Эти двое парней, Трюдо́ и Сти́ллвелл, выслушав указания Форсайта насчёт предстоявшей им опасной поездки и получив на руки его компас и карту, отправились как только достаточно стемнело в свой длинный утомительный пеший путь по дикой пустынной местности, где было полно́ смертоносных врагов. После их ухода раненых перенесли в подходящее место, с мёртвых лошадей сняли сёдла, и использовали подседельные одеяла, чтобы устроить раненых настолько комфортно, насколько это было возможно. Земляные укрепления были усилены трупами животных и сёдлами. Внутри укрепления выкопали колодец, а мясо лошадей и мулов было в больших количествах вырезано из трупов животных и закопано в песок, чтобы замедлить его загнивание. Пошёл дождь, и этот невольный но желанный душ немного успокоил горячку раненых..
Как и ожидалось, ночь прошла без происшествий и беспокойства со стороны дикарей, но ранним утром бой был возобновлен Индейцами, которые снова окружили остров, и их спешенные воины открыли огонь из винтовок. Они не пытались штурмовать остров, как в предыдущий день, когда попытка это сделать слишком дорого им обошлась; тем не менее, они были явно намерены и очень сильно хотели одолеть небольшой отряд, который уже причинил им такие тяжёлые потери. Скауты же, благодаря усилиям, предпринятым ночью, теперь были хорошо защищены и практически никак не страдали от Индейского обстрела. в то время как сами Индейцы, чьи позиции были гораздо более уязвимы, несли потери каждый раз, когда у скаутов появлялся шанс на хороший выстрел.
День прошел без каких-либо вразумительных действий со стороны красных людей, кроме поддержания ими настолько постоянного обстрела скаутов, насколько это было возможно, и попыток спровоцировать их на как можно более частый ответный огонь, с несомненной целью поспособствовать исчерпанию их запаса патронов. Но они на это не попадались, стараясь стрелять так. чтобы каждый патрон означал одного подстреленного Индейца, и не размениваясь на меньшее.
Ночью 18- го [сентября] были выбраны еще двое человек для попытки добраться до Форта Во́ллас, так как не было известно, удалось ли Трюдо́ и Сти́ллвеллу безопасно пробраться через контролируемые Индейцами окрестности или нет. Однако двум новым людям, избранным для этой цели, не сумели избежать Индейских зорких взглядов и были загнаны обратно на остров. Это наводило на печальные мысли насчёт возможной участи Трюдо́ и Сти́ллвелла, терзая маленький гарнизон острова сомнениями не только насчёт безопасности этих двух отчаянных гонцов, но и насчёт того, чем все закончится для них самих.
Наутро 19-го Индейцы вновь немедленно возобновили боевые действия, но действовали уже не с таким энтузиазмом как до этого. Они явно не хотели и не собирались снова лезть в ближний бой со своими менее многочисленными но более мотивированными противниками, пытаясь, как и в предыдущий день, спровоцировать скаутов на безрезультатную стрельбу, чтобы затем, истощив их запас патронов, задавить их численным превосходством и прикончить томагавками и ножами. Но этот род тактики не сработал так, как они хотели. Нет оснований сомневаться в том, что часть Индейцев, участвовавших в избиении Фэттермана и его отряда несколькими месяцами ранее, когда было убиты сразу трое офицеров и девяносто один человек личного состава, здесь также присутствовали и принимали участие в нападении на отряд Форсайта, и их, вероятно, немало удивило упорное сопротивление, которое сумел оказать такой небольшой отряд, даже в начале боя насчитывавший лишь чуть более полусотни человек.
Около полудня женщины и дети на окрестных холмах, неизменно бывшие взволнованными зрителями боя, начали рассеиваться. Видеть во время атаки Индейцев их женщин и детей вообще не частое событие. Обычно их отсылают в безопасное место и они остаются там до тех пор, пока не станет ясен результат боя, но в этом случае, с учетом их подавляющего численного превосходства и опыта недавней бойни, устроенной Фэттерману и его отряду, Индейцам представлялся возможным только один исход, - полная, возможно бескровная для них победа, и поэтому женщинам и детям позволили присутствовать, чтобы они могли стать свидетелями триумфа, а под конец, возможно, разрешили бы и поучаствовать в пытках тех белых, которые попали бы в плен живыми.
