Кастрюля с рагу чуть не полетела на пол. Людмила стояла у плиты, а сын выдавал эту фразу так спокойно, будто расписание электричек озвучивал.
— Подожди, я не поняла, — она отставила кастрюлю и повернулась к Денису. — Что значит «будем обедать у вас»?
— Ну мам, я же объясняю. Кристина не готовит. Вообще. У неё там какие-то свои принципы, я не вникал особо. А мне нормально питаться надо, я на работе целый день.
Денису тридцать два, женился восемь месяцев назад, и до этого момента Людмила считала, что у сына всё хорошо. Квартиру снимали недалеко, в получасе езды. Кристина работала в какой-то айти-компании, что-то с дизайном, Людмила толком не разобралась. Красивая, ухоженная, на свадьбе улыбалась так, что все родственники говорили — повезло парню.
— То есть ты хочешь сказать, что каждый день будешь приезжать ко мне обедать? — уточнила Людмила.
— Не каждый, ну что ты. По будням. В выходные мы сами как-нибудь.
Людмила села на табуретку. Виктор, муж, сидел в комнате перед телевизором и всего этого не слышал.
— Денис, а ты вообще понимаешь, что говоришь?
— Мам, ну а что такого? Тебе же всё равно готовить. Ну приготовишь чуть побольше. Я не прошу ничего особенного, обычную еду.
— Обычную еду, — повторила Людмила. — А Кристина что будет есть?
— Она свои салаты ест. Авокадо, киноа, я не знаю, как это всё называется. Ей нормально.
— То есть она себе готовит, а тебе нет?
— Она не готовит, мам. Она собирает. Там резать нечего, всё сырое. Я так не могу, мне горячее нужно.
Людмила потёрла виски. Рагу на плите начало пригорать, она встала, выключила газ.
— Денис, ты когда женился, ты знал, что она не готовит?
— Знал, конечно. Но я думал, это временно. Ну, пока молодые, пока то-сё. А потом как-то втянется.
— Втянется, — Людмила усмехнулась. — Она тебе что, лошадь?
— Мам, ну не начинай. Я к тебе за помощью пришёл, а ты.
— А я что? Я должна радоваться, что мой взрослый сын не может сам себя накормить?
Денис скрестил руки на груди и уставился в стену. В детстве он точно так же делал, когда ему не покупали игрушку в магазине.
— Ладно, я понял. Родная мать отказывает в тарелке супа.
— Я не отказываю. Я пытаюсь понять ситуацию.
Вечером Людмила пересказала разговор Виктору. Тот слушал, качал головой, потом выдал:
— Ну а что ты хотела? Ты его сама так воспитала.
— Я? А ты где был?
— Я работал. А ты ему до двадцати пяти лет носки стирала и котлеты возила.
— Я возила, потому что он студент был, денег не было.
— Он после института пять лет работал. И ты всё равно возила.
Людмила замолчала. Виктор был прав, и от этого было ещё обиднее.
— И что теперь делать?
— Откуда я знаю? Ты мать, ты и решай.
— Спасибо за поддержку.
— Люд, ну а что я тебе скажу? Скажу — корми, будешь кормить. Скажу — не корми, обидишься. Ты уже всё решила, просто хочешь, чтобы я тебя пожалел.
Людмила ушла на кухню и долго стояла, глядя на пригоревшее рагу. Выбросила в ведро. Аппетита не было.
На следующий день Денис приехал к часу. Людмила приготовила гречку с котлетами, как обычно. Молча поставила тарелку перед сыном.
— О, класс, — обрадовался он. — Я так соскучился по нормальной еде.
— А что ты ел все эти месяцы?
— Доставку заказывал. Шаурма, роллы, пицца. Надоело. И дорого, если честно.
— Денис, ты сколько на доставку тратил в месяц?
— Тысяч двадцать пять. Может, тридцать.
Людмила чуть не поперхнулась.
— Тридцать тысяч на еду? На одного?
— Ну так в Москве всё дорогое, мам. Нормальная шаурма — пятьсот рублей. Роллы — тысяча. Вот и набегает.
— А если бы ты эти деньги мне давал, я бы тебя кормила на десять тысяч в месяц, и ещё бы сдача оставалась.
Денис перестал жевать.
— Мам, ты серьёзно?
— А что?
— Ты хочешь, чтобы я тебе за еду платил?
— А ты хочешь, чтобы я на тебя бесплатно работала?
— Ты же мать.
Людмила встала из-за стола.
— Я мать. И я тебя кормила двадцать пять лет. Потом ты женился. Это значит, что ты взрослый и должен сам решать свои проблемы.
— Какие проблемы? Моя жена не готовит, это факт.
