С трудом сдерживая раздражение, Вера Борисовна только и ждала повода, чтобы осадить эту самоуверенную деревенскую девчонку, которая посмела явиться в их дом и держаться так, будто она здесь своя. Услышав про коров и пятичасовые подъёмы, она чуть не поперхнулась чаем: эта невестка ещё и гордится своим «хозяйством»! Валерия, не замечая нависших туч, продолжала рассказывать о буднях на ферме.
— Обычно я встаю в пять утра, — беззаботно улыбнулась она, теребя край салфетки. — Нужно же управиться: покормить коров — у нас их шесть, потом принимаюсь за остальную живность. К обеду уже всё готово, можно и передохнуть немного.
Вера Борисовна, только что поднёсшая чашку к губам, замерла. Чашка глухо звякнула о блюдце, женщина схватилась за сердце, побледнев так, будто услышала нечто чудовищное.
— Дима, Дима, что она говорит? — голос матери сорвался на хрип. — Ты всё это знал?
Дмитрий, сидевший рядом с Валерией, хмуро взглянул на мать, в его глазах читалось раздражение.
— Знал, мам. И что с того? — он отложил вилку. — Не устраивай, пожалуйста, театр. Что-то, когда ты мясо ешь, сердце у тебя не болит. Ты ведь не задумываешься, откуда оно на прилавке взялось.
Вера Борисовна всплеснула руками, её глаза наполнились слезами — скорее от обиды, чем от искреннего потрясения.
— Я плачу, понимаешь? Плачу за это мясо! — выкрикнула она, прижимая ладони к груди. — Я плачу за то, чтобы не знать всего того, что с ним происходит до прилавка, чтобы даже примерно не представлять, через какую грязь всё это проходит! А ты, ты что? Сам решил поучаствовать в этой грязи?
— Мам, прекрати, — Дмитрий повысил голос, но тут же взял себя в руки, стараясь говорить спокойнее. — В деревне все так живут, потому что работы другой нет. Люди трудятся, а не сидят сложа руки. Кто-то вообще ничего не делает и превращается в нечто, а кто-то работает и кормит страну. Тебе не кажется, что ты слишком далеко заходишь?
— Ой, не читай мне мораль! — Вера Борисовна перешла на язвительный тон, сверля взглядом Валерию. — Ты сейчас с такой гордостью говоришь об этом, что пролетарские корни проснулись? А ты не забыл, где учился, не забыл для чего? Или ты думаешь, что тебя, пахнущего навозом, с распростёртыми объятиями здесь партнёры ждать будут? И не надейся, с тобой никто работать даже не будет, если только ты не...
Валерия резко поднялась из-за стола, стул с грохотом отъехал назад. Она сначала думала, что что-то не так поняла, что это неудачная шутка, а никак не серьёзный разговор. И что эта женщина, мать Димы, не может вот так просто оскорблять постороннего человека, который впервые у них в гостях. Но услышанное переполнило чашу терпения.
— Хватит, — её голос прозвучал негромко, но твёрдо. — Никто не давал вам никакого права оскорблять мою жизнь и людей, которые живут и работают в деревне. Простите, я, наверное, пойду, чтобы вам не нужно было нюхать навоз.
Валерия решительно выбралась из-за стола и направилась к выходу. Дмитрий вскочил следом, пытаясь её остановить, но мать не унималась:
— Ну, с ума прямо сойти! — Вера Борисовна картинно всплеснула руками, провожая гостью взглядом. — Под коркой навоза оказалась трепетная, ранимая душа. Иди-иди, милая. Каждому на этой земле отведено своё место. И если тебе отведено коровам хвосты крутить, не пытайся прыгнуть выше головы. Ишь, рот раззявила на моего сына! Димка молодой, перспективный, чего бы это к нему на шею не сесть?
Валерия выскочила за дверь, хлопнув ею так, что задребезжали стёкла. Дмитрий бросился за ней, но Вера Борисовна лишь хмыкнула, успокаивая себя:
— Вернётся, никуда не денется. У Димки мозги есть. Подумает немного и, конечно же, выберет нормальную жизнь и нормальную карьеру. А эту недоярку, прости Господи, из какой-то тьмутаракани — забудет как страшный сон.
Она оглянулась на пустующее место мужа. Александра Николаевича не было дома — что-то случилось на ферме, и ему пришлось срочно уехать, надеясь вернуться к ужину, но не успел. Вера была уверена, что он бы её поддержал, не дал бы сыну погубить жизнь.
