.
Лена даже не сразу поняла, что происходит. Валентина Петровна открыла дверцу, взяла тарелку с блинами и одним движением смахнула всю стопку в мусорное ведро, поверх картофельных очисток и пустых пакетов.
– Вы что делаете?! – сноха развернулась от плиты, чуть не уронив сковороду. – Вы с ума сошли?
Дмитрий услышал крик жены и вышел из комнаты.
– Мама? Что случилось?
Пожилая женщина стояла у мойки, отряхивая руки, и смотрела на Лену с холодным спокойствием.
– Ничего не случилось. Я выкинула блины. Это языческий праздник, солярный культ. Православным верующим людям нельзя его отмечать. Это грех.
Мужчина замер в дверях, не веря своим ушам. Его жена смотрела то на пустую тарелку, которую свекровь поставила обратно на стол, то на мусорное ведро.
– Какой ещё культ? – голос Лены задрожал от злости. – Вы зачем мою еду в мусорку кинули? Вы в своём уме?
– Не смей повышать голос на старших, – отрезала Валентина Петровна. – Я сказала: это грех. Сынок, ты крещёный человек, должен понимать. Нечего языческие обряды справлять.
Дмитрий перевёл взгляд с матери на жену. Благоверная уже сжимала кулаки, готовая разразиться скандалом. Он шагнул вперёд и встал между ними.
– Мам, подожди. Какое язычество? Ты сама всегда пекла блины на Масленицу. Я помню, в детстве ты всю неделю пекла. И в церковь ты ходишь раз в год, на Пасху, яйца святить.
– Я и сейчас пеку, если захочется, – парировала пенсионерка. – Но не ради этого идолопоклоннического праздника. А если захотелось блинов, я могу просто напечь, без всякой Масленицы. А вы тут традиции разводите...
– Вы мне все блины испортили! – Лена попыталась обойти мужа. – Я два часа у плиты стояла! Вы мне продукты перевели!
– Продукты? – усмехнулась свекровь. – Я тебе сейчас денег дам на новые продукты. Делов-то. А блины эти пусть в мусорке лежат.
Она полезла в карман за кошельком, но сноха её остановила.
– Не нужны мне ваши деньги. Мне нужно, чтобы вы ушли из моей квартиры. Немедленно.
– Милая, – тихо произнес Дмитрий.
– Что милая? Ты видел, что она сделала? Она мою еду в мусорку кинула! У неё ключи есть, она заходит и хозяйничает! Хватит!
Валентина Петровна поджала губы, посмотрела на сына, а потом на сноху.
– Не хами. Я Диме мать. И пришла не к тебе, а к нему. Сынок, я у тебя хотела спросить, нужно ли картошки на дачу привезти, на посадку?
– Мама, какая картошка? – устало спросил мужчина. – Ты блины выкинула. Давай потом про картошку.
– А что блины? Я же объяснила. Вы молодые, не понимаете. Вас в школе не тому учили. Вот батюшка в храме говорит…
Дмитрий взял мать за локоть и повёл в прихожую.
– Мама, иди домой. Правда. Мы потом поговорим.
– Ты меня выгоняешь? – пенсионерка изобразила удивление, но особо не сопротивлялась. – Из-за этой истерички? Из-за блинов?
– Из-за блинов, – подтвердил сын. – Которые ты выкинула. Это не твоя еда и не твоя кухня.
Валентина Петровна оделась и ушла, громко хлопнув дверью. Лена стояла на кухне и смотрела на мусорное ведро. Садиться за стол и есть расхотелось. Муж вернулся, обнял её за плечи.
– Лен, прости. Я не знаю, что на неё нашло. Она раньше никогда такого не говорила.
– Может, в секту попала? – хмуро спросила женщина. – Или книжку какую прочитала?
– Не знаю. Но ты не переживай. Я с ней поговорю.
Лена отстранилась.
– Не надо. Сама разберусь. Но если она ещё раз так сделает, я у неё ключи отберу. С применением физической силы, если потребуется.
До выходных родственники не виделись. В субботу Дмитрий предложил съездить к матери, проведать.
Лена не хотела, но он уговорил: "Может, она извиниться хочет, а стесняется. Давай съездим, посмотрим. Мир в семье важнее".
