Свадьбы не будет!!!!
Я её украл, я её и верну!
Ш у р и к
Хулиганский намёк на слово...
По задумке фильм должен был начинаться с маленькой мультипликационной заставки. Сначала появлялся Бывалый и писал на заборе букву «Х». Затем Балбес чиркал рядом букву «У». Ну, а после подбегал Трус, который, услышав милицейский свисток, дописывал: «...дожественный фильм».
Но эту шутку посчитали хулиганской, и на заставку пошёл Шурик, ехавший на осле.
«Эту историю рассказал нам Шурик».
Это голос за кадром. «Он во время каникул собирал фольклор. Местные легенды, сказки... Может быть, эта история всего лишь легенда...Но по словам Шурика, она действительно произошла в одном из горных районов. Он не сказал, в каком именно, чтобы не быть несправедливым к другим районам, где могла произойти точно такая же история...»
«Вы не оправдали оказанного вам высокого доверия».
Съёмки будущего шедевра начались в начале апреля 1966 года в павильонах «Мосфильма». Там были созданы декорации ресторана, вестибюля гостиницы и других объектов.
Как пишет Фёдор Раззаков в своей книге «Кавказская пленница» к 21 апреля в павильоне № 4 была выстроена декорация «Дом Джабраила» и съёмки начались .
Снимали эпизод в котором дядя Джабраил отчитывает троицу, которая не смогла с первой попытки похитить его племянницу Нину, причём не все реплики были безупречными, некоторые из них могли быть запрещены цензурой.
«Вы не оправдали оказанного вам высокого доверия», — говорит Джабраил.
Бывалый оправдывается: «Невозможно работать…».
Трус возмущается: «Вы даёте нереальные планы!»
А Балбес подхватывает — «Это как его... волюнтаризм!».
На что Джабраил гневно восклицает: «В моём доме не выражаться!».
Дело в том, что одной из причин снятия Н. С. Хрущёва с постов первого секретаря ЦК КПСС и председателя Совета министров СССР на Пленуме ЦК КПСС 14-го октября 1964 года было как раз обвинение его в волюнтаризме. Поэтому слово «волюнтаризм» считалось тогда политическим ругательством.
«Три порции шашлыка: выбросила в пропасть».
Через несколько дней в павильоне № 9 снимался эпизод в котором Балбес и Трус занимаются калькуляцией.
Балбес диктует: «Пиши с новой строчки: обед. Подчеркни: от супа отказалась. В скобах: суп харчо. Дальше. Три порции шашлыка: выбросила в пропасть. Теперь вино. Разбила две бутылки».
Трус уточняет: «Три», — и показывает распитую ими же бутылку.
«Пиши три», — соглашается Балбес, после чего, не вставая с места, чешет свою ступню. В этом кадре, разумеется, была не рука Никулина.
«Не бойся, больно не будет».
На следующий день в этом же павильоне снимали эпизод, в котором Шурик и Эдик под видом врачей приезжают в «Орлиное гнездо» на дачу Саахова, где троица держит в заточении Нину, с сообщением: «В районе эпидемия. Поголовные прививки. Ящур».
Троица послушно ложится на живот, чтобы им сделали прививки.
Композитор Александр Зацепин вспоминал:
«Делали уколы от ящура Балбесу, Трусу и Бывалому. Помните, Никулин спрашивает: “Спирт?” — и радостно ухмыляется. Гайдай позволял актёрам импровизировать, но при этом многое и отметал. Никулину: “Юра, это не для кино, это ты будешь делать в цирке”. Вицину: “Это хорошо для театра, а у нас не то”. Не давя на актёров, он находил то, что нужно для фильма».
Сцену с уколом Бывалому придумал Юрий Никулин, он же принёс огромный шприц, и он же дёргал его, когда игла вонзалась в подушку. Однако Моргунов очень нервничал, вплоть до того, что прямо перед началом съёмок эпизода вставал и говорил, что не хочет рисковать. К счастью, всё прошло хорошо: Александр Демьяненко не промазал ни разу на протяжении семи дублей!