Дмитрий вернулся только под вечер. Он молча прошёл в свою комнату и так же молча стал собирать вещи, бросая в сумку одежду, книги, ноутбук. Вера Борисовна, услышав шорох, появилась в дверях и застыла, не веря своим глазам.
— Дмитрий, ты куда это собираешься? — её голос дрогнул, хотя она старалась держаться уверенно.
Сын поставил сумку на пол и медленно повернулся к ней. В его взгляде не было злости, только усталость и решимость.
— Мам, как ты вообще могла такое сказать? — спросил он тихо. — Если бы даже Валерия была совершенно посторонним человеком, нельзя так разговаривать с людьми.
— А с человеком я бы и не стала так разговаривать! — вспыхнула мать. — Если бы она была посторонним человеком и не пыталась пробраться в нашу семью, я бы с ней по-другому поговорила. А так...
— Всё, мам, я понял, — перебил Дмитрий, поднимая сумку.
— Куда? — Вера Борисовна шагнула к нему, загораживая проход. — Ты куда собрался?
— Уезжаю. К Валерии, в деревню.
— Что?! — мать даже побледнела, но тут же взяла себя в руки и крикнула в глубину квартиры: — Александр! Саша, иди сюда скорее! Посмотри, что надумал наш сын!
Из гостиной вышел Александр Николаевич, только что вернувшийся с фермы, усталый и взъерошенный. Он переводил взгляд с жены на сына, пытаясь понять, что происходит.
— Пять лет учёбы коту под хвост! — продолжала Вера, не давая мужу и слова вставить. — Сколько времени, сил мы в него вложили, а он, он в деревню собрался жить, к нищей доярке!
Александр Николаевич нахмурился, подошёл ближе.
— Дмитрий, ты что за ерунду придумал? — спросил он строго. — Мне мать рассказала, кого ты там выбрал. Тебе что, девушку нормальную никак найти нельзя?
— Пап, ну ты хотя бы... — начал Дмитрий, но отец перебил:
— Да что «хотя бы»? Она же тебе не пара! Там, у себя в нищей деревне, может, она и замечательная, но здесь, в городе, с тобой никто работать не будет. Ты станешь таким же, как она, и все от тебя отвернутся. Опомнись, сынок, ты прямо сейчас губишь свою жизнь!
Дмитрий перекинул сумку через плечо и посмотрел на родителей с какой-то странной усмешкой.
— Ну, это мы ещё посмотрим, — произнёс он спокойно.
Александр Николаевич кашлянул, собираясь с мыслями.
— Я надеюсь, ты понимаешь, что если сейчас выйдешь из дома, то лишишься моей поддержки полностью. Мы не для того с матерью растили тебя, чтобы ты уехал к какой-то доярке. Ни копейки больше не получишь.
Дмитрий ничего не ответил, лишь развернулся и, обогнув отца, вышел в коридор. Щёлкнул замок входной двери, и в квартире повисла тяжёлая тишина. Вера Борисовна, пошатываясь, побрела в спальню за лекарством, а Александр Николаевич, тяжело вздохнув, достал телефон и набрал номер банка, чтобы заблокировать карты сына.
В деревне Дмитрий появился поздним вечером. Он открыл калитку и замер на пороге дома, увидев Валерию, сидевшую за столом и что-то строчившую в тетради. Она подняла голову, и слёзы брызнули из глаз, но она улыбнулась сквозь них.
— Ты?.. — выдохнула она.
— А ты что, ожидала увидеть кого-то другого? — Дмитрий шагнул к ней, поставил сумку и широко улыбнулся.
Из глубины дома вышла бабушка Антонина Андреевна, окинула внука одобрительным взглядом.
— Ну а я что говорила? — обратилась она к Валерии. — Нормальный Димка парень, а ты всё ныла, всё переживала.
— Бабушка! — смущённо воскликнула Валерия.
— А что, бабушка? Правду говорю. Она вон как приехала из города, так и ноет, слёз уже море вылила, а ничего не рассказывает. Хотя чего тут рассказывать? И так понятно, не ко двору пришлась.
Дмитрий подошёл к Валерии, обнял её, чувствуя, как она вздрагивает от рыданий, уткнувшись лицом ему в куртку.
— Всё будет хорошо, вот увидишь, — прошептал он. — А ты, бабушка, права, я никуда не денусь.
— Конечно, не денешься, — кивнула Антонина Андреевна. — А теперь марш за стол, ужинать. Время позднее, а вы оба с дороги.
