Колеса «Сапсана» мерно постукивали, убаюкивая пассажиров, но Лене было не до сна. В ее сумке лежал подписанный контракт, ради которого она провела в Санкт-Петербурге три изматывающих дня. Это была победа. Крупный заказчик, отличные бонусы и, наконец-то, возможность выдохнуть.
Лена посмотрела на часы. Половина десятого вечера. Она должна была вернуться только завтра к обеду, но переговоры закончились раньше, и она, окрыленная успехом, чудом успела на вечерний поезд. Ей хотелось сделать сюрприз Игорю.
Игорь. При мысли о муже губы тронула теплая улыбка. Они женаты уже пять лет. Игорь был, что называется, «творческой натурой» — архитектор, который всё ещё искал себя, перебиваясь фрилансом, пока Лена строила карьеру в логистике. Многие подруги, особенно Света, намекали, что Лена тянет всё на себе.
— Ленка, ты ему как мамочка, — говорила Света, помешивая латте в их любимой кофейне. — Машину купила ты, ипотеку платишь ты. А он что? Только рисует свои «перспективные проекты»?
— У него временные трудности, Свет, — защищала мужа Лена. — Зато он заботливый. И потом, у нас любовь.
Света тогда лишь закатывала глаза. Света была лучшей подругой со школьной скамьи. Крестная, сестра по духу, человек, у которого были ключи от лениной квартиры «на всякий случай». Лена доверяла ей больше, чем себе.
Такси мягко зашуршало шинами по асфальту родного двора. Лена посмотрела на окна своей квартиры на третьем этаже. Свет горел. «Не спит, работает», — с нежностью подумала она. В руках у неё был пакет с деликатесами из Питера и бутылка дорогого коньяка, который Игорь так любил.
Она поднялась на лифте, стараясь не шуметь. Хотелось войти тихо, подкрасться сзади, закрыть ему глаза ладонями и прошептать: «Угадай, кто?».
Лена достала ключи. Замок открылся бесшумно — Игорь смазывал петли совсем недавно. В прихожей горел приглушенный свет. Пахло... Лена принюхалась. Пахло не ужином и не кофе, как обычно. В воздухе висел тяжелый, сладковатый аромат духов. Знакомых духов. «Black Opium».
Сердце пропустило удар, но разум тут же подкинул рациональное объяснение: «Света заходила? Может, Игорь попросил помочь выбрать подарок к моему возвращению?».
Лена сняла туфли и сделала шаг по коридору. Взгляд упал на пол. Рядом с кроссовками Игоря стояли красные лаковые шпильки. Те самые, которые Лена помогала Свете выбирать на распродаже в Милане в прошлом году. А чуть дальше валялся небрежно брошенный бежевый тренч.
Внутри у Лены всё похолодело. Тишину квартиры нарушал негромкий смех и звон бокалов, доносившийся из гостиной. Дверь была приоткрыта.
Лена не ворвалась туда с криком. Годы работы на руководящей должности научили её, что эмоции — плохой советчик в кризисной ситуации. Она превратилась в слух, осторожно ступая по паркету в одних чулках.
Она заглянула в щель.
На пушистом белом ковре, который они с Игорем выбирали для будущих детей, сидели двое. Игорь был в одних джинсах, расстегнутых на поясе. Света — в ленином шелковом халате, который небрежно распахнулся, открывая кружевное белье.
На журнальном столике стояла открытая бутылка вина и тарелка с фруктами. Но взгляд Лены прикипел не к полуголым телам, и даже не к предательству как таковому. Её взгляд застыл на бокалах.
Это были ее бокалы. Богемский хрусталь, ручная гравировка. Подарок отца на её тридцатилетие. Отец умер через месяц после юбилея, и эти бокалы были для Лены святыней. Она доставала их только на Новый год, мыла исключительно вручную, специальным средством, и дышать на них боялась. Игорь знал это. Света знала это.
Сейчас Света, хохоча над какой-то шуткой Игоря, небрежно размахивала этим бокалом, и капля красного вина стекала по прозрачной ножке на белый ковер.