Уход женщин и детей скауты посчитали добрым знаком. А вскоре после этого, в качестве последней попытки чего-то достичь, Индейцы попытались предложить Форсайту переговоры, при помощи белого флага; однако, использование этого приспособления было слишком дешёвой, к тому же слишком часто использовавшейся ранее для обмана жителей фронтира уловкой, целью которой явно было попытаться достичь сменой стратегии и коварством того же, чего не удалось добиться численным превосходством и открытыми боевыми действиями. Всё теперь, казалось, указывало на то, что Индейцы пресытились этим боем, а в течение ночи третьих суток стало абсолютно очевидно в этом эпизоде противоборства они решили отступить.
Тогда Форсайт написал приведённое ниже донесение, и после наступления темноты вверил его для доставки двоим лучшим из своих людей, До́новану и Пла́йли (Donovan and Plyley); последние, несмотря на обескураживающий исход предыдущей попытки, отправились в путь, чтобы попытаться добраться до Форта Во́ллас, что и было ими успешно сделано:
_________________________________ДЭ́ЛАВЭР КРИК, РЕКА РИПАБЛИКЭН, Сент. 19, 1868
Полковнику Ба́нкхеду (англ. Colonel Bankkead), либо командующему офицеру, Форт Воллас:
17-го числа текущего месяца я направлял к Вам двух гонцов, с сообщением о моем текущем критическом положении. Пытался направить ещё двоих предыдущей ночью, но им не удалось пройти через Индейские пикеты, и они вернулись. Если первые два до Вас не добрались, тогда срочно поспешите мне на помощь. У меня восемь тяжело раненых и десять легко раненых, нуждающихся в транспортировке, но все животные, которыми я располагал были убиты, кроме семи, которых Индейцы спугнули. Лейтенант Бичер мёртв, Действительный Помощник Хирурга (англ. Acting Assistant Surgeon) Муверс, возможно, не переживёт эту ночь. Он был ранен в голову в Четверг, и с тех пор не произнёс ни одного связного слова. Я ранен дважды, в правое бедро и в левую ногу, которая сломана ниже колена. Шайены насчитывали 450 человек, либо больше. Мистер Гровер говорит, что так они раньше никогда не сражались. Они были превосходно вооружены винтовками систем Спенсера и Генри. Мы убили примерно тридцать пять из них и ранили намного больше, а также убили либо ранили значительное количество принадлежавших им животных. Большинство убитых они вынесли ночью, но трое из их людей попали к нам в руки (прим. перев.: англ. but three of their men fell into our hands, -по контексту больше похоже, что три трупа лежали слишком близко чтобы их можно было забрать, но буквально у него это звучит как будто это пленные). Я на маленьком острове, и у меня всё еще много боеприпасов. Мы питаемся мясом мулов и лошадей, все другие припасы полностью закончились. Не было бы у меня так много раненых, я бы попробовал дать встречный бой и разбить их, в случае, если бы был еще раз атакован. Им уже явно самим тошно от того, во что они ввязались. Двое из моей роты, а именно Уи́льям Уи́лсон и Джордж У. Ге́йнер (англ. William Wilson and George W. Gainer), были убиты 17-го. Лучше выступайте с не менее чем семьюдесятью пятью бойцами, и пригоните все фургоны или медицинские повозки, какие сможете выделить. Прихватите с собой шести фунтовую гаубицу. Я могу продержаться здесь еще шесть дней, ЕСЛИ ЭТО АБСОЛЮТНО НЕОБХОДИМО, но прошу не медлить.
С большим уважением, ваш покорный слуга (Подпись) ДЖОРДЖ А. Форсайт, АРМИЯ США, Командующий офицер роты скаутов.
П.С.. Мой хирург смертельно ранен, поэтому раны ни у кого из моих раненых до сих пор не обработаны; так что, пожалуйста, привезите с собой хирурга.