— Это ваша с ней проблема. Не моя.
Денис доел котлету, вытер рот салфеткой.
— Ладно, я понял. Десять тысяч в месяц, да?
— Я этого не говорила.
— Но ты же сама сказала.
Людмила вздохнула. Разговор шёл куда-то не туда.
К концу недели сложился странный распорядок. Денис приезжал в обед, ел, оставлял на столе пятьсот рублей. Людмила брала эти деньги и чувствовала себя как в заводской столовой. Только в столовой не надо три часа стоять у плиты.
В субботу позвонила подруга Тамара.
— Люд, а что это твой Денис каждый день к тебе ездит? Я его у подъезда видела уже три раза.
— Обедать ездит.
— В смысле? У него что, жена не кормит?
— Не кормит.
Тамара помолчала.
— И ты согласилась?
— А что мне было делать?
— Ну не знаю. Сказать нет?
— Он деньги даёт.
— Людмила, ты себя слышишь? Ты готовишь обеды своему женатому сыну за деньги. Это как вообще?
— А как? Он голодный, я готовлю. Нормально.
— Ненормально. У него жена есть. Пусть она готовит.
— Она не готовит.
— Так пусть научится. Или пусть он сам. Мужик здоровый, руки-ноги есть.
Людмила положила трубку и долго сидела. Тамара была права. Но сказать об этом Денису она почему-то не могла.
В воскресенье Денис приехал с Кристиной. Это было впервые за месяц. Невестка была в спортивном костюме, волосы в хвост, на лице ни грамма косметики. Красивая всё равно, отметила Людмила с раздражением.
— Здравствуйте, Людмила Сергеевна, — сказала Кристина и села на диван.
— Здравствуй. Чаю?
— Нет, спасибо. Я только зелёный пью, а у вас его нет.
— Откуда знаешь, что нет?
— Денис говорил.
Людмила глянула на сына. Тот отвёл глаза.
— Кристина, а почему ты не готовишь мужу? — Людмила решила спросить напрямую. Сколько можно ходить вокруг да около.
Кристина подняла брови.
— А зачем?
— Как зачем? Он же твой муж.
— И что? Я же не его прислуга.
— Готовить мужу — это не прислугой быть. Это забота.
— Людмила Сергеевна, я о нём забочусь. Я оплачиваю половину аренды, половину коммуналки, покупаю продукты. Я зарабатываю не меньше его. Почему я ещё должна готовить?
— Потому что женщина.
— Это не аргумент.
Людмила почувствовала, как внутри закипает. Эта девочка сидит в её доме, на её диване, и объясняет ей, как надо жить.
— То есть ты считаешь нормальным, что твой муж ездит к маме обедать?
— Если ему так удобнее — да, считаю. Я же не запрещаю.
— Великодушно.
— Людмила Сергеевна, давайте честно. Вы же сами согласились. Если бы вам это не нравилось, вы бы отказали. А вы кормите и ещё деньги берёте. Значит, всех всё устраивает.
Людмила открыла рот и закрыла. Крыть было нечем.
После того разговора Людмила три дня не готовила. Виктор ел яичницу и бутерброды, ворчал, но терпел. Денис звонил, спрашивал, всё ли в порядке. Людмила говорила, что занята.
На четвёртый день она поехала к Галине, старшей сестре. Та жила на другом конце Москвы, но иногда надо с кем-то нормально поговорить.
— Ты дура, Люда, — сказала Галина, выслушав. — Извини, но дура.
— Почему?
— Потому что ты сама себя в это загнала. Сначала возила ему еду, потом согласилась кормить. А теперь обижаешься, что он привык.
— Я не обижаюсь. Я устала.
— Так откажись.
— Он обидится.
— И что? Он взрослый мужик. Переживёт.
— Галя, это мой сын.
— Вот именно. Сын, не муж, не любовник. Сын, который вырос и должен жить своей жизнью. А ты его до сих пор из ложечки кормишь.
— Из тарелки.
— Какая разница. Ты понимаешь, что ты ему медвежью услугу оказываешь? Он никогда не научится сам справляться, пока ты рядом бегаешь.
Людмила молчала. Она это понимала. Но понимать и делать — разные вещи.
В пятницу Денис приехал как обычно. Людмила накрыла на стол, села напротив.
— Денис, нам надо поговорить.
— О чём?
— Я больше не буду тебя кормить.
Сын застыл с ложкой в руке.
— В смысле?
— В прямом. Мне шестьдесят два года. У меня давление, ноги болят, спина ноет. Я не могу каждый день готовить на троих и потом ещё посуду мыть.
— Так я же плачу.