Сам Евгений Моргунов рассказывал о съёмках этого забавного эпизода так:
«Сценку с моим уколом придумал Никулин. Он сказал: “Какой смысл делать третий маленький укол, если два уже сделали. Моргунову надо сделать большой”. И принёс из цирка красивый шприц с французским названием "жане" вот, мол, его и будем колоть. Я сказал: “нет, колоть не будем, у меня семья”. Никулин говорит: “Не бойся, больно не будет”. Крупным планом снимали лицо, а сзади между ног установили табуретку, сняли с неё сиденье и положили обычную подушку. Саша Демьяненко брал шприц и втыкал. Семь раз мы снимали этот кусочек, я его боялся как огня — потому что там же всё рядом. Под табуреткой лежал Никулин, на руке у него была перчатка. Как только игла входила в подушку до упора, Никулин по команде Гайдая хватал её рукой и держал. Это он поворачивал шприц то влево, то вправо, словно он покачивается. А все думали, что Моргунову пронзили его толстый зад...»
«Шляпу сними».
29-го апреля в павильон № 9 снимался эпизод в котором Саахов и Джабраил слушают, как Нина бьёт в комнате посуду.
«До сервиза дошла, — с грустью замечает Саахов. — Двенадцать персон, девяносто шесть предметов» .
Джабраил пытается вразумить племянницу, произносит пламенную речь:
«В-общем, так: или выйдешь оттуда женой товарища Саа... — ах, какого жениха! Или вообще не выйдешь.
Шум в комнате стихает.
«Вот это другое дело. Умница. Открой дверь, сейчас ты познакомишься с дорогим женихом».
Нина открывает замок двери.
Саахов берёт поднос с вином и фруктами, чтобы войти к Нине.
«Шляпу сними».
Эта фраза мгновенно стала крылатой, как, впрочем, и многие другие фразы, которые произносит герой Владимира Этуша.
«В общем, так, мне теперь из этого дома есть два пути...»
10 мая. Павильон № 9.
Саахов выходит от Нины облитый вином, возмущается: «Слушай, обидно, клянусь, обидно, ну! Ничего не сделал, да? только вошёл!».
Джабраил пытается его успокоить: «Молодая ещё, капризная...»
Но Саахов не унимается: "Какой капризный, слушай? Хулиганка! В общем, так, мне теперь из этого дома есть два пути: или я её веду в загс, либо она меня ведёт к прокурору...»
Именно эта фраза по мнению Гайдая «определила сюжетное напряжение и оправдала исключительность ситуаций и эксцентричность персонажей».
«Саахов стал ключом к картине».
Рассказывая о создании киноленты Гайдай даёт этому персонажу такую характеристику:
«Конечно, восточный сладострастник — всего лишь персонаж из кавказского анекдота. Акцент, сальная улыбочка, гипертрофия мелких страстей — привычный и безотказный набор.
Хотелось сделать фильм о другом. О ханжестве и демагогии, о красивых словах и грязных делах, о приспособленцах и карьеристах, действующих ловко и тайно. Саахов стал ключом к картине. В картине Саахов по-своему любит Нину. По-своему и добивается её. Люди, идущие к своей цели прямо и честно, кажутся ему дураками. Ловкая интрига, восточная (в данном случае это хорошо) хитрость и бесцеремонность от ощущения собственной безнаказанности — таково его оружие».
«Птичку жалко...»
Когда проходили завершающие съёмки эпизодов в декорации «Ресторан» на съемочной площадке в павильоне присутствовала корреспондентка журнала «Советский экран» Н. Орлова. Вот как она описывает то, что там творилось:
«Снимали сорок девятый кадр — сцену в ресторане. В нём был занят только один актёр — Александр Демьяненко... Шурика знакомят в ресторане с местными тостами и потчуют молодым вином. Это уже далеко не первый тост, но зато самый трогательный для Шурика — про птичку...
Идёт репетиция. Рядом с Шуриком — Демьяненко — режиссёр-постановщик Леонид Гайдай. Вместе с актёром он сотрясается в рыданиях.
— Птичку жалко... Вот так. Хорошо. Давайте снимать.
— Кадр 49, дубль 1, — сказал ассистент. Отсняли семь метров...
