Она сидела перед ним на стуле, словно провинившаяся школьница. А он листал её резюме – то самое, где она приврала про опыт управления рестораном.
– Значит, «Менеджер зала в премиум-сегменте»? – Гриша поднял на неё глаза. В них плясали смешинки. – Это в той забегаловке на окраине, где ты подносы таскала?
У Нины скулы свело. Откуда он знает?
– Я работала в разных местах, – сухо ответила она, вздернув подбородок. – И опыт у меня есть. Я знаю, как работать с кассой, с поставщиками, с персоналом. Я умею разруливать конфликты. Я знаю, что такое сервис.
– Верю, – он отложил листок. – Ты всегда была хваткой. Нин, я не буду ходить вокруг да около. Мне нужен человек, который не будет воровать и который знает, как сделать так, чтобы гость вернулся. Ты это можешь?
– Могу.
– Испытательный срок – месяц. Зарплата – вот столько, – он написал цифру на стикере.
Нина посмотрела и едва не присвистнула. В городе за такие деньги ей приходилось работать без выходных по двенадцать часов.
– Ты серьезно?
– Вполне. Но требовать буду жестко. Опоздание – штраф. Хамство гостям – увольнение. Справишься?
– Справлюсь.
– Тогда добро пожаловать, – он протянул ей руку.
Нина пожала её. Ладонь у него была тёплая и твердая.
Первые дни были адом. Местные официантки – две девицы, привыкшие работать «на отвали», – смотрели на неё волком.
– Ишь, фифа городская приехала, – шептались они за баром. – Строит из себя начальницу.
– Рты закрыли и за работу! – рявкнула Нина на третий день, когда увидела грязные столы. – Ещё раз увижу, что вы в телефонах зависаете, пока гости ждут меню – вылетите отсюда быстрее, чем пробка из шампанского. Я не посмотрю, что вы чьи-то там племянницы. У меня здесь не богадельня.
Девчонки притихли. Поняли – с этой шутки плохи. Нина взялась за дело всерьез. Она переделала график, нашла новых поставщиков для десертов (оказалось, тетка Маша печет торты лучше любой кондитерской), выдрессировала персонал. Она носилась по залу как электровеник, решая кучу вопросов одновременно.
Гриша наблюдал. Он не лез, но был всегда рядом. Если что-то ломалось – чинил сам. Если был завал – вставал за бар.
Однажды вечером, когда они закрывали смену, Нина не выдержала:
– Гриш, скажи честно. Зачем тебе это всё? Такое место... здесь?
Он усмехнулся, протирая бокал.
– А помнишь, ты рассказывала, каким должен быть идеальный ресторан? Панорамные окна, много света, открытая кухня... Ты говорила об этом часами, когда мы гуляли у реки.
Нина замерла. Она помнила. Это были её фантазии. Пустые мечты девчонки, которая хотела красивой жизни.
– Я слушал, Нин. И подумал: а почему бы и нет? Почему в нашем поселке люди должны сидеть в сараях? Я взял кредит, продал гараж, влез в долги. Рискнул.
У Нины перехватило дыхание. Он построил её мечту. Пока она гонялась за призраками в чужом городе, терпела унижения от всяких «любимых» и ела «Доширак», он здесь, на родной земле, строил то, о чем она только болтала.
– Ты крутой, Гриш, – тихо сказала она. – Правда.
– Ты тоже ничего, – улыбнулся он. – Когда не строишь из себя столичную штучку.
Прошел месяц. Кафе стало самым популярным местом в районе. Сюда приезжали даже из соседнего города. Выручка росла как на дрожжах. Нина чувствовала себя на своем месте. Ей нравилось это чувство контроля, нравилось видеть результат своей работы. Она больше не экономила на еде, купила маме новую стиралку. И главное – перестал душить тот липкий стыд.
Как-то раз в кафе завалился Виталик. Тот самый. Видимо, проездом. Увидел Нину, расплылся в гадкой улыбке:
– О, красотуля! А я думал, ты коров доишь. А ты тут пристроилась? Ну, налей кофейку бывшему, по старой памяти.
Нина даже бровью не повела. Спокойно подошла к столику.
– Эспрессо – двести, капучино – триста. Оплата картой или наличными?
– Ты чё, Нин? – он попытался схватить её за руку. – Я ж соскучился. Ленка-то дурой оказалась, выгнала меня. Может, повторим? Я тут слышал, ты при деньгах теперь.
В этот момент за спиной Виталика выросла фигура Гриши.
– У молодого человека проблемы? – спросил он тихо, но так, что у Виталика желание хамить отпало мгновенно.
– Нет-нет, всё нормально, – забормотал «пирожочек», пятясь к выходу. – Ошибся дверью.
– Вот и вали отсюда, – спокойно сказала Нина. – И чтоб духу твоего здесь не было. Слинял, быстро!
Когда дверь за ним закрылась, Гриша посмотрел на неё:
– Твой?
– Был. Ошибка молодости, – усмехнулась Нина. – Не мужик, а недоразумение.
– Бывает, – кивнул Гриша. – Ладно, закрываемся?
Они вышли на крыльцо. Вечер был теплый. Где-то лаяли собаки, пахло скошенной травой. Нина вдохнула полной грудью. Странно, но ей было хорошо. Спокойно.
– Нин, я тут подумал, – Гриша закурил. – Нам расширяться надо. Веранду достроить, детскую зону сделать. Места не хватает. Возьмешься за проект?
Она посмотрела на него. Надежный. Умный. Свой.
– Возьмусь, – ответила она. – Только чур дизайн я утверждаю.
– Договорились, – он накрыл её руку своей.
Нина не отдернула. Она смотрела на огни поселка и понимала: она дома. И это не поражение. Это победа. Победа над своими глупыми иллюзиями.
– И знаешь что, Гриш? – она хитро прищурилась.
– Что?
– Премию мне выпиши. За вредность. Работа с тобой – то ещё развлечение.
Гриша рассмеялся.
– Будет тебе премия. И отпуск. Вдвоем поедем, места смотреть, опыт перенимать. Согласна?
– А почему нет? – улыбнулась Нина. – Поехали.
И в этот момент она поняла, что счастлива. По-настоящему. Без фильтров и чужих лайков.
