— Ириш, ну вы собрались уже? Я уж не пойду вас с дядей Юрой на вокзал провожать. Уже поздно, мне Юльку спать нужно укладывать...— Светлана грустно обняла сестру.
— Ладно, чего уж... Так ты своего мужа Андрея и не привела к нам познакомиться...
— В следующем году тогда. Чай не в последний раз приезжаете-то, — сестрёнки обнялись.
Подошла бабушка:
— Я вам в дорогу покушать завернула, в сумку положила, — бабушка заботливо обняла Иру. Внучка крепко прижала к сердцу бабушку, ставшую за прошедший месяц ещё ниже ростом.
— Я буду писать тебе, бабушка! Ты за Сильзушкой моей смотри, хорошо? — голос Ирины предательски дрогнул, горло сжалось от подступающих слёз.
— Да куда ей деться-то! Она вон мышей гоняет, поэтому ты и не видала её почти! Ишь, маленькая какая, а такая мышеловка! — грустно улыбаясь, успокаивала бабушка.
— Ну что, готовы? — подхватив чемодан, взбодрил прощающихся дядя Вова. — Алёнка, Маришка, вы пойдёте Ирину с дядей Юрой провожать?
— Пап, ну конечно, я обязательно иду! — разволновалась Алёна.
— Да, я готова, сейчас только попрощаюсь с ребятами на лавке, — вытирая слёзы пробормотала Ира.
Ребята, толпясь, окружили Ирину: Оля, Лена, Даша, Орлов Андрюха, Миша Лентов, Лёха Колобков.
Ирина обнялась с каждым, глотая подкативший к горлу комок. Ну почему всегда так трудно уезжать! Понимаешь ведь, что без расставаний не бывает встреч, но почему так тяжело прощаться с друзьями?!?!
— Ира, мы пойдём проводить тебя до вокзала! — воскликнула Ольга.
— Хорошо! Вам разрешили?
— Да! Если Алёнка с дядей Вовой идут, тогда и нам можно! Мне мама разрешила!
— Ну мы тогда с Маришкой не пойдём с вами на вокзал, у вас вон какая компания собралась! — тётя Нина обняла Ирину.
— Пока, Маришка! — присев на корточки, Ирина обняла младшую двоюродную сестрёнку.
Ребята пошли вниз по улице, перегородив всю дорогу. Дядя Вова и папа Юра впереди энергично несли дорожные сумки. А Ира в группе ребят ловила каждое мгновение, любую фразу, сохраняя в своей памяти все картинки последнего вечера в Нерехте: вот бабушкин дом с клёном и черёмухой под окошками; вот густой куст шиповника напротив Вершковых— украшение всей улицы Южной; вот старенькая бабулечка с палочкой на завалинке у соседского дома; вот дом Лентовых — когда идёшь к почтовым ящикам, всегда высматриваешь Мишку, не идёт ли он на лавку к друзьям.
Внизу, в конце улицы, Ира с папой обернулись: бабушка стояла на дороге, махала вслед, утирая платком слёзы. Ира грустно помахала в ответ, папа сдержано вздохнул...
Всю дорогу провожающая толпа, а это было человек десять, шутила, смеялась, толкалась, играла в догонялки. Шли мимо парка, погрузившегося в вечерний сумрак, услышали дискотеку, стали петь песни. Всей толпой. Громко и весело. Редкие прохожие оборачивались, с удивлением глядя вслед весёлой компании.
Ирине хотелось, чтобы это время длилось долго-долго.
***
— На первый путь прибывает поезд Кострома — Москва. Время стоянки 2 минуты, — пробубнил репродуктор.
Девчонки совсем не сдерживали слёз, обнимались и рыдали на станции Нерехтского вокзала.
— Приезжай ещё!
— Пиши нам!
— До встречи в следующем году!
— Пиши почаще!
— Хорошо вам добраться до Волгограда! — Оля вцепилась в руку Ирины, слёзы размазались по щекам обеих; Ира ещё раз обняла каждого, с сожалением отпустила руку подруги и поднялась на ступеньку вагона:
— Пока! — еле сдерживая рыдания, крикнула Ира. — Я приеду ещё!
***
— Ну вот, наконец вы вернулись! — мама радостно обняла дочку. — Как доехали? Как дорога? Как бабушка?
— Всё хорошо. Самолёт вовремя прилетел, но все равно устали немного. Бабушка и все-все родные передают вам с Денисом привет! — Ира поцеловала маму в щёчку, поздоровалась с братом за руку.
— О, узнаю нерехтский говор! Это ты теперь примерно месяц так будешь разговаривать, как всегда! — засмеялась мама. — А выросла-то, выросла как! Уже на голову меня выше!
— А, понятно теперь, почему бабушка мне такой маленькой показалась, — вспомнила Ирина, — это просто я выросла.
— Это вам бабушка в дорогу угощение завернула, а вы даже и не поели в пути? — запричитала мама, разбирая дорожные сумки.
— Да некогда было. Мы же с поезда сразу в самолёт, — Ирина развернула свёрток с бабушкиными гостинцами. Помимо еды, в кульке были конфеты «Птички». Сердце радостно заколотилось в груди, Ира замерла; потом аккуратно взяла одну конфетку, развернув, бережно расправила фантик, облегчённо закинула за щёку карамельку, мечтательно вздохнула и пошла в свою комнату писать письмо. В Нерехту. Любимой улице Южной.