— Деньги — это не главное. Главное — силы. У меня их нет.
— Мам, ну что мне делать тогда?
— Готовить самому. Или договариваться с женой. Или заказывать доставку. Это твоя жизнь, ты взрослый.
— Ты меня бросаешь?
— Я тебя не бросаю. Я отпускаю.
Денис положил ложку и встал.
— Ясно. Значит, когда тебе нужно было, я бегал, помогал. А теперь мне нужно — и сразу «отпускаю».
— Когда это ты бегал и помогал?
— А кто вам дачу красил? Кто забор ставил?
— Это было пять лет назад. И ты неделю жил у нас бесплатно, ел-пил, ещё и денег занял на машину, которые так и не вернул.
Денис покраснел.
— Я верну.
— Денис, я не про деньги. Я про то, что ты не можешь всю жизнь на меня рассчитывать. Я не вечная.
Он ушёл, хлопнув дверью. Людмила сидела на кухне и смотрела на остывший суп. Почему-то ей было стыдно. Хотя она сделала всё правильно. Наверное.
Две недели — ни звонка, ни сообщения. Людмила несколько раз брала телефон, хотела набрать, но останавливалась. Пусть сам первый. Она достаточно за ним побегала.
Позвонила Кристина. Это было неожиданно.
— Людмила Сергеевна, можно я к вам приеду?
— Зачем?
— Поговорить. Без Дениса.
Людмила согласилась, хотя не понимала, о чём они будут говорить.
Кристина приехала вечером, привезла торт из дорогой кондитерской. Села за стол, от чая отказалась, попросила воды.
— Людмила Сергеевна, Денис на вас обижается.
— Я знаю.
— Он говорит, что вы его предали.
— Я его не предала. Я устала.
— Я понимаю. И я вам благодарна, если честно.
Людмила удивилась.
— За что?
— За то, что вы отказали. Потому что теперь он наконец начал что-то делать сам.
— Готовить?
— Ну, пока не очень. Но он купил мультиварку. И книгу рецептов. Позавчера сделал плов. Съедобный, кстати.
Людмила невольно улыбнулась. Её сын, который яйцо не мог сварить, делает плов.
— Кристина, а почему ты сама не готовишь? Мне правда интересно.
Невестка помолчала.
— Я выросла в семье, где мать обслуживала отца. Вставала в пять утра, готовила, убирала, стирала. А он приходил с работы и валился на диван. Она умерла в пятьдесят три года. Просто сгорела. А он сейчас живёт с другой женщиной, которая так же его обслуживает.
Людмила молчала.
— Я не хочу так. Хочу быть партнёром, а не прислугой. И когда Денис это поймёт, у нас всё будет хорошо.
— А если не поймёт?
— Тогда разойдёмся. Но я надеюсь, что поймёт.
Прошёл месяц. Денис позвонил.
— Мам, привет. Мы в субботу хотим приехать на дачу. Шашлыки сделать. Ты как?
— Нормально. Приезжайте.
— Я мясо сам замариную. Кристина сказала, в кефире надо, но я в луке хочу попробовать.
— В луке лучше.
— Вот и я так думаю.
Людмила положила трубку. Странное чувство. Не радость, нет. Скорее, что-то отпустило внутри.
В субботу они приехали вместе. Денис возился с мангалом, Кристина сидела в шезлонге с книгой. Людмила резала овощи на веранде, Виктор таскал дрова.
— Мам, смотри, какой огонь развёл, — похвастался Денис. — Прям как надо, угли уже белые.
— Молодец.
— Я теперь каждые выходные шашлыки делаю. Кристина говорит, нормально получается.
— Нормально — это комплимент?
— От неё — да.
Людмила посмотрела на невестку. Та подняла глаза от книги, коротко кивнула.
Шашлык вышел пересоленный. Людмила это заметила, но промолчала. Денис ел с таким видом, будто приготовил ресторанное блюдо. Ладно, пусть.
Когда уехали, Виктор сказал:
— А ничего так парень справляется.
— Справляется.
— Может, зря ты с ним тогда поругалась?
— Не зря. Если бы не поругалась, он бы так и ездил ко мне до своей пенсии.
Виктор хмыкнул и пошёл к телевизору.
Людмила собрала посуду и понесла в дом. На тарелке осталась недоеденная картошка и пережаренный лук. Выбросила в ведро и поймала себя на мысли, что впервые за долгое время ей не жалко выброшенной еды.
На дне сумки, которую Кристина забыла в прихожей, лежала книга. «500 блюд для начинающих». Яркая обложка, загнутые уголки страниц.
Людмила положила книгу на тумбочку у входа. Заберут в следующий раз.