Перед пятым дублем у Демьяненко высохли слёзы, пришлось сделать глицериновые. Припудрили нос. Снова съёмка... Растрёпанный парень в вылинявшей ковбойке наконец плачет вполне удовлетворительно. Дубль удался».
После завершения съёмок в павильонах «Мосфильма» Гайдай поздно ночью дал корреспондентке Н. Орловой интервью.
Вот что режиссёр, в частности, сказал:
«Вероятно, я от комедии никогда не откажусь. Этот жанр постоянно привлекает меня. Однако не всякую кинокомедию я взялся бы поставить. В последнее время у нас появилось достаточно много так называемых “бытовых” комедий, с лирически-камерным сюжетом, мягким юмором, незатейливым конфликтом.
Взгляните на режиссёрский сценарий, нет, не на лицо страницы, а на её оборот, — он весь исписан. То, что вы прочитали, ещё не окончательный вариант, во многом он “варится” здесь, на съёмочной площадке, случается, что мы заново придумываем целые сцены. Наш фильм — труд коллективный. Вместе с актёрами мы отрабатываем реплики, и частенько на репетиции экспромтом рождаются новые, подсказанные самими героями фильма...»
«Я знаю, что нужно делать актёрам».
В конце мая почти вся съёмочная группа отправилась в Крым. Именно там проводилась большая часть натурных съёмок. Крымские съёмки продолжались всё лето. Жили в Алуште в гостинице «Черноморская». Натурой послужила Алушта и её окрестности. Некоторые сцены снимались в Симферополе, Ялте и поселке Куйбышево.
Съёмки в Крыму начались без Юрия Никулина, поскольку актёр уехал в Японию на съёмки фильма «Маленький беглец». Там он пробыл с 20-го мая по 2-е июля. Поэтому Леониду Гайдаю пришлось снимать сцены без него, либо замещать Никулина дублёром.
Гайдай по-долгу работал с актёрами — каждую сцену предварительно мысленно проигрывал, ещё когда писал сценарий. Он говорил: «Я знаю, что нужно делать актёрам. Но я их не заставляю это делать. Если они сделают лучше, я им вообще ничего не скажу. А если сделают хуже или неточно, я поправлю».
Первые дни в Крыму.
В экспедиции первый съёмочный день 1-го июня начался в Алуште. Снимались первые кадры фильма: Шурик едет на осле (ослов было два). Снимали с утра до вечера, сняли лишь одиннадцать полезных метров плёнки. На следующий день продолжили снимать путешествие Шурика на осле.
Затем съёмки переместились в посёлок Лучистое.
Несколько дней снимали эпизоды в которых Нина спускается со скалы, Шурик залезает в спальный мешок, будучи в спальном мешке, падает на землю и катится.
8-го июня съёмочная группа перебазировалась в Симферополь, где возле консервного завода имени 1 Мая снимались эпизоды «улица у диспансера»: Шурик падает в кузов грузовика; Шурик спрыгивает с грузовика; Шурик бежит по улице и встречает Эдика; Шурик садится в санитарную машину Эдика.
9-го июня группа вернулась в Алушту. где снимаются эпизоды: Шурик в саду диспансера.
«С ослом были сложности».
13-го июня группа переехала в Куйбышево. Там снимались эпизоды начала фильма:
Шурик знакомится с Эдиком, у которого заглохла машина. Эдик произносит страстный монолог в адрес своей санитарной машины, которая постоянно глохнет: «Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса...»
Шурик пытается сдвинуть с места своего упрямого осла. О том, как это происходило на самом деле вспоминает Александр Демьяненко: «С ослом были сложности. По сюжету он то шёл, то стоял. Вообще с ослами сложно иметь дело. Я ему одно — а он своё клонит. Хорошо ещё, что, когда осла тащишь, он обычно сопротивляется. И мне попался вполне нормальный осёл. А вот как Варлей заставила его пойти — это у неё надо спросить...»
«Все трюки я выполняла самостоятельно: ныряла в воду, мчалась на машине».