— Ну ты даешь, Игореш, — мурлыкала Света. — А твоя-то, карьеристка, когда вернется?
— Завтра, — лениво ответил муж, поглаживая колено Светы. — У нас целая ночь впереди. Слушай, она такая зануда в последнее время стала. «Игорь, найди работу», «Игорь, заплати за интернет». Устаю я от неё. То ли дело с тобой... Легко.
— Ну, она всё-таки обеспечивает твой комфорт, — хихикнула Света. — Квартирка-то шикарная.
— По брачному контракту, если что, всё делится пополам, кроме того, что было до брака. А ремонт мы делали в браке. Так что я своё не упущу, если что, — самодовольно хмыкнул Игорь.
Лена за дверью сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
«Ошибаешься, милый. Ты плохо читал пункт 4.2. В случае доказанной супружеской неверности, виновная сторона лишается права претендовать на совместно нажитое имущество и выплачивает компенсацию».
Ей захотелось ворваться, разбить этот чертов бокал об их головы, вышвырнуть их на лестницу. Но Лена сделала глубокий вдох.
Нет. Это было бы слишком просто. Слишком банально. Истерика, слезы, его оправдания («Это не то, что ты подумала!»), её крики... Потом он будет ползать в ногах, а Света — убеждать, что «бес попутал».
Нужны были свидетели. Железобетонные доказательства. И наказание. Такое, чтобы запомнили на всю жизнь.
Лена медленно, сантиметр за сантиметром, отступила назад в прихожую.
Она посмотрела на входную дверь. Замок был хитрый — с функцией «ночной задвижки», но если повернуть ключ снаружи на два оборота в определенном режиме, изнутри открыть можно только ключом. А ключи Игоря лежали на тумбочке, она их видела. Светины ключи, скорее всего, в сумочке в гостиной.
Лена тихо взяла свою сумку. Бесшумно обулась. Вышла на лестничную площадку.
Медленно, стараясь не звякнуть, вставила ключ в скважину.
Один оборот. Второй. Щелчок.
Тишина. В квартире играла музыка, они ничего не услышали.
Лена стояла на холодной лестничной клетке. Руки дрожали, но голова была ясной, как зимнее утро.
Она достала телефон.
Первый звонок — Тамаре Петровне, свекрови. Женщине, которая души не чаяла в своем «Игоречке» и всегда считала, что Лена недостаточно хороша для её гениального сына.
— Алло, Лена? — голос свекрови был сонным и недовольным. — Время видели?
— Тамара Петровна, умоляю, помогите! — Лена включила все свои актерские способности. Голос дрожал от наигранной паники. — Я в Питере, но Игорь... он не отвечает уже пять часов! У него сердце пошаливало вчера. Я звоню, звоню, а там тишина! Я боюсь, вдруг приступ!
— Господи! — сон как рукой сняло. — Я сейчас приеду!
— У вас же есть запасные ключи? Я свои с собой увезла!
— Есть, есть, я сейчас вызову такси! Через двадцать минут буду!
Второй звонок. Родители Светы. Николай Иванович и Галина Сергеевна. Строгие учителя старой закалки, для которых репутация и мораль были превыше всего. Они гордились дочерью, считая её образцом добродетели.
— Галина Сергеевна, простите, что поздно, — затараторила Лена. — Я не могу до Светочки дозвониться. Мы договаривались, что она сегодня зайдет ко мне цветы полить, пока я в отъезде, и заберет важные документы для меня. Она сказала, что пойдет вечером. И пропала. Телефон недоступен. Я переживаю, вдруг в квартире что-то случилось? Вдруг газ? Или воры?
— Мы сейчас будем, Леночка! У нас есть комплект ключей от её квартиры, но от твоей...
— Тамара Петровна, мама Игоря, уже едет с ключами! Пожалуйста, подъезжайте, я очень волнуюсь!
Лена сбросила вызов и прислонилась спиной к холодной стене. План запущен.