Прошёл почти год. Дмитрий и Валерия стояли в центре просторного зала, отделанного под старину, и смотрели на море нарядных столиков, за которыми сидели посетители.
— Дим, смотри, сколько народу, — восхищённо прошептала Валерия. — Ты был прав, когда говорил, что у нас всё получится.
— Конечно, я был прав, — улыбнулся он, обнимая её за плечи. — Я же говорил: городским готовить некогда, а домашней еды хочется. И наши котлетки, пельмени, разносолы — это именно то, что нужно.
В этот момент в зале появилась Антонина Андреевна — в стильном костюме, с идеальной укладкой, она отдавала распоряжения официантам, улыбалась гостям, кого-то хвалила, кому-то делала замечание. Увидев внуков, она подмигнула и исчезла на кухне.
— Бабушка, похоже, тоже не очень-то скучает по деревне, — рассмеялась Валерия. — Смотри, как ловко командует. Прямо как в те времена, когда руководила совхозной столовой.
Всего два месяца назад они открыли этот необычный ресторан, где всё готовилось только из натуральных продуктов. Овощи, мясо, яйца — всё поступало из собственного хозяйства. Поначалу Валерия сомневалась: кому нужны котлеты и пельмени, когда кругом полно кафе? Но Дмитрий настоял:
— Лер, не сомневайся. Городским некогда готовить, а на вкусную домашнюю еду они слетятся, как пчёлы на мёд. Мы обставим всё в русском стиле, по-деревенски, но с комфортом. А потом построим тут гостевые домики, будем приглашать всех, кто хочет окунуться в деревенскую жизнь. Уверяю тебя, желающих будет предостаточно.
Они так и сделали. Антонина Андреевна взяла на себя кухню: сама отбирала молодых поваров, учила их старинным рецептам, многие из которых даже Дмитрий никогда не слышал. Некоторые блюда стали визитной карточкой ресторана. За два месяца они почти полностью вернули взятый кредит, и Дмитрий уже обдумывал следующие шаги: по вечерам они с Валерией садились за стол, рисовали планы, подсчитывали будущие доходы.
А в городе, в квартире Ветровых, жизнь текла размеренно, но с налётом грусти. Александр Николаевич отложил газету и вздохнул.
— Вера, мне кажется, мы как-то давно никуда не выбирались, — сказал он, поглядывая на жену, которая сидела в кресле с вязанием.
— Да, Саш, ты прав, — отозвалась она. — Настроения нет совсем. Кто ж знал, что родной сын так поступит?..
— Но у нас же завтра годовщина свадьбы, если ты не забыла, — напомнил он.
Вера улыбнулась грустно:
— Как забыть? Тридцать пять лет вместе. Но куда пойти?
— Слышал, у парка новый ресторан открылся. Наши знакомые ходили, говорят, очень необычно и вкусно. То ли быль, то ли сказка. Официанты в народных костюмах, блюда старинные, а главное — всё из натуральных продуктов, без химии. Даже не верится, что в наше время такое бывает.
— Интересно, — оживилась Вера. — Подруги тоже рассказывали. Говорят, там теперь весь городской бомонд ошивается. А кто хозяин, не знаешь?
— Понятия не имею. Говорят, какая-то молодая пара, но никто их не знает. Похоже, не местные.
— Ну, местные до такого бы не додумались, — хмыкнула Вера. — Ладно, давай сходим. Только мне нужно купить что-нибудь подходящее. Сама позвони, забронируй столик.
Она ушла в спальню перебирать наряды, а Александр Николаевич задумчиво смотрел в окно. После того как Дмитрий ушёл, жена заметно сдала, хоть и старалась не подавать виду. Он часто замечал слёзы в её глазах. Ведь сына они любили, и не такой судьбы желали. Но раз уж он так решил, может, надо было принять этот выбор? И девушка его, раз не вернулся за деньгами, значит, нужен ей такой, какой есть. А это дорогого стоит. Александр несколько раз порывался позвонить или съездить, но Вера каждый раз останавливала: «Раз мы ему не нужны, навязываться не будем». Обида на сына была слишком сильна.
На следующий день Вера Борисовна посетила салон красоты, надела новое платье, и Александр Николаевич, глядя на неё, не смог сдержать восхищения:
— Мать, да ты у меня ещё любой девушке фору дашь!
Вера улыбнулась, и муж протянул ей бархатную коробочку.
— Вот, тридцать пять лет — это не шутка. Я ни разу не пожалел, что мы вместе.
На запястье Веры защёлкнулся изящный браслет. Она смахнула слезу.
