Игорь позвонил в пятницу днём и сообщил, что вечером придут Серёга с Димоном. Не спросил, удобно ли мне. Просто поставил в известность, чтобы я приготовила ужин к семи.
Я стояла у плиты с половником в руке, мешала суп и кивала в трубку, хотя он меня не видел.
Так было всегда. Игорь звонил, предупреждал за пару часов, я бросала всё и начинала готовить. Его друзья приходили, садились за стол, я носила тарелки, подливала, убирала за ними окурки с балкона.
Они сидели до полуночи, смеялись, орали на футбол по телевизору. Я мыла посуду в половине первого, вытирала со стола пролитое пиво, проветривала кухню от дыма.
Утром Игорь спал до обеда, а я выносила мусор, в котором гремели пустые бутылки.
Иногда он говорил спасибо. Чаще вообще ничего не говорил.
В ту пятницу я поставила суп в холодильник, выключила плиту и села на диван. Включила сериал. Игорь пришёл в семь, с Серёгой и Димоном. Они разулись в прихожей, прошли на кухню.
Через минуту он вышел с недоумённым лицом.
— Ты не готовила?
— Не было времени, — сказала я, не отрываясь от экрана.
Игорь постоял, потёр лицо ладонью. Вернулся на кухню. Я слышала приглушённые голоса, шуршание — видимо, искали меню доставки.
Это была ложь. Время было. Просто я впервые за пять лет брака не захотела тратить вечер на готовку для его друзей.
Они заказали пиццу. Сидели на кухне, ели из коробок, разговаривали, смеялись. Я осталась в зале перед телевизором.
Обычно я бы сидела с ними. Наливала чай, подавала тарелки, улыбалась шуткам Серёги про начальство и пробки. Сейчас мне не хотелось.
В половине двенадцатого входная дверь хлопнула — друзья ушли. Игорь вернулся на кухню, загремел посудой. Минут через пять крикнул, чтобы я помогла убрать.
Я не ответила. Продолжала смотреть сериал.
Он вышел в зал, встал в дверях. Смотрел на меня с каким-то растерянным выражением, будто не понимал, что происходит.
Я пожала плечами. Игорь постоял ещё немного, развернулся и ушёл. Посуду так и оставил в раковине — грязные тарелки, коробки от пиццы, пустые бутылки на столе.
Утром я их тоже не убирала. Собралась на работу, позавтракала, ушла. Вернулась вечером — всё так и лежало. Игорь сидел за компьютером, играл в танки.
Я помыла только свою чашку. Остальное не тронула.
Через два дня на кухне появился запах. Кислый, въедливый. Остатки пиццы в коробке начали портиться. Игорь заходил, морщился, но ничего не делал.
На третий день я вынесла коробки в мусорку сама. Но посуду оставила. Принципиально.
Игорь молчал. Ходил мрачный, хмурился, но не спрашивал.
Через неделю он снова позвонил. Среда, вечер, опять компания. Я сказала, что у меня дела, и отключилась. Вечером пришла домой — Игорь сидел один. Друзьям отменил.
Он смотрел на меня с кухни тяжёлым взглядом.
— Почему ты так?
— Потому что устала, — ответила я спокойно.
Больше он не спрашивал.
На следующий день я нашла его телефон на зарядке. Экран загорелся — пришло сообщение в общий чат с друзьями.
Серёга написал: «Лена опять бузит?»
Игорь ответил: «Да не понимаю, что на неё нашло. Раньше норм была».
Димон: «Бабы все такие. Сначала удобные, потом начинают качать права».
Игорь: «Ну я ей объясню. Успокоится».
Я положила телефон обратно. Руки были холодными, в животе стало пусто.
Значит, я была «удобная». Готовила, убирала, не возмущалась. А теперь перестала — и это проблема. Которую надо решить, чтобы всё вернулось на круги своя.
Вечером Игорь пришёл с цветами. Ромашки в целлофане из ларька у метро. Протянул мне молча, с виноватым лицом.
Я взяла букет, положила на стол, даже не разворачивая.
— Читала вашу переписку, — сказала я.
Лицо его вытянулось. Целлофан шуршал под моими пальцами.
— Ты... случайно?
— Случайно. Но это не важно. Важно, что ты считаешь меня удобной. И что тебе надо меня успокоить, чтобы я снова стала такой.
Игорь опустил взгляд. Потёр затылок.
— Лен, ну это... мы так, треп просто.
— Треп про меня. Про то, какая я была раньше и какая стала сейчас.
Он молчал. Я встала, взяла сумку.
— Я переночую у мамы. Ты подумай, как дальше хочешь жить. С удобной женой или вообще без жены.
Дверь за мной закрылась тихо.
Я ушла и правда поехала к матери. Переночевала, потом ещё одну ночь. Игорь писал сообщения, звонил, я не отвечала.
На третий день вернулась домой. Квартира была чистая. Посуда вымыта, полы протёрты, даже бельё постирано и развешено. Игорь сидел на кухне с кружкой чая.
Он посмотрел на меня устало.
— Я понял, — сказал только.
Больше ничего не объяснял.
С тех пор друзья приходят редко. Игорь предупреждает за несколько дней. Спрашивает, не против ли я. Готовит сам или заказывает еду. Убирает тоже сам.
Я сижу в зале или вообще ухожу куда-нибудь в эти вечера. Ко мне на чай, в кино, просто гулять.
Мы живём вместе. Но по-другому. Не так, как раньше.
Игорь стал тише. Осторожнее что ли. Будто боится снова сказать что-то не то.
А я просто перестала соглашаться. На всё подряд. Автоматически.
Понимаете, что изменилось?
Серёга перестал приходить вообще — обиделся, что я больше не накрываю на стол. Мать Игоря звонила и долго объясняла, что жена должна быть гостеприимной, а я «отбилась от рук». Его сестра в соцсетях написала, что я эгоистка.