(Прим. перев.: Шестифунтовая гаубица (англ. six-pound howitzer (M1841 6-pounder field gun (шестифунтовое полевое орудие образца 1841 года; снаряды: ядро весом до 2.8 кг (дальность огня до 1393 метров), а также картечный и шрапнельный выстрелы)
Небольшая группа Индейских воинов оставалась поблизости, наблюдая за действиями скаутов, однако бо́льшая часть ушла. Здоровые скауты, избавленные от необходимости постоянно сохранять бдительность и сражаться, теперь смогли уделить какое-то внимание раненым. Раны последних, ставшие крайне болезненными, были грубо обработаны. Сделали мыло из лошадиной плоти (прим. перев.: очевидно, варили жир с золой) и соорудили укрытия для защиты раненых от жары, сырости и ветра. На шестой день на ранах заметили более явные и тревожащие признаки, свидетельствовавшие о недостаточности ухода. В них завелись черви и начались первые проявления гангрены. Умножая неприятность ситуации, отряд одолевала невыносимая вонь, исходившая от разлагавшихся туш мёртвых лошадей. Их запасы провизии также были близки к исчерпанию. В этих сложных обстоятельствах Форсайт собрал своих людей и сказал им, что " они знали, как обстоят дела не хуже чем он. Среди них были крайне нуждавшиеся в помощи извне, но не стояло ожидать ее слишком скоро. У гонцов на пути к Форту могли возникнуть трудности, или они могли заблудиться и из-за этого потерять какое-то время. Тем, у кого было желание уйти, имело смысл попробовать это сделать, предоставив остальных их судьбе". Все единогласно решили остаться, и, если все надежды тщетны, - вместе умереть.
Наконец, и остатки вяленого мяса закончились (прим. перев.: вяленое мясо - jerky, вероятно, после отхода Индейцев они выкопали мясо, сохранённое в песке и подсушили на ветру и солнце, с применением дополнительно костров или без такового), и шансов добыть нового уже не осталось. К этому времени трупы животных были сплошной разлагающейся массой. Однако альтернативы не было, пришлось отрезать и есть полоски гнилой плоти. Эта вредоносная диета вызывала сильнейшую тошноту. В качестве эксперимента попробовали улучшить омерзительный вкус этого мяса, используя вместо соли ружейный порох, но безрезультатно. Но люди таким образом ослабляли само желание что-то есть, вызываемое голодом, и продолжали надеяться на то, что помощь придёт до того, как для них всё будет кончено.
Утром 25-го Сентября солнце над Форсайтом и его страдающим от голода отрядом взошло необычно красивое, и яркие краски утреннего горизонта казались радугой надежды их усталым томящимся душам. Надежда, длительностью ожидания низведённая до призрачной, набрала новых сил от красоты природы. Пустынная равнина, тянувшаяся во всех направлениях, притягивала к себе больше внимания, чем прежде, хотя по-прежнему была лишена признаков жизни, оставаясь всё тем же бескрайним монотонным пространством, на которое героический отряд глядел уже слишком много тяжёлых дней подряд.
Их взоры то и дело блуждали через эти простиравшиеся во все стороны неопределённые и неопределимые расстояния, в надежде в следующий миг обнаружить там нечто новое. И в какой-то момент, - действительно, несколько темных, сначала еле различимых фигур вдруг показываются на горизонте. И они движутся. У всех на уме один вопрос, - кто это, дикари или глашатаи спасения? Как всегда в такие моменты тревоги и неопределённости, время тяжелеет и замедляется, минуты кажутся часами, но каждый неторопливо ползущий миг приближает страждущих к знанию о том, погибель ли это идёт за ними или возможность счастливо покинуть эти места. Проходит больше часа с того времени, когда фигуры на горизонте впервые попались им на глаза, но тайна еще не раскрыта. Медленно но верно, они продолжают проявляться, пока, наконец, не приблизились достаточно для того, чтобы можно было безошибочно определить друзья ли это или враги. К восторгу истомлённых наблюдателей, приближающиеся оказываются представителями войск, спасение пришло, опасности и тревоги последних нескольких дней позади, а смерть от голода либо дикарских пыток больше не смотрит на них в упор..
Те, у кого остались силы испускают такой вопль, который нечасто можно услышать от людей. Это сердца сбрасывают с себя груз отчаяния. Раненые, измученные жаром, с трудом приподнимаются, впиваясь горящими глазами в картину теперь уже быстрого приближения спасителей, и в бреду непроизвольно, хотя и слабо, вторят воплям своих товарищей.
Прибывшие им на помощь военные были подразделением регулярной кавалерии под командованием Полковника Ка́рпентера (Colonel Carpenter), направленным из Форта Во́ллас вскоре после прибытия Трюдо́ и Сти́ллвелла с сообщением о губительной ситуации, в которой оказались Форсайт и его отряд.
