Тем временем темнело.
— Алён! — с азартом обратилась Ира к сестре. — Помнишь, я тебе говорила, что Ольга Мишке Лентову на Наташку гадала?
— Да, а чё?
— Давай ему письмо от неё напишем!
— О-о-о, давай! — восторженно вздохнула Алёна. — Я ему нарисую Микки Мауса и Миччи!
— Точно! Письмо напишем левой рукой, и...
— Нет, нет, лучше почерком первоклассника! Я помню, умею!..
— И ещё отправим ему что-нибудь: конфету или что-то?
— Точно! Две конфеты. мы же как раз «Птички» купили!
— А конверт разукрасим сердцами, цветами и т. д.
— И ещё можно предложить встречу, свидание, — с восторгом предложила Алёна.
— Да ну, он когда догадается, вообще обидится. Он и так к нам не ходит, — отказала Ира.
— Да так же интересней!
— Ну как хочешь, — согласилась Ира.
Ира и Алёна воодушевлённо пролетели мимо удивлённых девчат, сидевших на лавке с Анютой. Они были так охвачены идеей насчёт письма, что даже не слышали оклики девчат, звавших их на лавку, и не обращали внимания на претензии родных насчёт того, что они не ели, заняли весь стол в гостиной и сильно шумели. Алёна рисовала Микки и Миччи, шумно разукрашивая их фломастерами, а Ира сочиняла текст письма. Письмо получилось недлинным, но в каждой его строчке были слова о любви.
— Так здорово! — с восторгом вздохнула Алёна.
— Классно! — подтвердила Ира.
— Теперь осталось конверт разукрасить, вложить в него письмо и рисунок — и всё!
— Давай я конверт разукрашу, — предложила Ира.
— Нет, я!
— Алён, ты рисунок рисовала.
— Ну и что?!
— Я тоже хочу что-нибудь украсить.
Немного поспорив, Ира уступила, и Алёна сама разукрасила конверт.
Когда девочки вышли на улицу, на лавке уже никого не было.
— Алёна, конфеты забыли!
— А-а-а! Сейчас я сбегаю, — предложила Алёна.
Через несколько минут она вернулась с горстью конфет и протянула одну Ире:
— А что, остальные положим в ящик что ли? — спросила Ира.
— Да, — ответила Алёна.
— А мне кажется, лучше всё-таки положить две: как будто бы одну Наташка положила для себя, а другую для него.
— Точно! — воскликнула Алёна.
Подходя к почтовым ящикам, они долго озирались. В конце концов, всё же положили конверт и конфеты в Мишкин ящик.
— А что, если почту возьмёт не он, а его мама? — испугалась Ира.
— Ха-ха-ха, и правда, — залилась Алёна.
— Ну, Ольге тогда влетит, — продолжила Ира, — ей за все чужие проделки попадает!..
— Ничего ей не влетит, она просто так говорит, что ей попадёт. Тем более что письмо не от нас, а от Наташки, — разворачивая лишнюю конфету, прохрумкала Алёнка.
— Вообще-то да, — смеясь, ответила Ира.
— Ой, а как всё-таки здорово! Я бы хотела получить это письмо!
— Ну что ж, это можно устроить, — сказала Ира, и девчонки рассмеялись.
С такими разговорами они вскоре оказались у своего дома.
— Давай посидим, — предложила Алёна.
— А мы с Ольгой уже писали письма Лытову и Старожилову, — вспомнила Ирина. — Вернее, это были не письма, а что-то вроде записок. Мы их написали перед моим отъездом прошлым летом. Короче, попросили у них по две фотки с автографами. Договорились с Ольгой, что она отдаст эти записки лично им в руки, но не скажет, от кого они. А потом по одной фотографии мне пришлёт, а две другие оставит у себя.
— И чё, они дали вам свои фотки? — с ожиданием спросила Алёна.
— Не-а, так и не дождались. Я вот не помню, Лытову Ольга отдала записку или нет. Вот Старожилову отдала — это точно, но он, вредина, так и не дал нам фотографий.
— Вы что, девчонки, так и будете всю ночь под окном сидеть? — выглянула Алёнина мама.
— Нет-нет, мы уже идём домой!
