Осень 1987 года. В ЦК КПСС была направлена записка, подписанная секретарем ЦК Вадимом Медведевым, кандидатом в члены Политбюро Сергеем Соколовым, министром иностранных дел Эдуардом Шеварднадзе и небезызвестным идеологом перестройки Александром Яковлевым. В 1992 году помощник секретаря ЦК В.А. Александров вспоминал:
В записке “четырех” практически ставился вопрос о внесении ясности в эту страницу истории, подводился вывод о необходимости признать вину сталинского режима и снять этот моральный груз с советско-польских отношений. Записка была внесена в расчете обсудить ее на Политбюро 17 декабря 1987 г., когда обсуждался вопрос о подготовке к визиту Горбачева в Польшу летом 1988 г…
Обратите внимание, в записке идет речь не о расследовании, а о признании вины. Неужели по делу расстрела польских военнопленных появились новые данные? Но нет, судя по тому, как Яковлев искал хоть какие-то документы по Катыни, новых данных найдено не было.
Правда до обсуждения в Политбюро дело не дошло. Александров вспоминал, как выше упомянутая четверка всеми силами пыталась продавить свою линию.
Осечка с кардинальным решением проблемы, заложенном в записке “четырех”, исключала повторение этого же варианта, но не снимала возможности частичных шагов. Следующий шаг нашего отдела состоял в том, что в марте или апреле 1988 г. в Смоленск был направлен зав. сектором Польши Светлов, который привез серьезные наблюдения и предложения по приведению в порядок захоронения польских офицеров. На базе этих наблюдений была направлена, кажется, за подписью Медведева записка в ЦК… Она обсуждалась на Политбюро 5 мая 1988 г., и по ней было принято решение относительно обустройства захоронения в Катыни. Но принципиальная сторона преступления тогда не рассматривалась.
Созданная в 1988 году советско-польская комиссия Смирнова явно топталась на месте. Но что расследовала эта комиссия? Преступления поляков по отношению к пленным красноармейцам? Или жестокие притеснения белорусского и украинского народов? А может деятельность Армии Крайовой? Нет. Комиссии было получено разобраться в «Катынском расстреле», действия Красной Армии во время Варшавского восстания и «Пакте Молотова-Риббентропа». Уже из задания комиссии виден вектор расследования. Но «четверка» активно настаивала на признании вины.
Важным этапом исследования трагедии Катыни стала работа Комиссии народных депутатов СССР по политической и правовой оценке советско-германского договора о ненападении, которую возглавлял Яковлев… Во все архивные службы страны были направлены письма за подписью Яковлева с просьбой выявить и представить материалы, связанные с секретными протоколами и их последствиями. Одной из производных изысканий комиссии стало выявление документов по польским военнопленным.
Эта деятельность комиссии соприкасалась с работой Международного отдела по польскому направлению. Позиции формировались фактически параллельно. С одной стороны, весной 1989 г. было принято решение ЦК КПСС по расширению поиска архивных документов. С другой стороны, Главархиву было дано поручение на этот счет от Совмина СССР, подготовленное в МИД, где активный поиск вело историко-дипломатическое управление во главе с исследователем германской политики Ковалевым.
Но поиски были безрезультатны.
Стоит отметить, что председатель КГБ Владимир Крючков и министр иностранных дел Эдуард Шеварднадзе обращали внимание Политбюро на то, что в Польше фактически признали вину сталинского НКВД в расстреле польских военнопленных.
Кто кто, а уж Крючкову мало бы кто смог помешать изучить все имеющиеся материалы. Но архивы госбезопасности так и не были задействованы. Тогда ряд историков продолжил поиски в других архивах. Только вот итоги их работы напрямую зависели от того, как их комментировать. И тут прежде всего важна была позиция руководства СССР.
Подписывайтесь на мой канал в Телеграм и MAX