Она спустилась вниз, вышла из подъезда и села в свою машину, припаркованную в тени соседнего двора. Оттуда был прекрасный обзор на подъезд.
Потекли минуты ожидания. Лена сидела в темноте салона и беззвучно плакала. Слезы текли по щекам не от жалости к потерянному браку, а от обиды за те самые бокалы, за растоптанное доверие, за годы, потраченные на человека, который за ее спиной обсуждал раздел имущества.
Через двадцать минут к подъезду с визгом тормозов подлетело такси. Из него выскочила встрепанная Тамара Петровна в накинутом поверх ночнушки плаще. Она судорожно набирала код домофона.
Еще через пять минут подъехала старенькая «Лада» отца Светы. Николай Иванович и Галина Сергеевна, бледные и встревоженные, почти бегом направились к двери.
Лена выждала пару минут. Пора.
Она вышла из машины и побежала к подъезду, на ходу растрепывая идеальную укладку.
Поднявшись на третий этаж, она увидела картину, достойную кисти Репина.
Свекровь и родители Светы стояли перед дверью. Тамара Петровна трясущимися руками пыталась попасть ключом в скважину.
— Лена! Ты как тут? Ты же в Питере! — воскликнула Галина Сергеевна.
— Я прилетела первым рейсом, как только почувствовала неладное! — соврала Лена, задыхаясь. — Тамара Петровна, открывайте скорее! Вдруг он там... лежит!
Замок поддался.
Дверь распахнулась.
Вся процессия — Тамара Петровна во главе, за ней родители Светы и замыкающая Лена — ввалилась в прихожую.
В квартире было тихо. Музыка стихла, но...
Из спальни доносились вполне однозначные звуки. Стоны. Скрип кровати. Характерные шлепки.
— О боже, — прошептала Тамара Петровна, бледнея. — Игорь?
Она рванула дверь спальни.
Свет из коридора ударил в глаза любовникам.
Картина маслом.
Игорь и Света, в чем мать родила, в самом разгаре процесса на супружеском ложе.
Игорь, ослепленный светом, замер в нелепой позе. Света взвизгнула и попыталась накрыться простыней, но простыня была сбита в ногах.
— Мама?! — сдавленно пискнул Игорь, теряя всю свою мужскую силу в одну секунду.
— Дочь?! — громовой голос Николая Ивановича, казалось, заставил задрожать стены.
Повисла звенящая тишина. В этой тишине особенно отчетливо прозвучал голос Лены, которая вышла из-за спин родителей, спокойная, холодная и абсолютно собранная.
— Здравствуйте, гости дорогие. А я смотрю, вечеринка в самом разгаре. И бокалы мои пригодились.
Игорь, пытаясь прикрыться подушкой, начал лепетать что-то невразумительное:
— Лена, это не то... Мы просто... Мама, выйди!
— Что «просто»?! — взревел отец Светы. — Ты что творишь, дрянь такая?! Мы думали, ты подруге помогаешь, а ты с её мужем кувыркаешься?!
Галина Сергеевна схватилась за сердце и начала медленно оседать на пол. Тамара Петровна, красная как рак, смотрела на сына с такой смесью стыда и разочарования, что Игорю, наверное, хотелось провалиться сквозь землю.
— Света, — ледяным тоном произнесла Лена. — Встань и оденься. И сними мой халат. Ты его испачкала.
Света, рыдая, пыталась найти одежду. Тренч валялся в коридоре, белье разбросано по комнате.
— Папа, папочка, пойдем домой, я всё объясню! — выла она.
— Домой? — Николай Иванович побагровел. — Чтоб ноги твоей в моем доме не было, позорище! С лучшей подругой! С замужним мужиком!
Тамара Петровна наконец обрела дар речи. Она повернулась к Лене.
— Леночка... Это... Я не знаю, как...
— Не нужно, Тамара Петровна, — перебила Лена. — Забирайте своего сына. Прямо сейчас. Вещи я ему соберу завтра и выставлю за дверь. Квартира моя. Машина моя. А он... — Лена с презрением посмотрела на съежившегося Игоря. — Он свободен.