Когда полковник Ка́рпентер и его люди добрались до острова, они нашли его защитников пребывающими в самом плачевном состоянии, однако настроенными бодро держаться до конца. Сам Форсайт притворялся, - хотя получалось у него не слишком убедительно, - читающим старый роман, который он нашел у себя в седельной сумке. По словам Полковника Ка́рпентера, голос у Форсайта немного дрожал, а глаза были мутными когда он протягивал полковнику руку, приветствуя его "на острове Бичера", название, которое с тех пор получило это место боевой славы.
За все время боя Форсайт насчитал тридцать двух мертвых Индейцев, лежавших в пределах винтовочного выстрела от его позиции. Поздней была найдена яма с телами двенадцати Индейцев, и еще одна с пятью. Сами Индейцы впоследствии поведали, что потеряли семьдесят пять человек убитыми, и принимая во внимание их склонность скрывать или преуменьшать свои боевые потери, представляется вероятным, что потеряли они в этом бою намного больше чем то число, поверить в которое они хотели нас убедить.
Из числа скаутов, - Лейтенант Бичер, Хирург Муверс, и еще шестеро были либо убиты на месте либо скончались от ран, восемь человек на всю жизнь остались инвалидами, а остальные двенадцать раненых практически все полностью выздоровели.
Во время боя произошло множество любопытных случаев, как смешных, так и невесёлых. В первый день группа Индейских юнцов в возрасте лет по пятнадцать-восемнадцать подползла поближе и выпустила около полусотни стрел внутрь круга, в котором залегли скауты. Одна из этих стрел вонзилась человеку по имени Фрэнк Хе́ррингтон (Frank Herrington) прямо в лоб. Его товарищ по окопу, не сумев её вытащить, просто обрезал древко ножом, оставив металлический наконечник торчать в лобной кости. А вскоре Фрэнка ударила сбоку в голову пуля, срикошетила вдоль лба, наткнулась на наконечник и оба, сцепленные вместе, упали на землю, словно сувенир на память об этом примере чудно́й но успешной "любительской хирургии". А Хе́ррингтон просто обмотал свою обильно кровоточившую голову тряпкой и продолжал сражаться, словно ничего не произошло.
Хо́вард Мо́ртон (Howard Morton), еще один скаут, был ранен в голову пулей, которая остановилась за одним из его глаз, который сразу и навсегда утратил возможность видеть, однако Мортон не дрогнул, но продолжал храбро сражаться до тех пор, пока дикари не отступили. Ха́дсон Фа́рли (Hudson Farley), тощий юнец восемнадцати лет, чей отец был смертельно ранен в первый день боя, получил сквозное ранение плеча, но не упомянул об этом факте до наступления темноты, когда началась перекличка для выявления раненых. Первый сержант МакКолл, Вилотт, Кларк, Фарли старший (McCall, the First Sergeant, Vilott, Clark, Farley the elder) и другие раненые продолжали принимать полноценное участие в бою, несмотря на сильные мучения, до тех пор, пока Индейцы не выдохлись и не ушли. Там произошло еще много случаев, о которых здесь можно было бы рассказать, но и упомянутых достаточно, чтобы показать характер людей, составлявших отряд Форсайта.
С учётом всех деталей и сопутствующих обстоятельств, а также того факта, что отряд Форсайта насчитывал вместе с ним всего пятьдесят одного человека, а Индейцев приходилось по семнадцать на каждого, данное боестолкновение представляется одним из самых примечательных и, в то же время, успешных противостояний, в которых наши войска на Равнинах когда-либо участвовали, и весь его ход, от момента, когда прозвучал первый выстрел до спасения осажденного отряда командой Полковника Ка́рпентера, является превосходным примером дерзкой храбрости, непреклонного мужества и героической выдержки в условиях величайшей опасности и риска, И по всей вероятности, в наших будущих столкновениях с дикими племенами Запада, уже никогда не случится равного ему по героизму людей, которые защищали "Остров Бичера". Форсайт, их бравый предводитель, после долгого, почти двухлетнего периода страданий и неудобств образа жизни инвалида, оправился наконец от последствий своих тяжелых ранений и сейчас с ним всё в порядке. С радостью вам сообщаю, что он хорош как новенький, и с довольным видом дожидается следующей войны, которая подарит ему новые волнительные приключения.
Конец главы X, продолжение следует, за указания на недостатки перевода заранее благодарен...