В воскресенье днём они приехали к Валентине Петровне. Она жила в двухкомнатной квартире одна, муж умер пять лет назад. Дверь пенсионерка открыла быстро, будто ждала.
– Заходите, заходите, – засуетилась она. – Раздевайтесь. Я тут пирожков настряпала и блинов напекла.
Супруги переглянулись. В квартире, действительно, пахло выпечкой. На кухне, на столе, покрытом старой клеёнкой, стояла тарелка с блинами.
Они аппетитно возвышались стопкой, а масло на их поверхности блестело. Рядом стояла миска со сметаной и банка варенья.
– Садитесь за стол, – Валентина Петровна засуетилась, пододвигая стулья. – Я тут старалась, пекла с утра. Сынок, ты любишь с мясом? А у меня с творогом есть и просто.
Дмитрий сел, а Лена осталась стоять у двери.
– Валентина Петровна, вы же сказали, что Масленицу праздновать грех, – спокойно спросила сноха. – А сами напекли блинов.
Свекровь замерла на секунду, потом махнула рукой.
– Так это я просто так. Не из-за Масленицы. Захотелось блинов, вот и испекла. Дрожжевые, пышные. Дима, попробуй.
Мужчина взял блин, макнул в сметану, откусил.
– Вкусно, мам. Спасибо.
Лена тоже села за стол, но к блинам не притронулась. Она взяла чай. Пенсионерка говорила о соседях, о погоде, о том, что на даче снег уже тает.
О блинах, выкинутых в мусорку, не вспоминала. Сноха почти не участвовала в разговоре за столом.
Наевшись блинов, супруги уехали домой. Вечером в понедельник Дмитрий задержался на работе, пришёл поздно. Лена уже лежала в кровати, читала.
– Лен, я от мамы пришёл, – сказал муж, садясь на край кровати. – Она звонила, просила зайти. Ну я зашёл после работы.
– И что?
Мужчина помялся.
– Она рассказала про блины. Помнишь, она в воскресенье напекла? Сказала, что просто так. А на самом деле она призналась. Говорит, позавидовала тебе.
Жена отложила книгу.
– Кому? Мне?
– Тебе. Говорит: "У Ленки блины всегда лучше моих получаются. Тонкие, в дырочку, эластичные. А у меня или рвутся, или толстые. И вообще, она готовит лучше меня. Я как увидела у неё на кухне эту горку, так меня и переклинило. Думаю, дай испорчу. А повод придумала – язычество. А потом испекла свои, чтобы доказать, что я тоже могу. Но они же хуже. Я пробовала, сухие".
Лена молчала, переваривая услышанное.
– Она так и сказала: позавидовала? – переспросила она.
– Да. Сидела на кухне, чуть не плакала. Говорит, стыдно, но признаться сразу не могла. Думала, что в воскресенье блинами своими загладит, а ты даже не ела. Обиделась, наверное.
– Я не обиделась, – вздохнула женщина. – Я просто не хотела есть. Слишком странно всё было.
– В общем, просила передать, что больше так не будет. Спросила, нужно ли вернуть ключи? – Дмитрий посмотрел на жену. – Она сказала, что если хочешь, она ключи отдаст и что больше без звонка приходить не будет.
Лена задумалась.
– Ключи пусть оставит. Мало ли, вдруг что случится. Но чтобы звонила перед приходом. И если она ещё раз мою еду выкинет, я с ней по-другому поговорю.
– Я ей сказал. Она всё поняла.
Муж лёг рядом. Через минуту он спросил:
– А блины у тебя правда лучше. В чём секрет?
– Секрет простой, – Лена улыбнулась в темноте. – Правильные пропорции и сковорода хорошая. Ну, и готовить с удовольствием, а не с завистью.
Больше они эту тему не поднимали. Валентина Петровна звонила перед визитами, и ключами больше не пользовалась без спроса.
А блины Лена пекла часто – и на Масленицу, и просто так. Однажды свекровь пришла в гости, попросила научить её делать тонкие блины на кефире.
Свекровь показала. Пенсионерка записала рецепт в блокнот и ушла домой, довольная.