Родители Андрея позвонили утром в день выписки и сказали, что не приедут. Голова болит у свёкра, давление у свекрови. Плохо им обоим, лучше дома полежат.
Я стояла у окна роддома с сыном на руках и слушала, как Андрей извиняется за них по телефону. Мол, ничего страшного, здоровье важнее, мы сами справимся.
За окном было солнечно. Тёплый сентябрь, листья жёлтые на деревьях. День, когда мы везём домой нашего первого ребёнка.
Моя мама приехала с утра. Привезла цветы, коробку с пирогом, воздушные шары. Стояла рядом, гладила внука по головке, плакала от счастья.
Родители Андрея должны были приехать тоже. Неделю назад свекровь звонила и спрашивала, во сколько выписка, что купить, какие цветы я люблю.
А утром — голова, давление, извините.
Андрей выглядел расстроенным. Пытался скрыть, но я видела — он ждал их. Хотел, чтобы родители встретили внука.
Мы поехали домой втроём — я, Андрей и моя мама. Она помогала с вещами, готовила ужин, показывала, как правильно держать малыша при кормлении.
Родители Андрея не позвонили даже вечером. Ни поздравить, ни спросить, как доехали.
На следующий день я сидела дома, кормила сына, листала телефон. Зашла в соцсети — просто так, от скуки.
И увидела фотографию.
Свёкры стояли у входа в новый ресторан на центральной улице. Она в нарядном платье, он в костюме, оба улыбаются. В руках бокалы с шампанским. Подпись: "Вчера на открытии — атмосфера, вкусно, рекомендуем!"
Вчера.
В день нашей выписки.
Я пролистала ещё — там были фотографии с банкета. Закуски, салаты, торт. Свекровь с подругой обнимаются. Свёкр чокается с кем-то бокалом.
Время на фото — семь вечера. Как раз когда я сидела дома с новорождённым сыном, а они "лежали с плохим самочувствием".
Я посмотрела на телефон, потом на спящего ребёнка в кроватке. В горле стало горячо.
Андрей был на кухне, грел мне чай. Я позвала его.
— Смотри.
Протянула телефон. Он посмотрел на экран, лицо вытянулось.
— Это... вчера?
— Вчера. Когда они болели.
Он молчал. Прокручивал фотографии, смотрел на родителей в нарядной одежде, с бокалами, с улыбками.
Потом положил телефон на стол. Тяжело выдохнул.
Я ждала, что он скажет. Начнёт оправдывать, объяснять, придумывать версии. Но он просто сел рядом и уткнулся лицом в ладони.
— Прости, — сказал он тихо.
Больше ничего.
Вечером позвонила свекровь. Спросила, как малыш, как я себя чувствую, не нужна ли помощь. Голос бодрый, весёлый.
Я ответила коротко: всё нормально, справляемся.
Она не спросила, почему я говорю холодно. Просто попрощалась и положила трубку.
Через два дня они приехали. Привезли подарки — конверт, игрушки, коробку конфет. Свекровь сразу взяла внука на руки, причмокивала, сюсюкала.
Я сидела на диване и смотрела на неё. На то, как она улыбается, гладит ребёнка по щеке, рассказывает, как они волновались, как жалели, что не смогли приехать на выписку.
Андрей молчал. Стоял у окна, смотрел в сторону.
Свёкр разговаривал о погоде, о пробках, о новостях. Делал вид, что всё в порядке.
Я встала, подошла к свекрови, забрала сына. Сказала, что мне пора его кормить. Ушла в комнату.
Они посидели ещё немного, потом ушли.
Андрей проводил их до двери, вернулся, сел рядом со мной.
— Я с ними поговорю.
— Не надо.
— Лен, это неправильно. Они соврали.
— Я знаю. И ты знаешь. Этого достаточно.
Он больше не настаивал.
С тех пор родители Андрея приезжают регулярно. Привозят подарки, играют с внуком, помогают с покупками. Ведут себя как заботливые бабушка и дедушка.
Я принимаю их вежливо. Улыбаюсь, благодарю за помощь, наливаю чай. Но внутри что-то остыло.
Они пропустили выписку своего первого внука ради ресторана. Соврали нам в лицо. И даже не извинились, когда мы всё поняли.
Андрей больше не рассказывает им о важных событиях заранее. Не зовёт на праздники первыми. Не просит совета.
Свекровь иногда спрашивает, почему мы стали холоднее. Он отвечает, что устали, много дел с ребёнком.
Она кивает. Делает вид, что верит.
Фотографию с открытия ресторана она так и не удалила. До сих пор висит в её профиле. С бокалами, улыбками и подписью про атмосферу.
Иногда я захожу и смотрю на неё. Просто чтобы помнить.
Чувствуете, почему я не могу забыть?
Моя мама говорит, что надо простить — они же семья. Сестра Андрея звонила и объясняла, что родители просто устали, им тяжело ездить по городу, не надо обижаться по мелочам.