Изабель Юппер пьет кровь, а мы зеваем: сюрреалистичный вальс вампиров на Берлинале *#
Признайтесь честно, друзья: если вы хоть раз вглядывались в вечно юное, словно замороженное во времени лицо Изабель Юппер на большом экране — в эту алебастровую кожу, загадочную полуулыбку и взгляд, в котором по умолчанию читается «как же вы все мне ничтожны», — то наверняка ловили себя на мысли: «Ей не хватает только пары клыков и капельки крови в уголке рта». И вуаля! Если вы мечтали увидеть, что получится, если скрестить мрачный *Nosferatu* Роберта Эггерса и пряничный *The Grand Budapest Hotel* Уэса Андерсона, а потом уронить это дитя любви в чан с венским декадансом, то Ульрике Оттингер сняла кино специально для вас. Встречайте — *The Blood Countess* ( Die Blutgräfin ).
Оттингер, дама во всех смыслах культовая (и художница, и фотограф), знает толк в том, как сделать «красиво». Фильм открывается так, что хочется немедленно нажать на паузу и повесить кадр на стену: баржа, обитая плюшевым алым бархатом, медленно, словно во сне, плывет по венским гротам. А на носу, как ожившая носовая фигура корабля, стоит она — графиня Элизабет Батори (Юппер). В кроваво-красном платье, рыжая, величественная. Она сходит на берег современной Вены, плащ развевается, пафос зашкаливает.
Не успела графиня ступить на австрийскую землю, как тут же — бац! — обмен многозначительными взглядами с юной прелестницей, и вот уже на полу дамской уборной лежит тело с прокушенной шеей. Классика? Не совсем. Наша гламурная аристократка восстала из стеклянного гроба (находящегося, на минуточку, в Кремле — не спрашивайте) не просто чтобы перекусить. Она ищет легендарную книгу. Якобы, если вампир прольет слезы над ее страницами, он снова станет смертным. Зачем это бессмертной диве — загадка почище улыбки Моны Лизы.
Тут-то и закрадывается подозрение, что сценарий, к которому приложила руку сама нобелевская лауреатка Эльфрида Елинек (да-да, та самая), плевать хотел на логику. Плачущие вампиры? Серьезно? Но графиня и ее верная служанка Гермиона (Биргит Минихмайр, выглядящая как Луиза Брукс после тяжелой техно-вечеринки) носятся с этой идеей как с писаной торбой.
Впрочем, поиски книги — лишь повод для экскурсии по Вене. Но главное блюдо — это вампирский бал. Представьте: буфет из человеческих трупов, струнный квартет упырей и оперная дива, воспевающая вкус венской крови. А на десерт — ритуал бритья. Женщины с завязанными глазами бреют красавцев опасными бритвами, чтобы в финале перерезать им горло. «Кушать подано!» — как говорится.
Звучит весело? О, если бы! На бумаге это выглядит как идеальный кэмп, но на деле… Я готов смотреть, как Юппер просто сидит на стуле, хоть вечность (вспомните её гениальное самоироничное камео в *Call My Agent!*), но здесь ей просто нечего играть. Оттингер наряжает её в умопомрачительные костюмы от Хорхе Хара Гуарда и заставляет величественно парить над толпой утомительных персонажей, которые кривляются так, будто их жизнь зависит от переигрывания.
Кто в этой свите? О, тут целый зоопарк. Барон Руди Буби (Томас Шуберт, тот самый милый пухляш из петцольдовского *Afire*), который опозорил семью, став вампиром-вегетарианцем. Его психотерапевт (Ларс Айдингер — ну куда же в немецком артхаусе без него?). Двое полицейских с говорящими именами и парочка безумных вампирологов. Степень чудачества выкручена на максимум, но вместо смеха это вызывает лишь вежливое недоумение.
Сюжет разваливается на куски, как старый пергамент. Есть еще линия с поиском документов о предках, но она нужна лишь для того, чтобы показать трех пьяных родственников Батори в гробах. Очень смешно (нет).
Мы посетим и катакомбы с черепами, и Музей похорон, и даже квир-кабаре, где Том Нойвирт (он же Кончита Вурст) грянет свой хит «Rise Like a Phoenix». Ну и конечно, колесо обозрения в парке Пратер — привет нуарной классике *The Third Man*. Оттингер известна своим отказом от линейного повествования, но, помилуйте, два часа этого хаотичного балагана — испытание даже для самых стойких синефилов. Развязка скомкана так, будто пленка кончилась внезапно.
Что в итоге?