— Лена, давай поговорим! — взмолился Игорь, понимая, что земля уходит из-под ног. — Прости, это ошибка!
— Ошибка — это то, что я вышла за тебя замуж без проверки на полиграфе, — отрезала Лена. — А теперь — вон. Все вон.
Это была кошмарная ночь для всех, кроме Лены.
Света, рыдая и прикрываясь пальто, выбежала на лестницу под градом проклятий отца. Галина Сергеевна пила корвалол на кухне, пока Николай Иванович орал на Игоря, называя его «кобелем» и «подонком». Тамара Петровна пыталась защищать сына, но аргументов у нее не было.
Через полчаса квартира опустела.
Лена закрыла дверь на все замки.
Она прошла в гостиную. На ковре всё так же стояли бокалы. Один был пуст, во втором плескалось вино.
Лена взяла бокал, из которого пила Света. Подошла к раковине. И с силой швырнула его о кафель. Хрусталь разлетелся на тысячи мелких брызг.
— К счастью, — сказала она в пустоту.
На следующий день об этом знал весь город. Ну, может, не весь город-миллионник, но весь их район и общий круг знакомых — точно. Крики отца Светы на лестничной клетке были слышны до первого этажа. Соседи с удовольствием смаковали детали: как голый Игорь пытался что-то объяснить, как рыдающую Свету тащили за руку родители, как приехала скорая для мамы Светы.
Развод был быстрым, но громким.
Игорь пытался судиться. Он нанял адвоката (на деньги мамы, разумеется), пытаясь доказать, что брачный контракт ущемляет его права, что он вкладывал в ремонт «свой творческий потенциал».
Но Лена была готова.
На суде её адвокат предоставил не только сухой текст контракта, но и показания свидетелей.
— Подтверждаете ли вы, что застали ответчика в момент интимной близости с гражданкой Морозовой? — спросил судья.
Тамара Петровна, вызванная в суд, плакала и молчала. Врать под присягой она боялась, да и стыд грыз её изнутри.
— Подтверждаю, — тихо сказала она.
Пункт 4.2 сработал безукоризненно.
Игорь остался ни с чем. Ни доли в квартире, ни машины, ни компенсации за ремонт. Более того, суд обязал его возместить Лене моральный ущерб и расходы на адвоката.
Света пострадала не меньше. Её репутация была уничтожена. Родители, люди старой закалки, действительно выгнали её из дома на какое-то время, и ей пришлось снимать комнату в общежитии на окраине. На работе (они с Леной вращались в смежных сферах) на нее смотрели косо. Вскоре ей пришлось уволиться и переехать в другой город, чтобы начать всё с нуля.
А Лена?
Лена сделала в квартире новый ремонт. Она выбросила всё, что напоминало об Игоре: ковер, диван, даже кровать.
Оставшийся бокал из набора она подарила благотворительному аукциону.
Спустя полгода она сидела в той же кофейне. Одна. Пила свой любимый капучино и смотрела в окно.
Ей было спокойно.
Больше не нужно было тащить на себе взрослого мужчину, не нужно было выслушивать завистливые подколки «лучшей подруги».
Она потеряла мужа и подругу в один день, но приобрела кое-что более ценное. Уважение к себе.
К столику подошел официант.
— Простите, — улыбнулся он. — Мужчина за тем столиком просил передать вам этот десерт. И спросил, можно ли угостить вас вином?
Лена посмотрела в указанном направлении. Там сидел приятный мужчина в деловом костюме.
Она улыбнулась уголками губ.
— Передайте ему спасибо за десерт. А вино... — она на секунду задумалась. — Вино я пью только из своих бокалов. И только с теми, кому доверяю.
Она встала, поправила безупречный жакет и вышла на улицу, вдыхая свежий воздух свободы. Жизнь только начиналась. И в этой новой жизни не было места фальшивому хрусталю.