«Наталья Варлей ничего не умела делать в кино, — рассказывал Гайдай, — но был в ней природный артистизм, которому подвластно многое. Кроме того, она отлично выполняла все трюки, а их немало в картине».
Все трюки, действительно, актриса выполняла самостоятельно: ныряла в воду, мчалась на машине... А ведь тогда ей было только 19 лет, но о риске она даже не задумывалась. За легкостью и весёлостью приключений её героини были скрыты тяжёлый труд и бесконечные репетиции.
«Перед каждым эпизодом много репетировали, — вспоминала Наталья Варлей, — потому что я была всё-таки непрофессиональной драматической актрисой. А вот трюки выполнять было несложно. Около Алушты построили дачу Саахова, из окна которой я прыгала.
На самом деле я летела на верёвке с операторского крана. С большой высоты – более 10 метров. Иногда случались и казусы. В эпизоде, где троица преграждала мне дорогу, я их чуть не раздавила, машина затормозила не сразу».
Наталья Варлей позднее вспоминала дни этих съёмок: «Когда работали над эпизодом, где я наезжаю на живую цепочку из моих преследователей, перекрывающих дорогу, я должна была резко затормозить у определенной линии перед кинокамерой. Репетируем — все получается. Начинаем снимать — в последний момент тормоза отказывают... Машина остановилась в каких-то сантиметрах от оператора. Может, потому-то фильм получился таким захватывающим. Мне было тогда 19, и я не задумывалась о риске...»
«Свадьбы не будет!!! Я её украл, я её и верну!»
Кражей Нины первоначально занимаются уже полюбившиеся зрителям Балбес, Трус и Бывалый. Так как троица не смогла похитить Нину, то её возжелавший Саахов придумал гениальный план. Раз Шурик собирает фольклор, то и похищение можно представить как местную традицию и пригласить его принять в ней участие.
Романтик, верящий в добро, соглашается и становится участником авантюры.
Нина стала «кавказской пленницей».
Вскоре он узнаёт от тёти Нины правду. Шарфик Нины, тот самый, который она повязала на шею Шурику, сейчас держит в руках Сайда. Перед ней растерянный, подавленный Шурик.
– Так это был не обряд... Её действительно украли...
— Кто украл?! Ах, да... Кто жених?!
— У нас иногда узнают об этом только на свадьбе.
— Свадьбы не будет!!! Я её украл — я её и верну!
«Жить, как говорится, хорошо!...»
В «Кавказской пленнице» троица Трус, Балбес и Бывалый впервые появляется в сильно изношенном красном кабриолете «Adler Trumpf» с регистрационным номером 91-63 ЮАР. Его выпускали в Германии с 1932 по 1939 год.
Этот автомобиль увековечили в памятнике выдающемуся актёру, Юрию Никулину, установленному в Москве перед зданием Цирка на Цветном бульваре.
В этом фильме троица произносит значительно меньше реплик, чем в получасовой новелле «Операция «Ы»...». Возможно поэтому практически все их реплики, включая даже такую убойную, как знаменитая «бамбарбия-киргуду» стали «крылатыми».
Однако не все реплики были безупречными, некоторые из них могли быть запрещены цензурой. Например, в Алуште снимали сцену где троица при первом их появлении в кадре стоит с кружками пива, а Трус и Балбес обмениваются репликами: «Жить, как говорится, хорошо!» — «А хорошо жить ещё лучше», напоминала хрестоматийное сталинское изречение «Жить стало лучше, жить стало веселее».
Кстати, в одном из дублей этого эпизода Вицин, который вообще не употреблял алкоголя, пиво только пригубил . Потом по его просьбе в других дублях пиво ему заменили на компот из шиповника.
Вицин, следует сказать, был главным генератором идей. С его подачи в фильме появилась стрельба из рогатки, и сцена, в которой он с криком шарахается от шали Нины. Также ему принадлежат фраза «Стоять насмерть», реплика «Поберегись!» в эпизоде, где головой Вицина таранят дверь. Также спонтанно появилась фраза Вицина «Чей туфля?» Сценарист Яков Костюковский, в этой связи, говорил: «Может, я тут вообще не нужен, актёры всё придумают?»