— Спасибо, Саш. Ну что, поехали веселиться? Говорят, там даже гармошка есть.
Они рассмеялись и вышли из дома.
Ресторан встретил их огнями и оживлением. Александр Николаевич присвистнул:
— Ого, Вер, и правда красиво. Машин сколько! Видимо, место и впрямь популярное. Интересно, кому в голову пришла такая идея?
Они вошли в зал. Их встретил крупный мужчина с бородой, в красной рубахе, галантно проводил к столику. Подбежала официантка в стилизованном костюме. Меню поражало разнообразием.
— Ой, Саш, зря я на машине, — засмеялся Александр. — Тут же наливочки на любой вкус! Пока меню изучаешь, слюной захлебнуться можно.
В ресторане играла скрипка, что удивительно гармонировало с русским колоритом. Заказ принесли быстро. Александр втянул носом аромат жаркого и обернулся к жене, но та не отвечала, устремив взгляд куда-то в сторону бара. Лицо её изменилось, стало растерянным.
— Вера? — позвал он и проследил за её взглядом.
У барной стойки стоял Дмитрий, их сын, и что-то объяснял официанту. Через минуту к нему подошла молодая женщина с едва заметным округлившимся животом, беременная. Он обнял её, и они скрылись в служебном помещении.
— Я так понимаю, это и есть та самая Валерия, — тихо сказал Александр. — Что-то не похожа она на доярку в навозе. И хозяева, говорят, молодая пара...
Вера перевела на него растерянный взгляд.
— Ты думаешь, это Дима и она? — голос её дрогнул.
— А почему нет? У Димки голова светлая. А учитывая особенности этого ресторана — ну да, всё сходится.
Аппетит пропал окончательно. Они сидели, молча ковыряясь в тарелках, праздничное настроение улетучилось.
— Ну что, мать, давай выпьем за годовщину, — предложил Александр, поднимая рюмку. — И за успех сына, получается.
На кухне Антонина Андреевна остановила Дмитрия:
— Дим, не знаю, может, я ошибаюсь, но там пара за третьим столиком заказали, а есть не едят. Ковыряют, будто им яду подсыпали. Ты бы подошёл, узнал, в чём дело.
Дмитрий выглянул в зал и сразу отпрянул, побледнев.
— Что случилось? — удивилась бабушка.
— Это мои родители.
Брови Антонины Андреевны поползли вверх.
— Ну и что встал? Иди поздоровайся.
— Не могу, — мотнул головой Дмитрий. — После того, что было...
К ним подошла Валерия:
— Вы о чём спорите? — узнав, в чём дело, она строго посмотрела на мужа. — Не придумывай, конечно, подойти. И вообще, раз они здесь, значит, у них какая-то дата. Неужели ты не хочешь их поздравить?
— Ты забыла, что твоя мать наговорила? — возразил Дмитрий.
Валерия улыбнулась и погладила живот:
— Ай, ещё неизвестно, какой я матерью буду. Мама есть мама. Иди.
Дмитрий покачал головой, но спорить не стал. Вспомнил: у родителей же годовщина сегодня, точно, тридцать пять лет.
— Погоди, — остановила его Валерия. — Дай мне пару минут.
Она быстро что-то шепнула официантам, и через двадцать минут, когда Вера и Александр уже собирались уходить, музыка в зале смолкла. На сцену вышел Дмитрий с микрофоном.
Вера затаила дыхание, Александр сжал её руку.
— Сегодня в этом зале находятся мои родители, — начал Дмитрий, глядя в их сторону. — Они отмечают тридцать пять лет совместной жизни. Я хочу их поздравить и сказать им спасибо.
Он спустился со сцены, Валерия подала ему огромный букет, и Дмитрий подошёл к родительскому столику. Вера встала, по щекам текли слёзы. Александр тоже поднялся, хмуро глядя на сына, но в глазах его стояла влага.
— Мам, пап, простите меня, — тихо сказал Дмитрий. — И спасибо, что пришли.
— Это ты нас прости, сынок, — выдохнула Вера и обняла его.
Праздник всё-таки удался. Пришлось пересесть за большой стол, потому что семья теперь была большая: Дмитрий, Валерия, Антонина Андреевна и родители. Вера просила прощения у невестки, Александр Николаевич расспрашивал бабушку о деревенских секретах, а Дмитрий просто сидел и смотрел на них, чувствуя, как на душе становится тепло и спокойно. Ведь как бы он ни старался быть независимым, а всё равно очень скучал по родителям.